Страница 78 из 150
Слышался звон и хлопанье такелажа, снизу доносились крики и брань. Но каким‑то чудом корабль выровнялся и ринулся вперед, почти не раскачиваясь.
Кое‑как Граймс выбрался из‑под свалившихся на него помощника и рулевого и встал на ноги. Стараясь не потерять равновесие, подошел к штурвалу и взялся за ручки. Затем взглянул на показания репитера. Уфф, три два… Он повернул руль направо, пока курсовая отметка не совпала с обозначенным на карте курсом — три три пять. Он заметил, что Андерсен и рулевой тоже поднялись и стоят в ожидании приказа.
— Установите автоматическое управление, — сказал коммодор. — Курс прежний.
Граймс оставался за штурвалом, пока все не было выполнено.
— Продолжайте наблюдение. Обойдите все помещения и сообщите мне, если кто‑нибудь пострадал.
— Черт подери! — раздался у них за спиной гневный вопль — это был Вилкокс, старший помощник. — Какой идиот развернул эту гребаную посудину? — В этот момент он увидел стоящего у нактоуза Граймса. — Извините, сэр.
— Тревога, мистер Вилкокс. Сигнал бедствия. “Железный воин” потерпел крушение, и теперь его относит к Нижним Гренадинам. Мы идем к нему на помощь.
— Как вы считаете, капитан, во сколько мы подойдем к нему?
— Примерно в одиннадцать.
— Тогда я, пожалуй, начну готовиться, — отозвался помощник.
Граймс вернулся в штурманскую рубку и подошел к передатчику, который включился автоматически, одновременно с сиреной, при получении сигнала бедствия.
— “Соня Виннек” — Службе Океанского Контроля, зона пять, — передал он. — Как слышно? Прием.
— Служба Океанского Контроля — “Соне Виннек”. Слышим вас хорошо. Передавайте.
— Получил сигнал бедствия от “Железного воина”, иду на помощь. Предполагаемое время визуального контакта — десять часов тридцать минут, зона плюс семь.
— Благодарим вас, “Соня Виннек”. “Плеяда” сможет подойти туда самое раннее в тринадцать часов. Пожалуйста, используйте канал шесть для связи с “Железным воином”. Держите нас в курсе, наш канал шестнадцатый.
Граймс переключился на шестой канал.
— “Соня Виннек” — “Железному воину”…
— “Железный воин” на связи, “Соня Виннек”. — Голос капитана казался чересчур спокойным.
— Как ваше состояние, “Железный воин”?
— Честно говоря, хуже не придумаешь. Крен в двадцать градусов, все шлюпки и плоты с подветренной стороны разбиты в щепки. Нас сносит со скоростью примерно в два узла.
— Я подойду к вам через семь часов, — сказал Граймс. — Постараюсь взять вас на буксир.
— Мы все подготовим, капитан.
— Отлично. Скоро увидимся. Одна нога здесь, другая там.
В рубку вошел Вилкокс.
— Экипаж проинформирован, сэр, — доложил он. — Механик сообщает, что сможет увеличить скорость еще на пол–узла.
— Кто‑нибудь пострадал при развороте?
— Только небольшие царапины и ушибы, сэр.
— Вроде этого, — объявила Соня, входя в рубку. Одной рукой она не слишком старательно прикрывала начинающий заплывать глаз. — Правда, причина заслуживает уважения.
“Железный воин” действительно выглядел хуже не придумаешь.
Он покачивался среди белых гребешков, похожий на умирающее морское чудовище. Волны — пока безрезультатно — набрасывались на его покрытую ржавчиной броню, осыпая его хлопьями пены. Но если бы даже наступило затишье, страшные раны, полученные этим великаном, могли стать смертельными. Это был типичный сухогруз, со всей полагающейся оснасткой. Две мачты: одна, впереди, — короткая, вторая, главная, — повыше, вырастающая чуть не из дымовой трубы. Никаких устройств для погрузки и разгрузки, кроме одинокого крана для корабельных грузов и прочих мелочей. Разглядывая судно в бинокль, Граймс обнаружил, что кран поврежден. Теперь понятно, почему капитан не воспользовался для усмирения волн старым проверенным способом — разлить по поверхности нефть. Конечно, может быть, заблокирован вход в трюм. Нет, должна быть еще какая‑то причина, по которой стало невозможно выкачать топливо. Конечно, нефть не столь эффективна, как растительное или животное масло, но это все же лучше, чем ничего. Часть мостика, судя по всему, тоже разрушена. Со шлюпочных балок свисали спутанные патлы стекловолокна. А менее чем в трех милях за кормой, с подветренной стороны, маячил черный иззубренный гребень рифа Девлина. Он тоже казался живым — он напоминал злобную морскую тварь, которая все ближе и ближе подбиралась сквозь бурлящие буруны к своей умирающей жертве.
