Страница 81 из 150
— Мне нравится, — повторил Граймс, и в его голосе не звучало ни малейшего намека на неискренность. Он взял бесценную трубку и осторожно положил на кофейный столик.
— Но ты привезла нечто более ценное, чем трубку Шерлока Холмса. Более ценное, чем окровавленная тога Юлия Цезаря и сокровища царя Соломона. Ты привезла себя. С возвращением, Женщина!
— Похоже, Граймс, ваш арсенал пополнился еще одним раритетом, — заметил адмирал Кравински.
Коммодор рассмеялся.
— О да. И история его появления не менее удивительна, чем он сам. Соня привезла мне эту вещицу из Лондона. Возможно, вы скажете, что женщина, которая в свое время служила в разведотделе ФИКС, сумеет отделить правду от вранья и не купится на байки антиквара. В таком случае это доказывает, что вы видите подлинную вещь, сэр. Трубку, которую курил сам Шерлок Холмс.
— В самом деле?
— Да, в самом деле. Но если я скажу это Соне, она решит, что я шучу. Я последовательно доказал ей, что Шерлок Холмс — всего лишь образ, созданный воображением писателя. Может быть, она даже посмеется — но скорее над собой…
— А заодно и над вами…
— Подозреваю, так оно и будет. Если подумать, сколько подобных трубок продается по всему Лондону по сходной цене…
— Тогда я не понимаю, почему вы курите эту трубку. В конце концов, подержанные вещи…
— Соня достаточно аккуратна. Она отдала трубку на экспертизу в ближайшую криминалистическую лабораторию, и там ее заверили, что этой трубки не касались ни одни руки — и губы тоже. Это действительно хорошая пенковая трубка, недавно изготовленная и искусственно состаренная. Соне было угодно видеть, как ее муж курит самую дорогую трубку во всем Приграничье. Так что, к слову о вреде курения…
— Не бросайте курить, — грозно произнес адмирал. — Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. — Снисходительная улыбка исчезла с его простого грубоватого лица. — Но я пригласил вас не для того, чтобы обсуждать ваши вредные привычки.
Он взял из ящика крепкую черную сигару и закурил.
— У меня есть для вас одно дельце, Граймс. Я уже переговорил с руководством “Бродяг Приграничья” и убедил их, что вам имеет смысл вернуться на действительную службу.
В другое время Граймс был бы счастлив. Но сейчас, когда Соня только что приехала домой…
— Федерация тоже проявила к этому делу определенный интерес. Поскольку коммандер Соня Веррилл вернулась в порт Форлорн, она может присоединиться к вам.
Лицо Граймса просветлело.
— Думаю, это обрадует вас, коммодор. Поскольку военный корабль я вам выделить не смогу, ваш “Дальний поиск” поступает в полное ваше распоряжение. Он снова будет укомплектован техникой и людьми. Последнее — целиком в вашей компетенции.
— Что от меня требуется, сэр?
— Не спеша, планомерно обследовать планету Кинсолвинга. Все мы и каждый из нас против того, чтобы туда соваться — но, черт возьми, надо знать, что происходит у нас на задворках. А после того, как некие недоучки с Франциско проводили там свои странные эксперименты…
— Я при этом присутствовал, — заметил Граймс.
— И мне это известно, черт побери. Потому что именно я прислал спасательную партию. В конце, концов, вы у нас специалист по всяким пограничным явлениям. Истории, в которые вы попадаете, касаются не только вас. Если кто‑нибудь провалится к нам через трещину в континууме, голову даю на отсечение, что Джон Граймс, коммодор Флота Миров Приграничья в запасе, будет присутствовать на заднем плане картины.
— Я бы предпочел оказаться на переднем плане, сэр.
— Понимаю, Граймс, понимаю. И вам всегда удается выбраться целым из переделки, и людям, которые с вами, — тоже. Не хотелось бы вас пугать, но было бы желательно, чтобы вы… уцелели и на этот раз. Я даже рискну предположить, что вы уцелеете. Почему, Бог знает.
— Какой именно?
Граймс слишком хорошо помнил, чем закончилась экспедиция с Франциско.
— Рассказывай, — скомандовала Соня. — Я хочу быть в курсе дела.
— Я тебе писал, — ответил Граймс. — Обо всем, что произошло.
— Я не получала никаких писем.
