Страница 58 из 150
— Да, конечно, капитан. Это капитан–лейтенант Дюфаи, начальник медицинской службы Базы. Лейтенант Дэнби, снабжение. Лейтенант Роско, инженерная служба.
Деламер представил свою команду, после чего офицеры–специалисты вышли и направились вниз, оставив капитана с Граймсом.
— Не желаете выпить, коммандер?
— С удовольствием, капитан. Если можно, капельку джина.
— Можно. Садитесь, Граймс, — Деламер наполнил бокалы и опустился в кресло напротив. — До дна.
— До дна.
Капитан усмехнулся.
— Что ж, Граймс… Похоже, мне не удалось застать вас врасплох со спущенными штанами. Хотя, надо признаться, я надеялся именно на это…
— Что вы хотите сказать?
— Я не забыл вашей восторженной характеристики, которой вы меня снабдили.
— Я написал так, как было, — ответил Граймс. — Вы действительно никудышный пилот, — он помолчал. — Кстати, кто сегодня сажал “Драконис”?
— Это не ваше дело, — отрезал Деламер. На миг его лицо перекосилось от злости, потом он заставил себя успокоиться. — К вашему сведению, Граймс, по ФИКС катится волна увольнений. Решено убрать сухостой ради прогресса. Наши господа и хозяева отобрали несколько кораблей — на борту одного из них мы сейчас находимся — и поручили провести инспекцию по базам вроде вашей. Последняя, которую я посетил — Ваггис III. Имя тамошнего командующего можно увидеть в списке офицеров, подавших в отставку. Наземная служба контроля его базы была в столь прекрасном состоянии, что мне пришлось воспользоваться коммерческим космопортом.
— Как это мило с вашей стороны, — заметил Граймс.
Капитан пропустил колкость мимо ушей.
— Я честно предупреждаю вас, коммандер: будьте готовы ко всему. По нашим предположениям, не сегодня–завтра начнется война. Добираясь до вашей базы, “Драконис” потерял почти четверть экипажа, в том числе всех офицеров–техников. Те, кто уцелел, до сих пор латают дыры — а это непросто, учитывая масштаб разрушений. Например, на Маншенновском Движителе придется устанавливать новый регулятор, а заодно перенастраивать всю систему управления. В итоге у нас остается только инерционный двигатель — и тот работает на честном слове. Лазерная пушка сгорела. В баках вы не найдете ни дрожжей, ни водорослей, ни тканевых культур — только мертвая слизь, которую даже голодный человек есть не станет. И не–человек, думаю, тоже, — он коротко рассмеялся своей шутке. — Все, что осталось от оборудования и вооружения, разумеется, надежно заперто в цейхгаузах, куда не дотянутся немытые лапки ваших людей. Я даю вам шанс, Граймс. Вы — именно вы — займетесь этим, задействуете своих людей, свои мастерские. Вы разберете все по гаечке, соберете заново и приведете “Драконис” в состояние полной боевой готовности. И чем скорее, тем лучше для вас.
— В таком случае, не будем тянуть.
Граймс поднялся и бросил короткий взгляд на свой бокал, к которому почти не прикоснулся. Джин был великолепный — куда лучше того пойла, которое можно было найти на базе. Однако нервы у него были на пределе. К тому же он больше не питал никаких иллюзий относительно человека, который предлагал ему выпить.
— Да, это будет лучше всего, — согласился Деламер. — Но, коммандер, вы же не допили свой джин.
— Ваш корабль находится в столь плачевном состоянии, — ответил Граймс, — что вам это сейчас нужнее, чем мне.
Отсалютовать на прощание он забыл.
— Я так и знала, что это случится, — голос Мэриэн дрожал от слез. — Что нам теперь делать, Джон? Что мы вообще можем сделать? Пенсия коммандера такая маленькая…
— Позволь с тобой не согласиться, — он задумчиво посмотрел на остатки маслянистого джина в своем бокале, поднес его к губам и залпом опрокинул в рот. Затем потянулся к бутылке и налил себе еще.
— Ты слишком много пьешь, — вспылила она.
— Да, — ответил Граймс, глядя на жену в упор. Алкоголь притуплял остроту восприятия. После нескольких бокалов на нее можно было смотреть без отвращения.
И голод Мильтона сильней
в познанье Бога и страстей…[23]
— пробормотал коммандер.
— Что?
