Страница 56 из 149
Лиля положила трубку и, сказав своей начальнице «до свиданья», ушла. На углу улицы, где Лиле нужно было поворачивать налево, из машины вышел Оленин. Он с улыбкой — улыбкой киноартиста — смотрел на нее. На этот раз был он в светлом гражданском костюме, белой рубашке и сером галстуке. Костюм сидел на его грузной фигуре мешковато.
— Здравствуйте, —сказал он. — Я приехал за вами.
Л ил я в нерешительности остановилась у машины. Оленин галантно распахнул дверцу, и она, секунду поколебавшись, села.
Лиля сидела рядом с ним и смотрела прямо перед собой. Светло-коричневая «Волга» выбралась из города на шоссе и не спеша покатила в сторону Невеля. Оленин обеими руками вцепился в руль, лицо его было напряженным. Знала бы Лиля, каких трудов ему стоило уговорить Гошу Галина дать на два часа машину. «Волга» принадлежала Гошиному отцу, генералу в отставке. Галины тряслись над машиной, и каждый удар камня в днище или рытвина на дороге заставляли их вздрагивать и болезненно морщиться.
— Вы всегда так медленно ездите? — спросила Лиля. Вообще Оленин ездил плохо, да еще на чужой машине, тем не менее он прибавил газу. На заднем сидений в сумке позвякивали бутылки. Когда Оленин предложил проехаться за город, Лиля промолчала. Почему бы не прокатиться? Езду на машине Лиля любила. Сейчас она ни о чем не думала. Смотрела на знакомый пейзаж. Сколько раз проносились они с Сергеем по этому шоссе! Всякий раз, когда он обгонял машину, круто срезая угол перед самым радиатором, у Лили замирало от страха сердце. Шоферы грозили кулаками, а он лишь смеялся и тряс головой... Лиля вдруг рассмеялась. Оленин покосился на нее, губы его были плотно сжаты. Лиля ничего не замечала, а у Оленина гулял руль. Независимо от его воли «Волга» почему-то рыскала справа налево. Пока скорость небольшая, это не опасно, но все равно очень неприятно. Такое впечатление, что не ты ведешь машину, а она сама выбирает дорогу.
Он так и не спросил, почему она засмеялась, а если бы он спросил, Лиля не ответила бы. Просто она вспомнила, как на первом курсе, в Москве, возвращаясь с университетского вечера, они с подругой Галей Вольской поймали такси. Пожилой усталый шофер, заканчивавший смену, спросил, куда их везти. Немножко захмелевшая Галя беспечно сказала: «Куда хочешь, шеф!» И шофер привез их в отделение милиции...
Оленин сбавил скорость н все время озирался по сторонам, искал проселок, чтобы свернуть с шоссе. Лицо его стало еще более напряженным, на носу заблестели капельки пота. На Лилю он почему-то старался не смотреть. А ей вдруг захотелось вернуться обратно. Этот чужой мужчина за рулем не вызывал у нее никаких чувств. Хоть бы сказал что-нибудь, а то молчит да скулами играет. Откуда ей было знать, что он с машиной борется...
«Сказать, чтобы повернул назад?» — подумала Лиля.
Он заметил поворот слишком поздно. Резко затормозил, потом сдал машину назад и, яростно вращая кремовый руль, вывернул на обочину, оттуда начинался заросший высокой травой проселок. Метелки хлестали в днище машины. Раздался сильный удар и машина вздрогнула. Закусив губы, Оленин вместо тормоза нажал на газ, и «Волга» козлом прыгнула вперед. Тогда он остановил машину, выскочил и, встав на колени, стал заглядывать под нее. Наверное, ничего тревожного не заметил, потому что, когда выпрямился, лицо его было спокойным.
— Хуже всего ездить на чужих машинах, — сказал он. — Скорее бы очередь подходила. Через год-два и у меня будет «Москвич».
Загнав машину в кусты, он выключил зажигание, достал из багажника кусок брезента, расстелил на траве, разложил колбасу, сыр, открыл коробку сардин. Все это проделал не спеша, обстоятельно. Консервы открыл ножом, предусмотрительно захваченным с собой. И опять Лиля вспомнила Сергея... Он всегда что-нибудь забывал, Бутылки с пивом откупоривал зубами, а консервные банки кромсал маленьким перочинным ножом, который потом можно было выбрасывать...
. : Пока Оленин хлопотал у брезента, Лиля стояла под толстой сосной к смотрела на заливной луг. Когда-то здесь текла большая река, а сейчас все древнее русло заросло кустарником, березняком и травой. Над лугом пролетела сорока. Солнце позолотило ее черные крылья.