— Неужели у тебя в памяти ничего не отложилось? Ты же знаешь, планета Кинсолвинга…
— Не так много, как тебе кажется, дорогой. Представь себе такую ситуацию: я прибыла в Приграничье откуда‑то издалека и никогда не служила в разведотделе ФИКС. Исходи из этого.
— У тебя есть доступ ко всем официальным отчетам, в том числе и моим.
— Я бы предпочла услышать не столь официальную версию. Никогда не была поклонницей официоза.
— Что ж, прекрасно… Итак, планета Кинсолвинга. Один из Миров Приграничья, колонизирован примерно в то же время, что и все остальные, но колония просуществовала там не слишком долго. Дело в том, что атмосфера там… несколько странная. Нет, дело не в составе воздуха. Я имею в виду психологическую атмосферу. Есть масса фантастических теорий, которые это объясняют. Одна из наиболее приемлемых в кратком изложении выглядит так: Кинсолвинг находится на пересечении каких‑то линий напряжения.
Сама пространственно–временная ткань там натянута так, что едва не рвется. Граница между “Тогда” и “Сейчас”, “Здесь” и “Там” настолько тонка, что почти не ощущается. Да, да, я знаю, что ты скажешь: такие вещи происходят в Приграничье повсюду, куда ни ткни.
Но нигде этот эффект не достигает такой силы, как на Кинсолвинге. Людям не нравится жить в мире, где ни в чем нельзя быть уверенным. Жить в постоянном страхе, подсознательно ощущая, что в один прекрасный момент Ветер Перемен превратится в ураган, не успеешь и глазом моргнуть. Соответственно, число самоубийств достигло беспрецедентного уровня. Люди набивались битком в каждую скорлупку — только бы выбраться из этого ада.
Вот так оно и было. Потом, лет через полтораста по Галактическому Стандарту, транспорт “Эпсилон Эридана” совершил аварийную посадку на заброшенный космопорт Кинсолвинга[32]. Потребовалась рекалибровка Движителя Манншенна, а эту операцию, как ты знаешь, лучше производить, стоя на твердой почве. Возможно, дело было в остаточном поле темпоральной прецессии — из‑за него в континууме началось что‑то вроде цепной реакции…
Как бы то ни было, несколько офицеров получили разрешение прогуляться по округе. Первым делом они решили обследовать знаменитые пещеры, которые находятся как раз неподалеку от космопорта. В этих пещерах сохранились — кстати, до сих пор сохранились! — великолепные наскальные рисунки, сделанные еще в Каменном Веке аборигенами Кинсолвинга. Что случилось с этим племенем и куда оно подевалось, неизвестно. Они просто исчезли примерно за тысячу лет до того, как на Кинсолвинг высадилась первая экспедиция. Так вот, возвращаясь к нашим офицерам. Они явились на корабль в состоянии легкого шока и доложили, что краска, которой сделаны некоторые изображения животных, совсем свежая.
В конце концов, эта новость достигла ушей Федеральной Исследовательской и Контрольной службы. На Кинсолвинг была направлена маленькая команда исследователей, и среди них — весьма компетентная молодая леди из Райновского Института. Само собой, пещеру с рисунками они отыскали без труда — и обнаружили новое изображение. Человека в современной форме космолетчика. Пока наша компания приходила в себя от изумления, непонятно откуда появилась толпа пещерных людей, набросилась на них и захватила в плен.
Однако наша звезда Райновского института оказалась на высоте. Телепатия, пирокинез, психокинез… кажется, это так называется… в общем, всем этим она владела в совершенстве. Благодаря ее талантам группа спаслась, а заодно привела на корабль пленника — это был художник собственной персоной. Его звали Рауль.
По возвращении на Землю Рауля с распростертыми объятиями принял Райновский институт. У этого парня был талант особого свойства. Когда он делал изображение какого‑то животного, это животное как будто слышало зов и являлось туда, где его ждало оружие охотника. Кроме того, Рауль был телепатом. После того, как в Институте с ним вдоволь наигрались, он переселился на Франциско, где стал главным офицером–псиоником на местной Станции связи с Глубоким Космосом, и женился на той самой ведьмочке, благодаря которой оказался в нашем мире. Строго говоря, он не был человеком, но наши инженеры–генетики немного поработали над его организмом, и этот брак был счастливым во всех отношениях.
32
События, о которых рассказывает Граймс, более подробно описаны в новелле “Непросохшая краска” (сборник “Легенды Приграничья”). (Прим. перев.)