Страница 191 из 218
Чудо это не было даровым. Нужно было, чтобы противники долга, вскоре ставшего чудовищным, не одержали верх в начавшихся широких дебатах. Такая система покоилась на «кредите» государства, на доверии публики; следовательно, долг мог существовать лишь благодаря созданию парламентом новых доходов, предназначавшихся всякий раз для регулярной выплаты процентов. В этой игре у определенных слоев населения — земельных собственников (которые в виде поземельного налога, land tax, выплачивали государству пятую часть своего дохода), потребителей или торговцев тем или иным облагавшимся налогом продуктом — возникало ощущение, что операция проделывается за их счет в пользу класса паразитов, спекулянтов: держателей
==534
·" Warszawa, A.G., Fundusz Radziwillow, 26 декабря 1719 г. 232 Pinto I„ de. Op. cit., p. 1, note 2.
рент, лиц, предоставляющих капиталы, негоциантов (чьи доходы не облагались), [всех] этих денежных людей (moneyed men), которые важничают и презирают работящую нацию. Разве не заинтересованы они, эти спекулянты, в разжигании войны, ведь новая война для них — сплошной выигрыш, ибо она повлечет за собою для государства новые займы и повышение размеров процента? Война с Испанией (1739 г.), первый крупный политический надлом столетия, будет в значительной мере делом их рук. Вследствие этого было естественным, что система консолидированного долга, в которой ныне можно видеть важнейшую основу английской стабильности, подвергалась яростным нападкам современников во имя добрых принципов здоровой экономики. На самом же деле она была всего лишь прагматическим плодом обстоятельств.
Именно крупные купцы, золотых дел мастера, банковские дома, специализировавшиеся на выпуске займов, одним словом, именно деловой мир Лондона, решающего и исключительного сердца нации, обеспечил успех политики займов. Свою роль сыграла в этом и заграница. В 20-е годы XVIII в., на пороге периода правления Уолпола и в течение всего этого периода, голландский капитализм проявил себя решающим участником этой операции. 19 декабря 1719г. из Лондона сообщали о «новых выпусках займа более чем на 100 тыс. фунтов стерлингов с намерением употребить их в наших фондах» 231. Фонды — это английское слово (Funds), обозначающее государственные ценные бумаги. Иногда будут также говорить «ценные бумаги» (securities), «аннуитеты» (a
Как объяснить массовые покупки голландцами английских ценных бумаг? Ставка процента в Англии часто (но не всегда) бывала выше процента, практиковавшегося в Соединенных Провинциях. И английские фонды в отличие от амстердамских аннуитетов были свободны от обложения, а это было преимуществом. С другой стороны, Голландия имела с Англией положительное торговое сальдо: для голландских [торговых] домов, обосновавшихся в Лондоне, английские фонды представляли легкое и удобно мобилизуемое помещение их прибылей. Иные доходили до того, что реинвестировали доход со своих ценных бумаг. Таким образом, начиная с середины столетия амстердамский рынок образовывал единое целое с лондонским. Спекуляция английскими фондами с оплатой наличными или к определенному сроку была на обоих рынках гораздо более активной и разнообразной, нежели акциями нидерландских компаний. В целом, хоть процессы эти и не могут быть сведены к простой схеме, Амстердам пользовался параллельным рынком английских фондов, дабы сбалансировать свои операции по краткосрочному кредиту. Утверждали даже, будто голландцы в какой-то момент владели четвертью или одной пятой английских облигаций государственного долга. Это слишком сильно сказано. «Я знаю ото всех банкиров Лондона,— писал в 1771 г. Исаак де Пинто,— что заграница обладает не более чем одной восьмой национального долга» 232.
Впрочем, это неважно. Нечего удивляться тому факту, что английское величие складывалось в ущерб ближнему, голландским заимодавцам. Но также и в ущерб заимодавцам француз-
==535
Сообщение Тадича.
234 Mortimer T. Every Man his own broker. 1775, p. 165. 235 Исаак де Пинто (Pinto I., de. Op. cit.), который похвалялся в 1771 r. (p. 13), что был первым, кто заявил, что «государственный долг обогатил Англию», и который превосходно объясняет выгоды системы, к тому же сравнивая ее с французской, указывает, что англичане вообще, и не самые малые, «не ведают ее природы» и по-дурацки ей противятся (р. 43).
