Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 9

Я взяла телефон и набрала его номер.

– Андрюша! Привет, дорогой! А это я, Танюша…

– Привет. Чем порадуешь?

– У меня новое дело, – похвалилась я тоном маленькой девочки, которую угостили конфеткой.

– Кто бы сомневался! Услуги частных сыщиков в последнее время, я вижу, пользуются спросом.

– Завидуешь?

– Радуюсь за тебя.

– А-а… В таком случае, радостный ты мой, скажи: знаешь, что мне от тебя в данный момент нужно?

– А вот представь себе, знаю! Раздобыть какие-нибудь сведения, полезные для твоего дела, – в голосе моего друга слышалась усмешка. – Ну, что, мать, угадал?

– Боже мой, Андрюша! Ты действительно угадал! – делано восхитилась я. – Какой ум! Какой талант предвидения! Какие незаурядные дедуктивные способности!

– Ну, хватит, хватит, перехвалишь! Еще задохнусь от гордости. Так чем тебе помочь-то?

– Нужно узнать, Андрюшечка, всего-то-навсего, кто ведет дело по факту гибели предпринимателя Говорова Никиты Александровича, – уже спокойным тоном объяснила я. – Ну, и, по возможности, свести меня с этим следователем.

– Подожди… Говоров… Говоров… А, это тот, сгоревший недели две тому назад в своем гараже?

– Не сгорел, Андрюшечка, не сгорел, – тут же поправила я моего друга, – его сожгли!

– Да, я что-то слышал, читал сводки… Тебе повезло, мать: дело у нас, в нашем отделе.

– Я так и подумала: территориально оно должно было попасть именно к вам. Так что, со следаком познакомишь?

– Мать, разве можно тебе отказать?

– Нельзя, Андрюшечка, никак нельзя! Даже не думай отказывать мне.

– Хорошо, я разузнаю, кому отдали дело, и перезвоню тебе.

– Сын мой! Ты принял верное решение! Истинно глаголю: труды твои не пропадут даром!

– Все дурачишься, мать? Конечно, тебе там весело: у тебя расследование на счету всего одно, и то оплачивается – будь здоров! А мне вот начальство только что новое дело сосватало, восьмое по очереди! Сижу, понимаешь, копаюсь…

– Смотри там, совсем не закопайся! Ты еще нам нужен.

– Да уж постараюсь.

– Вот-вот, старайся, сын мой, очень старайся!

– Ладно, мать, давай, а то мне тут некогда, правда…

– Жду звонка!

Я положила трубку. Скоро Андрей перезвонит мне и скажет, кто ведет дело Говорова, а я пока что могу и отдохнуть, все равно обдумывать мне сейчас особо нечего: сведений маловато. Я отправилась в кухню перекусить остатками вчерашнего супа…

Он перезвонил часа через полтора и сказал, что дело Никиты ведет следователь Ложкин, и при этом добавил сочувственно, что мне вообще-то не повезло.

– Почему? – сразу насторожилась я.

– Потому что старший лейтенант Ложкин Вадим Вадимович… как бы это помягче сказать? Не проявляет в делах особого рвения. Вот.

– О-о-о… – безрадостно протянула я, – кажется, мне действительно не повезло. Хотя, подожди, почему не повезло-то? Как раз очень даже повезло!

– Да? – с сомнением в голосе спросил Андрюша. – И в чем же?

– А вот в том и повезло: ваш старший лейтенант Ложкин не проявляет в делах особого рвения, а я – возьму и проявлю! И найду настоящего преступника.

– Но наше начальство вряд ли оценит твои заслуги, – предупредил мой друг. – Во всяком случае, в звании тебя точно не повысят и премию не выпишут!

– Ну, насчет звания… я уж как-нибудь переживу, будь уверен, а вот премия… Да нужна она мне, ваша премия! Думаешь, мне не хватает на проездной?

– Почему именно на проездной? – удивился Мельников.

– А что еще можно купить на вашу премию? Ну, разве что в «Пирожковую» сходить. Один раз…





– Да-а… – печально подтвердил мой друг, – у нас даже бесплатный проезд в общественном транспорте отменили…

– Бедные вы, бедные! – вздохнула я, выражая сочувствие моему другу. – Кстати, ты договорился с этим Ложкиным о рандеву со мной?

– А ты в этом сомневалась?

– Ну что ты, Андрюшечка! В тебе – никогда!

Я искренне поблагодарила Мельникова, запомнила номер мобильного старшего лейтенанта Ложкина и положила трубку. Вот прямо сейчас и поговорю с этим нерадивым следователем, зачем время тянуть?

