Страница 26 из 33
— А метишь куда?
— В белый свет, как в копеечку!
— Ну почему это Солнышко с одной стороны ходит? Скажите ему: пусть с обеих сторон меня греет!
— Зачем, Брусника?
— Да как же! Одна щека у меня красная, другая белая! Срам какой!
— А разве Солнышко виновато?
— Конечно! Кому из нас легче повернуться-то?!
— Тик-чок! Тик-чок! Тик-чок!..
— Тик-чок! Серпы куём! Тик-чок! Косы отбиваем! Тик-чок! Трава поспела, косить пора!
— ……
— Кузнечики, почему замолчали? Отчего не куёте больше?
— Трава скошена, на лугах пусто! До будущего лета закрывается кузница!
— Одуванчик, ты не видишь разве — осень пришла!
— Ну и что?
— Зачем же ты расцветать собрался? Твои цветы золотые заморозком прихватит! Твои семена летучие дождями прибьёт!
— Не беда, управлюсь!
— Как же ты управишься?
— А я расцвету быстренько! И отцвету быстренько! И семена по ветру развею быстренько! Я такой, что не мешкаю!
— И куда ты, хвостатый, ползёшь? Плавал бы себе в пруду!
— Пришла пора вылезать. На берегу пенёк отыщу, под кору забьюсь, буду спать-зимовать. А ты, бесхвостая, куда? Прыгала бы себе на бережочке!
— Пришла пора под воду нырять. На дно пруда опущусь, в тину закопаюсь, буду спать-зимовать. Покедова!
Идёт Хомяк с поля. Идёт, отдувается, белые щёки надул. Видать, тяжело такому толстому шагать. Постоит, попыхтит, опять двинется вперевалочку.
Водяная Крыса Хомяку повстречалась. Тащит Водяная Крыса какой-то корешок в зубах.
— Здравствуй, Хомяк!
Молчит Хомяк. Идёт мимо вперевалочку.
— Вот лентяй! — Водяная Крыса говорит. — Даже поздороваться лень! Ишь какое пузо себе отрастил, прямо по земле волочится! А уж щёки-то, щёки наел! Того и гляди — лопнут.
Молчит Хомяк. Будто не об нём разговор.
— Погоди, увалень! — говорит Водяная Крыса. — Зимой-то небось отощаешь! Зима ленивых не любит! Запасливые звери, они — что? Они запасы делают… Вот я корешок тащу, в норке сложу, на чёрный день приберегу! Изо всех сил стараюсь, не тебе чета, увальню!
Молчит Хомяк. Дальше идёт, пыхтит, щёки надувает.
Сойка летит навстречу Хомяку. Несёт в клюве жёлудь.
— Здравствуй, Хомяк!
Молчит Хомяк. Головы не поднял.
— Ну, лентяй! — Сойка говорит. — Это надо же: языком повернуть лень! Спину-то, спину себе какую нагулял, вот это спинища! А щёки сейчас лопнут!
Молчит Хомяк. Будто не слышит.
— Погоди, лежебока! — говорит Сойка. — Зимой меня помянешь! Работящие-то звери да птицы запасы делают! Зима ленивых не любит! Вот я жёлудь нашла, теперь в укромном местечке спрячу, до злых морозов поберегу… Ан зимой выйдет подарочек! Учился бы, лежебока, глядя на таких, как я!
Молчит Хомяк. Идёт себе дальше, пыхтит-отдувается.
Белка попалась навстречу Хомяку. В развилину сучков пристраивает Белка гриб-сыроежку.
— Здравствуй, Хомяк!
Молчит Хомяк. Вперевалочку мимо идёт.
— Здравствуй, я говорю!.. Это что ж, тебе и ответить лень? Ах ты, байбак! Надо же, какая лень ленивая! Весь жиром заплыл! Щёки-то ещё не лопнули?
Молчит Хомяк. Ухом даже не повёл.
— Погляжу я на тебя зимой! — Белка говорит. — Сойдёт твоя спесь… Думаешь, для чего мы тебя браним-ругаем? Для твоей же пользы! Не прохлаждаться надо, а запасы готовить! Зима ленивых не любит! Вон я: гриб сушу, потом в дупло спрячу. Зато зимой вкусненьким побалуюсь! А от тебя, байбака такого, кожа да кости останутся!