236 АВПР, 35/6, 390, л. 114.
237 АВПР, 35/6, 320, л. 167. Письмо Симолина, Лондон, 23 марта (3 апреля) 1781 г.
238 Bilanci generali.
Séria seconda. Venezia, 1912.
238 Mollat M. Comptes
généraux de l'État
bourguignon entre 1416
et 1420. 1964.
240 Braudel F. Médit..., II, p. 33 и график.
241 Ibid., II, p. 31.
242 См. переведенный С. Дж. Шоу бюджет османского Египта (Shaw S.I. The Budget f Ottoman Egypt, 1596— 1597. 1968) и в особенности уже опубликованные работы Омера Лютфи Баркана. 243 См., например: Macartney. Voyage dans l'intérieur de la Chine et en Tartarie, IV, p. 119 (1793 г.: 66 млн. фунтов); Vivero R. British Museum, Add. 18287, f0 49 (1632 г.: 130 млн. золотых экю).
244 Abbé Prévost. Histoire générale des voyages, X, p. 238 sq.
245 A.N., К 1352 (1720) или A.E., Russie M. et D., 7, f" 298—305 (около 1779 г.).
ским, из швейцарских кантонов или немецким. В XVI и XVII вв. флорентийские, неаполитанские или генуэзские ренты не были бы столь надежными, если бы не иностранный подписчик. К 1600 г. рагузинцы владели этими рентами на 300 тыс. дукатов 233. Капиталы смеялись над границами. Они направлялись туда, где безопаснее. И все же сама ли по себе система, сама ли финансовая революция обеспечили английское величие? Англичане в конце концов уверовали в это. В 1769 г. Томас Мортимер в седьмом издании [своей] книги «Каждый сам себе брокер» говорил о государственном кредите как о «вечном чуде в политике, каковое одновременно и изумляет государства Европы, и внушает им великий страх» ("standing miracle in politics, which at once astonishes and over-awes the States of Europe") 234. В 1771 г. трактат де Пинто, который мы часто цитировали, превозносил его до небес 235. Питт в 1786 г. говорил, что он «убежден, что на этом вопросе государственного долга покоятся мощь и даже независимость нации» 23".
И все же Симолин, русский посол в Лондоне, который тоже понимал выгоды английского консолидированного долга, видел в нем одну из причин растущей дороговизны, сделавшейся в Лондоне с 1781 г. «огромной и превосходящей любое воображение» 237. Не удержаться от мысли, что этот рост долга и цен мог бы иметь совсем иные последствия, ежели бы Англия одновременно не захватила господство над миром. Например, если бы она не одержала верх над Францией в Северной Америке и в Индии, в двух этих регионах, ставших очевидными опорными пунктами ее взлета.
БЮДЖЕТЫ, КОНЪЮНКТУРЫ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ
Государственные финансы могут быть поняты лишь включенными в совокупность экономической жизни страны. Но нам потребовались бы точные цифры, не запутанные финансы, экономики, поддающиеся контролю. Ничего этого у нас нет. Однако мы располагаем бюджетами, или, скажем точнее (ибо слово это приобрело свой полный смысл лишь в XIX в.), росписями правительственных доходов и расходов. Мы были бы наивными, считая их за наличные деньги, [но] легкомысленными, вовсе не принимая их во внимание.
Так, у нас есть венецианские Балансы (Bilanci) с XIII в. по 1797 г.; счета бургундских Валуа с 1416 по 1477 г.239 Мы могли бы восстановить цифры, относящиеся к Кастилии, в общем самой активной [части] Испании, в XVI—XVII вв. 240: документы находятся в Симанкасе. Есть у нас довольно полные цифры по Англии, но их еще предстоит подвергнуть строгому критическому анализу. Для Франции имеется почти один только порядок величин 241. В отношении Оттоманской империи сейчас проводятся исследования 242. Мы имеем даже цифры для Китая, хотя и довольно сомнительные 243. В зависимости от случайной памятной записки или путевых заметок мы располагаем кое-какими цифрами доходов Великого Могола 244 или [русского] царя 245.