Громкий выстрел за спиной заставил Лилю вздрогнуть и обернуться: Оленин стоял с дымящейся бутылкой шампанского в руке и широко улыбался...
Они пили шампанское из настоящих стеклянных фужеров, взятых напрокат. Шампанское было полусухое, еще не успевшее нагреться, как раз такое Лиля любила. Оленин вдруг стал очень разговорчивым. Он рассказал, что в Ленинграде у него комната в коммунальной квартире и он два месяца назад вступил в кооператив. Уже сделал первый взнос за двухкомнатную квартиру. Обещают на будущий год построить. Он понимает, что у Лили муж, ребенок, но жизнь такая штука, что не считается ни с кем. Его жена тоже ушла к другому, так почему же он не может полюбить чужую жену? А Лиля ему очень нравится.., Как только она переступила порог и он ее увидел — босиком, с влажными от дождя волосами и с босоножками в руках... А потом, когда она играла, он с трудом удержался, чтобы не броситься к ней с признанием в любви... И ночью он ничего не мог с собой поделать... Он понимает, что это было глупо, по-мальчишески приходить к ней домой, но это было сильнее его... До зари простоял он под ее окном... Если бы Лиля могла уехать с ним в Ленинград..,
— О чем вы говорите? — сказала Лиля. — А через год я встречу другого и уеду с ним в Москву? Или во Владивосток?
Оленин все больше распалялся и наконец договорился до того, что не может жить без нее и никуда отсюда не уедет до конца отпуска. Он всю жизнь мечтал встретить именно такую женщину. Ему все в Лиле нравится: походка, голос, руки, прическа...
Лиле приятно было слышать эти слова, но, когда он, придвинувшись, хотел обнять ее, она оттолкнула его и посмотрела прямо в глаза:
— Бы за этим меня и привезли сюда?
Он смутился — ей это тоже понравилось — и стал наливать в фужеры шампанское, старательно отводя глаза от ее коленей. И все-таки позже, когда они сидели под сосной и смотрели на зеленую лощину, над которой легкой дымкой курился туман, он снова попытался обнять ее. На этот раз Лиля высвободилась не сразу, он успел горячо и жадно поцеловать ее... Но когда руки его заскользили по ее ногам, Лиля вырвалась и молча зашагала к шоссе.
Он догнал ее уже на асфальте. Остановил машину и распахнул дверцу, но Лиля прошла мимо. Тогда он выскочил из машины и побежал за ней.
— Ты очень уж обидчивая, — сказал он, беря ее под руку.
Лиля не пожелала переходить на «ты».
— Вы все испортили, — сказала она, а самой было смешно: все-таки он тюфяк... И обижается, как мальчишка. Наверное, действительно, влюбился... «Лиля Оленина...» — снова подумала она и с трудом полазила улыбку.
Оленин нервничал: два часа истекли, а Галин не такой человек, чтобы входить в положение приятеля... Они уселись в машину и на этот раз на приличной скорости — Оленин наконец совладал с «Волгой» — поехали к городу.
Лиля попросила высадить ее на пустынной улице, неподалеку от автобусной остановки. Всю, обратную дорогу она, повернув к себе зеркальце заднего обзора, приводила в порядок прическу.
— Я не могу без тебя... — торопливо говорил он.— Я не ожидал, что все это так серьезно.
— Не хватало, чтобы кто-нибудь из знакомых нас увидел. Уезжайте завтра же. Мы больше в этом городе не сможем встретиться.
— Мы могли бы уехать куда-нибудь дня на два...
— Я ведь работаю, и у меня сын.
— На обратном пути я заеду... Куда написать?
— Хорошо, хорошо, напишите до востребования.
— Ты ведь можешь взять командировку, и мы уедем в другой город.
— Прощайте!
— Не прощайте, а до свиданья. Я действительно приеду!
— До свиданья, я побежала!
— Лиля, я тебе напишу...
Она помахала рукой и быстро зашагала к автобусной остановке. Услышав далеко позади шаги, Лиля нервно оглянулась: за ней шел человек в светлой спортивной куртке. Подумав, что он тоже спешит на автобус, Лиля прошла мимо остановки. Не оглядываясь, почти бегом миновала сквер и как раз успела на другой автобус, что останавливается на улице Ленина, напротив- театра. Когда автобус отправился, она посмотрела в заднее стекло: мужчина в куртке стоял на остановке — он не успел сесть — и с улыбкой смотрел на нее.