Нерадивый следователь имел приятный голос и несколько ленивую манеру речи:

– Слу-ушаю вас…

– Здравствуйте. Я – частный детектив Татьяна Иванова. Мой друг Андрей Мельников…

– Да-а, он говорил мне, я в ку-урсе.

– Скажите, Вадим Вадимович, когда вам будет удобнее встретиться со мной?

– Ну-у… где-то через час я закончу свои дела-а, и вы можете подъехать.

– А… номер вашего кабинета?

– Триста тридцать девятый.

Он отключился. Я посмотрела на часы: без двух минут пять. Значит, мне пора собираться, пока еще дотащишься по этим «пробкам»…

В Андрюшином отделении меня знали: мне не раз приходилось бывать здесь, и дежурный встретил меня как старую знакомую. Да и задерживать меня на «вертушке» было бесполезно: все равно я позвоню на мобильный Мельникову, тот перезвонит этому молодому симпатичному лейтенанту и даст команду пропустить меня.

Я зашагала по ярко освещенному коридору третьего этажа.

Кабинет Ложкина располагался неподалеку от лестницы. Я постучала в дверь и услышала ленивое: «Войди-ите».

Он сидел за большим письменным столом и неторопливо щелкал по «клаве» компьютера. Подняв на меня глаза, старший лейтенант удивленно вскинул брови. Он был молод, я бы сказала, что ему не больше лет, чем мне, – двадцать семь, от силы. Обаяние так и светилось на его лице: Ложкин был приятным на вид молодым человеком, похожим на артиста Егора Бероева.

– А Мельников не сказал, что его знакомая – до о-одури красивая девушка. Вот гад!

Я немного опешила: приветствие подобного рода я слышала впервые.

– Боже, какая фигу-ура, – да вы просто модель!.. Прошу вас…

Хозяин кабинета указал мне на стул напротив его стола. Я прошла к стулу и опустилась на него.

– Андрей сказал… – начала было я, но Ложкин бесцеремонно перебил меня:

– Да бог с ним, с вашим Андреем! Вам говорили, что у вас поразительные глаза? Такой необыкновенный зеленый цвет!

Вот еще! Нет, то есть мне, конечно, говорили о моих глазах и фигуре, комплиментов выслушать мне пришлось на своем веку немало (и, скажу без ложной скромности, было за что), но этот крендель, сидевший передо мной и нагло пялившийся на меня, был мне до чертиков неприятен. Такого бесцеремонного нахала я давно не встречала, тем более в органах. А его манера говорить, растягивая слова, вообще выводила меня из себя. Теперь я понимала, что значили слова Мельникова, что мне вообще-то не повезло. Но я постаралась взять себя в руки, в конце концов, от этого субъекта кое-что зависело в моей работе.

– Вадим Вадимович, – начала было я, но Ложкин снова перебил меня:

– Ну-у, что вы, Танечка! Что ж вы так официа-ально: «Вади-им Вади-имович…» Предлагаю называть друг друга просто по имени и говорить друг другу «ты». А? Как тебе?

Прыткий малый! Вот прямо так с наскока берет быка за рога. Ну-ну…

– Вадим… – Я откашлялась, показывая, что мне вообще-то неудобно называть его просто по имени, что официоз был бы в данном случае более уместен, – вы… ты ведешь дело предпринимателя Говорова…

– Это того, которого сожгли в собственном гараже? – Ложкин рассмеялся.

Я даже растерялась: ничего себе! Что смешного в том, что человека сожгли заживо?! Чему ж тут радоваться?!

– А что, это было так весело? – не удержалась я от сарказма.

– Да мамаша его меня просто задолбала: докажите, говорит, что это сделала моя сноха, и все тут! Вот вынь да положь ей доказательства! Ну, свекрови! Нет, не зря их свекровями называют: столько крови из человека выпить способны, гадюки!..

Интересно, откуда тебе-то это известно, подумала я. Или у тебя самого есть свекровь? А вслух сказала:

– А что, с доказательствами против снохи туго?

– Да она в то время в ночном клубе отрывалась, я все проверил. С ней друзья были – две пары, то есть четыре человека, кроме нее. И еще: они не очень-то тихо себя вели, выпили лишнего, пошумели немного… Короче, официант их тоже запомнил… Да и потом, Тань, давай откровенно: разве могла тридцатидвухлетняя телка подпереть дверь гаража доской, а потом залезть на крышу и налить в вентиляционную трубу бензин? Да, а потом еще и надо было взять какую-нибудь тряпку, намочить ее в том же бензине и бросить – зажженную! – туда же!