Страница 177 из 218
==498
* Zubone — род кафтана.— Прим. перев.
121 По поводу предшествующего параграфа см. в качестве примеров: A. d. S. Venezia, Senate Terra, 24 (9 января 1557г.); 32, Padova (9 января 1562 г.); Molmenti P. Op. cit., II, p. 111.
122 Kuczinski 3.0p. cit., p. 71.
123 Архив кн. Воронцова, кн. 8, M., 1876, с. 34, 18/29 декабря 1796г. 124 Parreaux A. La Société anglaise de 1760 à 1810. 1966, p. 12. Эбингдон расположен на Темзе в графстве Беркшир. 125 Между 1575 и 1630 гг. примерно половина пэров вложила капиталы в торговлю, т. е. каждый второй; если же принять во внимание всю
совокупность дворянства и джентри, тогда соотношение составит 1 к 50. См.: Rabb Th. К. Enterprise and Empire. 1967, note 16 et p. 27.
своих платьев "zubone" * и иные мужские одежды из шелка ("zuboni et altre veste da homo de seda"). Отсюда такое количество угроз против нарушителей и против «портных, вышивальщиков, рисовальщиков», кои потворствовали злу. В богатых семействах «женитьба была, несомненно, родом публичного празднества ... В мемуарах того времени речь идет только о торжествах, турнирах, балах, уборах к свадьбе» — доказательство того, что Синьория не положила этому конец. А переход частного в общественную проблему есть признак, который следует запомнить 121.
Не будем слишком поспешно утверждать, будто в Англии эволюция шла в противоположном направлении. Дело обстояло сложнее. В XVII в. показная роскошь захлестнула там все: был двор, была пышность дворянства. Когда Генри Беркли, лорд-лейтенант Глостершира, отправлялся «в Лондон с кратким визитом, он брал с собой для сопровождения 150 слуг» 122. Конечно, в XVIII в. и в особенности во время долгого царствования Георга III (1760—1820) английские богачи и сильные мира сего вскоре предпочли пышности роскошь комфорта. Семен Воронцов, посол Екатерины II 123, привычный к чопорной пышности санкт-петербургского двора, наслаждался свободой этого мира, «где живут, как хотят, и где нет в делах никаких формальностей этикета». Но это не значит, что такие замечания вполне ясно и верно характеризовали английский социальный порядок. В действительности он был сложен и разнообразен, ежели его рассмотреть на досуге. Английское дворянство, или, вернее, аристократия, взошедшая на вершину социальной иерархии в основном со времен Реформации, была недавнего происхождения. Но в силу тысячи причин, среди которых играла свою роль и корысть, она усвоила повадки старой земельной аристократии. Знатная английская фамилия опиралась прежде всего на обширные земельные владения, и в центре этих владений, как Символ преуспеяния, высилась резиденция, зачастую достойная государя. Эта аристократия была одновременно, как о ней говорили, «плутократической и феодальной». Как феодальная, она придавала себе необходимый, немного театральный блеск. В 1766 г. в Эбингдоне обосновались новые сеньеры, «они устроили обед для нескольких сотен джентльменов, арендаторов, соседних жителей. Колокола звонили вовсю». Проходит конная процессия с фанфарами впереди, а вечером дается иллюминация 124.. В этой шумихе нет ничего «буржуазного», в социальном смысле она была необходимой хотя бы для того, чтобы обосновать необходимость власти аристократии в данной местности. Но такой пышный спектакль не исключает вкуса к делам и [делового] практического опыта их ведения. Со времен Елизаветы именно высшее дворянство, пэры, охотнее всего вкладывало капиталы в торговлю на дальние расстояния 125.
В Голландии дело происходило по-иному. Там на вершине иерархии утвердились регенты городов, те, кого во Франции назвали бы «дворянами колокола». Они были там буржуазной аристократией.
Во Франции, как и в Англии, картина была довольно сложной: по-разному развивались столица, над которой господство-
==499
126
Gascon R. Op. cit., I, p.444.
