Страница 6 из 13
Корон всмотрелся в угловатые символы. Каббалистическая манера ведьминого письма была смутно знакома, но смысл он уловил не сразу.
– Что-то про защиту от духов, людей и нелюдей. Или, может, о защите от магии… точно. «Любой, держащий в руках, прославится!..» – так написано.
Одиночка сник.
– Жалко. Зачем мне прославляться? Чтобы каждая собака знала? Эх, хороший топор, а придется бросить.
– Подожди. Тут еще дальше: «…прославится, разбогатеет и узнает много женщин, ибо все преклонятся пред его мощью».
Одиночка, собравшийся зашвырнуть секиру подальше, остановился.
– Хотя… разбогатеть, конечно, охота. А если разбогатеешь, и бабы полюбят.
– «…узнает много женщин», – многозначительно повторил Корон. Вопреки его разумению, воин вдруг покраснел.
– Узнает, не узнает… Нечего лезть в мои дела. Сам разберусь. Меня… меня еще сама Горная Королева полюбит, мне гадалка говорила. Слышал я, эта королева – баба шибко смазливая! – Одиночка мечтательно закатил глаза.
Потрясающая догадка проникла в голову Корона. Он пытался сдержаться, но не смог.
– Я так понимаю, ты того… еще не спал с… какой-нибудь королевой?
Одиночка отвернулся, но даже в полумраке Корон видел, что уши у него пунцовые.
– Ну… и с королевой тоже. Но я еще молодой, у меня все впереди! – с вызовом добавил воин.
– Конечно. – Корон постарался, чтобы его изумление не слышалось слишком явственно. – Ты лучше не выкидывай секиру. «Узнает много женщин» – звучит неплохо, а?
– Подходяще, – согласился Одиночка. К нему вернулась прежняя уверенность. – И вообще, заколдованная секира – это хорошо. Кстати, а твой чернокнижник, он мужик или баба?
– Мужик, – увидев разочарование на лице воина, добавил: – Но у него наверняка есть служанки.
– Тогда пошли. – Одиночка сделал зверское лицо и взял секиру наперевес. – Энергия во мне так и кипит. Боевая энергия, ты не подумай чего.
Корон удовлетворенно кивнул. Ничего лучшего, чтобы одолеть запутанный лабиринт, и придумать нельзя. Боевая энергия. Можно сказать и так. Запалив факел, он поспешил за воином, торопливо нырнувшим в один из узких тоннелей.
Коридор резко уходил вниз и заканчивался массивной стальной дверью, за которой виднелась крутая лестница. Дверь была приоткрыта и, судя по всему, давно не поворачивалась. Мощные петли, прогнившие и искореженные, свисали гнилыми железяками, но сам проход охраняла пара упырей в ржавых доспехах. Одиночка остановился и нехорошо ухмыльнулся.
– Ну наконец-то! А то я все думал, на ком бы секиру испытать. Слышь, магиер, интересно, доспехи можно разрубить с первого удара? Или лучше руки не рвать, два раза долбануть?
Упыри переглянулись и попятились, а когда наткнулись на холодный взгляд приближающегося магиера, бросились наутек.
– Слышь, чего это они? – Одиночка недоуменно оглянулся. – Я ж пошутил, а они и испугались. Тоже мнеохрана.
– Просто твои шуточки не до всех доходят, – хмыкнул Корон. – А вообще, на свой язык не очень-то рассчитывай. Настоящие зомби не ведают страха. Эти упыри – болотные, родичи кикимор. Колдун перетащил их сюда с помощью магии и силой заставил служить себе.
– Приручил, значит.
– Вроде того. Так намного проще, но, как видишь, не так уж надежно. Эти твари только и ждут подходящего момента, чтобы удрать от хозяина.
Они торопливо спустились по лестнице. Здесь начинался единственный коридор, широкий, наполненный неярким, призрачным светом. Сияние исходило от необычной формы светильников, закрепленных на стенах. Присмотревшись, Одиночка с омерзением понял, что кошмарные светильники изготовлены из человеческих черепов. Корон перехватил его взгляд.
– Привыкай, приятель. Мы в гостях у некроманта, здесь есть закоулки и похуже.
Вдоль коридора тянулись двери. Все они были снабжены хитроумными замками, но не открывались уже очень давно. Несколько дверей заклинило в приоткрытом положении, и Одиночка осторожно заглядывал, подсвечивая коптящим факелом. Внутри царили тлен и запустение, на предметах лежал толстый слой пыли, но все же можно было понять, что в подземелье когда-то обитали десятки, если не сотни живых существ.
