Страница 53 из 67
Бессмысленно было лгать в этой ситуации.
— Вы правы, он считал, что это поможет нам получить вашу поддержку.
— М-м… что ж, я ценю твою искренность. Я должен еще кое о чем спросить тебя. Камил говорил о своем участии в каких-нибудь делах: нелегальных или компрометирующих его?
— Честно говоря, да. Но я знаю, что сутенерство и наркотики были придуманы, чтобы скрыть незаконный ввоз оружия для Курдской рабочей партии.
Ширку рассмеялся, а потом тяжело задышал и раскашлялся:
— Для Курдской рабочей партии! И такая умная женщина, как ты, поверила?
— Эта идея понравилась мне больше, чем другие.
— Дорогая мисс Касл, Камил не занят ничем другим, кроме управления маленькой и не очень успешной фабрикой по производству и продаже дешевой одежды, которую в основном носят женщины, живущие на пособия по социальному обеспечению или по бедности.
Наконец я все поняла. Ввоз оружия был прикрытием для наркотиков, которые отвлекали внимание от содержания проституток, которые маскировали тот факт, что Камил был просто неудачником в модном бизнесе и жил на подачки своего толстого дяди! Я почувствовала небольшой прилив симпатии к этому маленькому человеку, и мне еще больше захотелось, чтобы наш план удался.
— Камил — неплохой мальчик, — продолжал Ширку, шутливый тон исчез, его голос теперь звучал нежнее, — но его всегда смущало, что он торгует тряпками. Его двоюродный брат — мой сын — погиб, сражаясь против турецкой армии за свободу нашего народа. Камил считает, что на его месте должен был оказаться он. Думает, что семья презирает его зато, что не погиб как подобает мужчине. Но я могу сказать, что отдал бы все за то, лишь бы мой сын остался жив и здоров. Пусть бы он даже работал уборщиком в общественном туалете, но его нет, как нет и могилы, где я мог бы оплакивать его. — Глаза Ширку заблестели, но он улыбнулся. — Камил, заходи, нечего там топтаться! Дай мне аспирин.
Камил наклонился над стариком, и тот притянул его к себе и поцеловал.
— Ты все сделал правильно, племянник. Ты выбрал хорошего партнера. Мне нравится ваш план, и думаю, он принесет нам какую-то прибыль. Я горжусь тобой!
Думаю, в глубине души я опасалась, что может случиться нечто, что сорвет наш план и он никогда не будет реализован. Кого-нибудь проглотит крокодил, или ударит по лбу яблоко раздора, или землетрясение разрушит Токио и это вызовет глобальный экономический кризис. Но, как ни странно, пока все шло по плану. Весь следующий месяц я работала больше, чем когда-либо в жизни. Раньше я и предположить не могла, что можно так вкалывать.
В понедельник я обзвонила полдюжины знакомых торговцев — собиралась купить небольшое количество ткани, и было не сложно найти в остатках партий рулоны, которые больше никто не собирался покупать. Мне всегда удавалось найти общий язык с агентами: практичными мужчинами средних лет, большинство были счастливы предложить мне выгодную сделку в обмен на легкий флирт, тем более что мне нужны были самые разные ткани, которые обычно требуются немногим. Через неделю я собрала весь необходимый материал: не совсем то, что хотела, но образцы моделей создать можно.
Базовый дизайн тоже не представлял никакой сложности. У меня были некоторые наброски и изобилие идей, поэтому еще через неделю, которую я провела, грызя карандаш, листая журналы и просто размышляя, более десяти моделей под
«Пенни Мосс» были готовы, и я не сомневалась, что они найдут покупателей. Я попыталась сделать одежду немного более броской и соответствующей требованиям молодежи, чем у «Пенни Мосс», но при этом не оттолкнуть простых женщин с лошадиными лицами из Уилтшира, Хартфорда и Ратленда. Я избавилась от всех деталей, которые требуют серьезной работы по пошиву, и сконцентрировалась на сексуальных ретро-платьях в стиле пятидесятых. Чтобы не допустить повышения цен, нам нужно было в основном шить из хлопковых тканей ярких расцветок и вискозы с набивным рисунком. Основными цветами были светлый миндальный и мягкий пастельный с намеком на наряды Мерилин Монро или, как в некоторых моделях, на туалеты Кортни Лав. Больше всего я гордилась платьем с запахом на бретелях, с ярким шоколадно-аквамариновым рисунком. Очень похоже на дизайн Дианы фон Фюрстенберг. Трудно было рассчитывать, что оно будет пользоваться популярностью у покупателей, но мне был необходим хоть один небольшой каприз, иначе вся работа теряла смысл.