вал двор, и крупные торговые города, начавшие осознавать свою возрастающую силу и свою самобытность. Богатые негоцианты Тулузы, Лиона или Бордо мало афишировали свою роскошь. Они сохраняли ее для интерьеров своих красивых городских домов и еще более — «для своих сельских резиденций, загородных домов, которые окружали города в радиусе одного дня пути на лошади» . Напротив, в Париже богатейшие финансисты XVIII в. почтут своим долгом воспроизводить ту преувеличенную роскошь, что их окружала, и подражать образу жизни высшего [слоя] дворянства.
РЕВОЛЮЦИИ И КЛАССОВЫЕ БОИ
127
Выступление Пьера Вилара на Международном конгрессе исторических наук в Риме в 1955 г.
128 Molmenti P. La Vie privée à Venise. 1896, II, p. 75.
129 Jeronimo de Alcalà. El donador hablador. 1624.— La Novela picaresca espanola. 1966, p.1233. 130 По поводу приводимых далее примеров см.: Bercé Y.-M. Op. cit., II, р. 681, (Аквитания); Maschke E. Deutsche Städte am Ausgang des Mittelalters, S. 21 (немецкие города); Fédou R. Le cycle médiéval des révoltes lyo
Нижележащая масса общества удерживалась в сети установленного порядка. Если она начинала слишком уж шевелиться, звенья сети сжимали и укрепляли либо изобретали иные способы удержать сеть. Государство было тут как тут, чтобы спасать неравенство, «замковый камень» социального порядка. Культура и те, кто ее представлял, [тоже] были тут как тут, зачастую для того, чтобы проповедовать смирение, покорность, благоразумие, необходимость отдавать кесарю кесарево. Лучше всего было то, что «органическая» масса общества спокойно эволюционировала сама собой, в пределах, которые не ставили под угрозу всеобщее равновесие. Не запрещалось переходить с одной низкой ступеньки иерархии на непосредственно вышележащую, тоже низкую, ступень. Социальная мобильность проявлялась не только на самой высокой стадии восхождения; она была действительной также и при переходе от крестьянина к купцу-пахарю, к «деревенскому петуху», или же от «деревенского петуха» — к мелкому местному помещику, к «откупающим феодальные права с торгов, арендаторам на английский манер, [т. е.] в такой же мере плодовитым семенам буржуазии» 127, или при доступе мелкого буржуа к должности, к ренте. В Венеции, «как на последнего человека, смотрели на того, чье имя не фигурировало в списках какого-нибудь братства [Scuola]» 128. Но ничто не препятствовало ни ему, ни кому-либо из его детей по крайней мере вступить в ремесленный цех (Arte) и преодолеть первый этап.
Все эти маленькие драмы социального «этапа», эта борьба за то, чтобы «быть тем, кто я есть» ("el ser quien soy"), как говорил персонаж одного плутовского романа (1624 г.) 129, могут быть поняты как признаки определенного классового сознания. К тому же это доказывают и восстания против установленного порядка 130, а им несть числа. Ив-Мари Берсе насчитал на пространстве Аквитании за период с 1590 по 1715г. пять сотен крестьянских восстаний или «почти восстаний». В перечне, относящемся к сотне немецких городов, отмечено двести столкновений, зачастую кровавых, с 1301 по 1550г. В Лионе 357 лет, с 1173 по 1530 г., ознаменовались 126 волнениями (немного больше одного выступления на каждые три года). Назовем ли мы эти столкновения или эти волнения восстаниями, бунтами,
К оглавлению
==500
Поршнев Б. Φ. Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623—1648). М.-Л., 1948.
132 См. работу К. де Фиде (Fide С., de) в: Mélanges Fanfani, 1962, V, p. 1—42.
133 См. статью И. Бог (Bog I.) в: Zeitschrift fur Agrargeschichte. 1970, S. 185—196.