– Знаешь, магиер, по-моему, это не остатки замка. – Одиночка сделал неосторожное движение, в воздух взметнулось облачко пыли, и он закашлялся. – Сдается мне, я догадался, куда нас занесло. Это гробница духов!
– В каком смысле? – Корон с удивлением оглянулся.
– Самая настоящая гробница духов! Я не первый день в Мертвых Землях, всякого наслушался. После того как Битва Богов закончилась и уцелевшие боги ушли из нашего мира, их слуги попытались укрыться от наступившего Великого Зла. Строили вот такие подземные жилища и запирались в них на много лет, надеясь, что Зло их минует. Только ничего не получилось. Почти никто не выжил, они так никогда и не вышли из подземелий. А немногие выжившие от отчаяния и безысходности постепенно превратились в Диких и начали пожирать друг друга. Это уже потом с Запада пришли люди и попытались строить здесь замки, но и они тоже вымерли от дыхания Великого Зла.
– Я слыхал кое-что об этом, – задумчиво проговорил Корон. – Может, и правда. Уж больно уныло здесь.
– А еще один парень на Пограничье рассказывал, будто строители подземелий не умерли, а просто спят, чтобы в один прекрасный день воскреснуть. Ему об этом какая-то ведьма говорила.
– Хрен с ними, с духами. Пусть спят. Нам нужен только колдун. Он точно где-то здесь.
– Справа или слева? – ехидно поинтересовался Одиночка. – Мне вообще кажется, что за нами кто-то крадется.
Коридор раздваивался и с каждой стороны заканчивался дверью. Двери эти, в отличие от попадавшихся ранее, были очищены от ржавчины и смазаны. Корон досадливо поморщился.
– Наверняка с одной стороны лаборатория, а с другой – логово. Придется разделиться.
Одиночка сглотнул.
– Ты предлагаешь мне один на один с некромантом схватиться? С упырем – еще куда ни шло, но колдун – дело другое.
– Не надо тебе с ним сражаться. Меня позовешь – всего-то и делов. Пошли. Я – направо, ты – налево.
Мысленно простившись с жизнью, Одиночка потянул дверь за странное, закрепленное посередине колесо. Обод неожиданно пошел вокруг оси, заставив воина напрячься. Позади послышался негромкий металлический скрежет: магиер открывал дальнюю дверь.
Обод со щелчком остановился, массивная стальная плита поддалась тяжело, но почти бесшумно: кто-то хорошо смазал мощные петли. Одиночка изо всех сил тянул на себя, торопясь расширить образовавшийся проход, но протиснуться сумел не сразу.
За дверью была лаборатория. Судя по размерам, слугам Ушедших комната служила совсем для других целей, о чем говорили длинные стеллажи вдоль стен, но грубо сколоченные столы и всякая магическая дрянь явно принадлежали колдуну. Самого некроманта здесь не было, поэтому Одиночка успокоенно смахнул со стола несколько дюжин пузырьков, потом подумал и запустил в стену здоровенной бутылью с зеленоватой гадостью: «Колдуна не поймаем, так хоть настроение ему испортим!» На большие колбы с препарированными уродцами и тому подобные экспонаты он старался не смотреть. Переколотив для порядка всё, что подвернулось под руку, он отправился на помощь магиеру.
Упыри, кравшиеся за ними по коридору, как раз набрались смелости, чтобы атаковать. Одиночка поплевал на ладони и поднял секиру. В руки отдалась приятная тяжесть надежного оружия. Упыри попятились.
Даркостен, черный колдун и некромант, в подземелье устроился с шиком. Корон только завистливо вздохнул. Даркостен был злейшим чернокнижником, когда-либо встречавшимся на его пути, но способности колдуна шикарно устроить быт Корон искренне удивился. С помощью заклинаний еще можно было затащить в Мертвые Земли упырей, но где посреди пустыни Даркостен ухитрился найти роскошную кровать с балдахином, шелковые драпировки, картины и драгоценные безделушки, оставалось неразрешимой загадкой. Покачав головой, Корон прошел по пушистому белому ковру.
Колдун спал, широко раскинувшись на пуховой перине. Некоторое время Корон боролся с непреодолимым желанием прикончить некроманта во сне, но сдержался, приставив серебряный меч к его горлу. Некромант должен умереть, но даже такой выродок имеет право знать, почему умирает. Магиер чуть шевельнул мечом. Острое как бритва лезвие оставило на горле некроманта крошечный порез, по лезвию скатилась капелька крови. Колдун дернулся, отпрянув, широко открыл глаза. Во взгляде его мелькнуло странное выражение, которое Корон принял за страх. Он ошибся. В глазах Даркостена горела лютая ненависть.