Но я всегда знала, что самое тяжелое начнется, когда ткани будут выбраны и модели разработаны. Каждый студент колледжа моды учится делать выкройки. А потом забывает, как это делается. Ведь занятие это слишком плебейское, сложное, скучное, и отнимает оно массу времени. Немного похоже на рисунки с натуры у студентов, изучающих живопись. Если отношение к выкройкам у вас не презрительно-легкомысленное, то скорее всего это подтверждает тот факт, что вы никогда не станете настоящим дизайнером — ведь самое сложное за них должны делать другие. Несомненно, создание выкроек — один из полезных навыков, которому учат в колледже моды или могут научить, если глупые студенты возьмутся за ум. Хорошие раскройщики никогда не будут голодать и не опустятся до работы в «Макдоналдсе», как большинство из моих сокурсников по колледжу.
Это было очень глупо, но, как и остальные, я сбегала с занятий по конструированию выкроек, выучив лишь необходимый минимум для того, чтобы с трудом сдать экзамен. Теперь же мне пришлось провести тщательную ревизию в мозгах, расчищая все осевшие ненужные знания — вдруг под ними скрывается что-то более важное? И в результате поняла, что мне придется заново постигать все премудрости этой работы (нельзя располагать задний шов по центру платья, скроенного по косой; не путать модель с покупателем). Я чувствовала себя как человек после инсульта, который учится заново разговаривать, ходить в туалет и есть, стараясь, чтобы как можно меньше каши размазалось по подбородку. И все же настроение у меня было отличное. Своими руками я создавала реальные вещи и с каждым движением ножниц приближалась к познанию мира.
Латифа была очень довольна. У нее вдруг появилась работа, которая ей нравилась и давала деньги, достаточные для того, чтобы не волноваться, во что обойдется проезд до работы на автобусе. Она с энтузиазмом выполняла каждое поручение, наблюдала за моей работой и постепенно осваивала азы производства. Я очень хорошо знала, что если пытаешься помочь кому-нибудь, то самое неприятное — это столкнуться с негодованием тех, кто остался без внимания. Но похоже, никто из швей не возражал, и Латифа стала великолепным связующим звеном между мастерской и офисом. Она решила, что девушки могут оказать большую помощь, если посмотрят на модели и скажут, какие идеи можно осуществить, а какие — практически нереально.
И именно Латифа предложила устроить показ моделей для швей.
— Думаю, это ни к чему, — отрезала я сначала, — наша коллекция еще недостаточно подготовлена для этого. Ты же знаешь, мы только начали делать лекала.
Лекало — это экспериментальный образец, выполненный в натуральную величину из кальки, чтобы создать общее представление о модели.
— Может, мы сделаем на глаз несколько моделей из ткани, скажем, четыре или пять? Так все недостатки проявятся гораздо лучше.
— Думаю, это возможно, но мне кажется безумием устраивать шоу, когда мы только на полпути.
Я предвидела трудности, связанные с этой идеей, но в целом она мне понравилась, и я не стала возражать.
— Это будет весело, — сказала Латифа, чувствуя себя увереннее, потому что я не отказала сразу. — А кроме того, и это гораздо важнее, мы сможем вовлечь девушек в активную работу. Они почувствуют себя важными участниками нашего плана. Если сидеть, не поднимая головы от швейной машинки, никогда не увидишь картину в целом. Мой отец был в душе коммунист, и он часто говорил об отчуждении рабочих от результата труда и утверждал, что из-за этого они ненавидят свою работу. А мы найдем способ преодолеть это отчуждение.
Последний аргумент произвел на меня впечатление. Возможно, такой показ действительно поможет сплотить нашу команду. А именно это нам и было нужно!