Молчит Хомяк. Не обращает внимания.
До своей норы дошёл.
Внутрь забрался.
В самом конце норы — сухая да чистая кладовочка.
Открыл рот Хомяк, из защёчных мешков высыпал горку зерна. Отборного зерна, спелого!
Освободился рот у Хомяка и говорит Хомяк тихонечко:
— Ладно. Пусть кричат. Пусть меня учат. А я, ни слова не говоря, пуд зерна в кладовую натаскал…
И никто этого не видел.
И никто этого не знает.
И никто не позарится.
Молчком-то лучше!
Бегу я меж крутых бережков — я, весёлый лесной Ручей. Бегу, не устаю; на пёстрых камешках — позваниваю, в древесных корнях — перебулькиваюсь, в камышах да осоке — пришепётываю ласковым шёпотом.
Мы, лесные ручьи, — говорливые, со всяким встречным-поперечным не прочь поболтать.
Вот Клён высокий на опушке стоит, смотрится в светлое водяное зеркальце.
— Пригож ли я? — спрашивает.
— Всем на зависть!!! — отвечаю. — Лапчатые листья красным-красны, ярче огня горят, светлей зореньки полыхают… Не пожалей для меня пяточка-десяточка!
Тряхнул Клён макушкой, опустились на воду листья — поплыли, будто кораблики с красными парусами. Я их подгоняю, несу, всему свету показываю. А попадётся тёмный да скушный омуток — оставлю в нём парочку. Чтоб сияли-светили, чтоб место украшали, чей-нибудь глаз порадовали…
Вьются круты бережки, вдаль зовут. Бегу я меж них, бегу — тороплюсь.
Вот через мостик малые девчонки идут, в кузовах да лукошках ягоду-клюкву несут.
— Не хотите ли напиться? — кричу.
Наклонились девчонки к воде, у одной из лукошка ягоды просыпались.
— Не пропадать же добру — подхвачу я их, обмою, где-нибудь на чистый песочек вынесу. Авось пригодятся тому, кто кисленькое любит!
Вот и мосточек позади, и опушка позади; юркнул я в тёмный еловый бор, спешу-поторапливаюсь.
На большом камне Медведь сидит, тяжёлую башку наклонил-повесил, глаза скушные.
— Чего пригорюнился?
— Да жалко мне, — отвечает, — с лесом прощаться, до весны расставаться. В берлоге-то всю зиму спать невесело!
— Не горюй, — кричу, — не печалься! Не заметишь, как вернётся Весна! А чтоб сны приятные снились, я тебе напомню, о чём птицы весенним утром поют!
Заплясал я на камушках, по-синичьи позваниваю, по-скворчиному булькаю, соловейкой разливаюсь-посвистываю.
Повеселел Медведь, подбодрился.
А я — дальше бегу, ведут меня круты бережки в светлую рощу, а из светлой рощи — в глубокий овраг, а из оврага глубокого — во мшистое болотце…
И везде встречи у меня, везде хлопоты.
Надо бобрам помочь воды запасти у запруды, надо уткам да гусям счастливого пути на юг пожелать, надо семена водяных трав разнести-расселить…
Зовут круты бережки, дальше и дальше ведут, в новые места, в новые края… Поговорил бы ещё с вами, поболтал бы, — да недосуг.
Прощайте, прощайте!
Только Осень успела прийти, только хозяйничать принялась, как уже слышит недовольные голоса.
Люди говорят:
— Ах, жалость какая: лето красное кончилось!
Птицы в стаи сбиваются, кричат тоскливо:
— Опять нам лететь на чужбину, за широкие моря, за высокие горы…
Звери лесные ворчат:
— Кончилось житьё привольное, опять нам дела-заботы!
Призадумалась Осень.
— Отчего бы это? — удивляется. — Чем я не по нраву пришлась? И богата, и щедра, и красива — только живи да радуйся! Покажу-ка я нынче себя как следует, потружусь-постараюсь, пускай все довольны останутся.
И за дело взялась.
За лето реки да озёра обмелели, ряской и тиной заросли. Осень их до бережков налила, полным-полнёхонькими сделала. Остудила воду, от ряски и тины очистила — просвечивает вода до самого донышка.