В отличие от моряков “Воина”, Граймс мог пустить в ход масло. Из штормовых портиков потекли тонкие струйки, и пленка понемногу растекалась по воде, в подветренную сторону. К счастью, масла на “Соне Виннек” было более чем достаточно: рыбьего жира, предназначенного для пропитки тросов, и густого растительного масла для травления досок и полировки металлических деталей. Результат был великолепный. Теперь между кораблями протянулась широкая блестящая дорожка. Море в бессильной ярости билось под тонким покровом, безуспешно пытаясь прорвать его. Качка не прекратилась, но связанные волны больше не бились о борт.
На корме за ракетницей ждал Андерсен со своими людьми. Тяжелый страховочный трос уже размотали и держали наготове. Его конец обмотали не только вокруг обоих битенгов — на корабле с автоматическими лебедками их редко использовали для швартовки, но надо учитывать возможность буксировки — но и еще вокруг полуютовой надстройки. Сизальный[31] трос вручную намотали на линемет.
Граймс на мостике управлял кораблем. Судно медленно ползло параллельно “Железному воину”. Кажется, их слишком сносит в подветренную сторону. Он старался действовать аккуратнее — не хватало только второго кораблекрушения. Правда, “Соня Виннек” сильно покачивала кормой… Это не лучшим образом отражалось на точности маневра. Но пока все шло весьма и весьма неплохо. В нужный момент Граймс дал лево руля, повернувшись кормой к “Железному воину”. Андерсен прицепил к ракете легкий трос и, прицелившись за полубак, где уже стояли люди, выпустил ее. Они подхватили конец, привязанный к ракете, с его помощью вытянули более тяжелый сизальный трос, а под конец — буксирный канат, который привязали к якорной цепи. Теперь все будет просто — по крайней мере, Граймс на это надеялся. Теперь надо медленно, очень медленно выйти вперед, очень мягко увеличивая натяжение — так, чтобы трос не сорвался, так, чтобы рывком не повредило сухогруз. Медленно, но верно он оттащит раненого “Воина” от вражеских укреплений…
Отставить, коммодор Граймс. Сейчас не хватает только заняться литературным творчеством, черт побери.
— Лево руля, — скомандовал он.
— Есть лево руля, сэр.
Сквозь завывание ветра слышались щелчки репитера.
— Легче… Среднее сечение… Ровнее! Как только можно ровнее.
“Соня Виннек” замерла, два троса, которые тянулись от ее кормы к “Железному воину”, дрогнули.
Я слишком близко подошел. Зато с этого расстояния невозможно промахнуться.
— Расстояние? — обратился он к третьему помощнику, стоящему у радара.
— Понемногу увеличивается, сэр.
В это время Андерсен вновь пустил ракету. Качка была не слишком сильной, и поймать момент для выстрела не составляло особого труда. Казалось, все шло вполне удачно. Граймс вышел на крыло мостика. Навес отражал порывы ветра, отклоняя его вверх и в сторону. Коммодор думал, что за стенами рубки будет неуютно, но оказалось, что это не так.
Андерсен выстрелил. И в этот самый момент нос корабля резко дернулся вправо. Ракета взмыла высоко в воздух — ярко–оранжевая вспышка на фоне серых клочковатых облаков с полосой белого дыма и мерцающей желтой нитью нейлонового троса позади. Она неотвратимо шла мимо — и, наконец, упала в море, на весьма солидном расстоянии от палубы “Железного воина”.
Граймс не стал дожидаться, пока она упадет. Он ворвался в рулевую рубку и заорал:
— Вы что, черт возьми, развлекаться тут вздумали?
— Это штурвал, сэр, — пролепетал молодой человек. Он был перепуган и даже не пытался этого скрывать. — Он повернулся у меня в руках. Сам. Я не смог его удержать.
31
Канат из волокон сизаля — растения типа агавы. (Прим. ред.)