— Хаусмен, — пояснил он. — Поэт. Двадцатый век, если не ошибаюсь.
— Стихи! — усмехнулась она. — А капитану Деламеру ты тоже будешь стихи читать? Он был таким милым молодым человеком, когда служил у тебя офицером на Линдисфарнской Базе. Когда мы все были счастливы…
— Да, Фрэнки всегда очень мил. Особенно с женами коммандеров, капитанов и адмиралов.
— Но ты же должен сделать что‑нибудь для него, Джон. Может, ты извинишься?
— Скорее пошлю его к чертям, — прорычал Граймс. — К таким исполнительным и добросовестным чертям.
— Не богохульствуй при мне!
— Я и не думал богохульствовать.
— Нет, думал!
— Хорошо. Я думал об этом, — он залпом опрокинул в себя бокал, встал и надел фуражку. — Знаешь, пойду‑ка я лучше на корабль и посмотрю, что там успели натворить мои павианы с птичьими мозгами.
— Хочешь сказать, твое присутствие что‑нибудь изменит?
— Я все‑таки Командующий этой проклятой базы! — взревел он.
Подойдя к двери, он на мгновение оглянулся, и его сердце болезненно сжалось. Во что она превратилась! Она позволила себе так опуститься. Впрочем, кто бы говорил… От милашки Мэриэн Холл, младшего лейтенанта службы снабжения, осталось одно воспоминание. Он женился на ней под влиянием слабости. Теперь ее даже не назовешь миловидной. В отношении интеллекта — полный ноль. Она по–прежнему читает какой‑то вздор, не способна высказать ни одной умной мысли. Она никогда не разделяла с ним его любимого развлечения — подбрасывать друг другу разные идеи и проверять их на прочность. Интересно, что бы могло получиться, сделай они с Мэгги Лэзенби один–единственный шаг навстречу друг другу. Но представить себе Мэгги здесь, в этом мире… Невозможно.
Граймс шагал к военному космопорту. Ночь была тихая, даже приятная, несмотря на шепот мороси, которая плотной пеленой висела над равниной. Луны–близнецы Зетланда то и дело возникали в разрывах туч, однако их свет мерк за ослепительными лучами прожекторов, направленными на “Драконис”.
Коммандер медленно поднялся по трапу к воздушному шлюзу. Дежурный офицер, один из людей Деламера, отдал честь, и Граймс отсалютовал в ответ. Лифт был свободен. Но, в конце концов, корабль пострадал более чем серьезно, так что его оборудованием лучше лишний раз не пользоваться. Итак, для начала — “ферма”. Баки и поддоны успели вычистить, однако вонь еще не выветрилась. Корабельный биохимик распоряжался, пожалуй, с излишним энтузиазмом. Граймс обменялся парой слов с капитан–лейтенантом Дюфаи, который руководил работами, затем спустился в двигательный отсек. Оказавшись в секции инерционного двигателя, коммодор некоторое время только озирался по сторонам в полном недоумении. Роско и его помощники копошились среди разбросанных повсюду обломков и запасных частей. Больше всего их деятельность напоминала собирание огромной трехмерной головоломки.
— Все будет в порядке, капитан, — заверил его лейтенант. Похоже, ему в это не слишком верилось — и Граймсу тоже.
— Хорошо, если так, — отозвался он.
Кто‑то поднимался в лифте наверх. Граймс решил воспользоваться этим и добраться до рубки управления: в навигационном оборудовании он разбирался получше, чем в двигателях. Но сначала надо было пройти через помещения офицеров. И Граймс почти не удивился, когда услышал голос коммандера Лэзенби:
— Привет, Джон.
— Привет, Мэгги.
— Ты занят?
Он пожал плечами.
— Похоже на то.
— Но мы столько лет не виделись. Идем в мою конуру. Выпьем, перекусим — благо губернатор Зихэн–Сити платит. Бой Уандер его раскрутил.
— Он мог бы поставить меня в известность.
— С какой стати? Впрочем, он теперь в списке погибших и пропавших без вести. И, судя по всему, сам себя посмертно представил к награде — Большой Галактический Крест.
— С золотыми кометами.
— И с платиновыми спиральными туманностями, — она рассмеялась, отодвигая дверь салона. — Входи, путник. Дай отдых усталым ногам. Здесь Дом Свободы. Можно плевать на ковер и называть кота ублюдком.
23
Пер. В. Широкова. (Прим. ред.)