Страница 5 из 24
— Ребята, проводим старый год с надеждой, что новый принесет нам больше радости и меньше огорчений.
Девушки расслабились, исчезла некоторая зажатость — видимо, поняли, что попали в компанию нормальных, порядочных парней. Потанцевали, а в двенадцать ночи встретили Новый год во дворе у елки. Прекрасный получился праздник, лишь Павел иногда уходил в себя, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку — вспоминал сон. Надо же, как все реалистично выглядело, а Рада — это нечто. Светлана, видимо, запавшая на парня, оказывала ему знаки внимания, ухаживала за столом и приглашала потанцевать. Гулеванили часов до трех, потом разошлись парами на отдых. Оказавшись в спальне, Светлана взяла инициативу в свои руки. Приятно, оказывается, когда тебя раздевает девушка. Гимнастка оказалась несколько неумелой в любовных утехах, но ласковой и страстной. Пашка, немного выбитый из колеи (Рада мелькала перед глазами), не осрамил род Черновых. Довольная Светлана ластилась и мурлыкала у него на груди. При свете ночной лампы точеное тело девушки навевало грешные мысли. И вот на самом интересном месте, когда Пашка собрался идти в очередную атаку, его пассия вдруг спросила:
— Пашенька, а что за странная татуировка у тебя на груди? Если секрет, то можешь не отвечать.
Издав нечленораздельный хрюкающий звук, юноша метнулся к трюмо, по пути включив верхний свет. На левой груди — странный знак. Круг размером с пятак и на синем фоне отливающий золотом крест.
— Ой-й-й. Значит, не сон. Значит, все правда. Какой на хрен с меня защитник, то есть Хранитель, тьфу. Уменья только хулиганам морды бить. Чо делать, куда бечь?
Нет, Пашка не испугался, просто ситуация образовалась настолько дикая, что сознание отчаянно сопротивлялось. К тому же парень являлся ярым материалистом.
— Светочка, я чичас, одну минуту, — и как был голый, так и выскочил из спальни. Забежав в зал, схватил графин с водкой и налил полный фужер. Выпил одним глотком, словно воду, не почувствовав вкуса. Набулькал второй — стресс нужно срочно снимать, а то мозги закипят. Закусив долькой лимона, сел к столу отдышаться, подумать.
— А чего собственно раньше времени суетиться? Ну Хранители, ну наводят революционный порядок, ну и фули. В конце концов, бьются то за правое дело, не мелочь по карманам тырят. Научат, подскажут, а будущая встреча с Радой вообще настроила его на минорный лад.
— Пара идтить, девушка поди заждалась.
* * *
Чем ближе приближалась дата госэкзаменов, тем меньше свободного времени оставалось у будущего медикуса. Спорт почти забросил, только утренние пятикилометровые пробежки для поддержания формы. С Светланой периодически встречались — обоих устраивала необременительная связь. Может, девушка и рассчитывала на большее, но пока тактично молчала. Пашка сдал экзамены хорошо, но имел в душе некоторый раздрай. При вручении дипломов бывшие студенты радовались от души, лишь только он сидел за банкетным столом с хмурой физиономией.
Пашка окончательно осознал — медицина — не его призвание. Получается, занимал чужое место, пошел на поводу у мамы, балбес. Конечно, труд врача благороден, спасает, лечит людей, но как только он представил, что каждый день придется заниматься нелюбимым делом, настроение сразу портилось. Родителям ничего рассказывать не стал — незачем раньше времени огорчать.
Предвкушая летний отдых — решил погостить у деда, собирал рюкзак, упаковывал рыбацкие снасти. В день перед отъездом пошел по магазинам кое-чего прикупить. Наткнувшись в спорттоварах на японское удилище — шестиметровку — не удержался и приобрел деду в подарок. Ближе к вечеру забежал попрощаться с папой и мамой — те нагрузили кучей свертков и пакетов. При прощании мама всплеснула руками:
— Чуть не забыла, тебе повестка, Павлик. Признавайся, что натворил в этот раз?
Пашка озадаченно вертел официальную бумажку, недоуменно пожимая плечами.
Встрял отец:
— Павел, твоя явка обязательна, контора-то серьезная, ФАБ [2].
На следующий день, сдав на ж.д. вокзале билет, он поехал в Серый дом. Оказывается, вызвали его в отдел ОБЭП (борьба с экономическими преступлениями). Сидя перед следователем и чувствуя себя абсолютно невиновным человеком, Пашка искренне не понимал — на кой фиг его вызывали. Следователь — невзрачный мужичонка в штатском — сразу взял быка за рога.
— Павел Игнатьевич, явка с повинной значительно облегчит вашу участь.
— А в чем дело-то, гражданин начальник?
Следак нехорошо улыбнулся:
— Признайтесь, вам сразу станет легче жить.
— В чем? — лаконично спросил Пашка.
Гэбист взвился и, хлопнув по столу, заорал:
— Прекрати валять дурака, здесь тебе не тут. Я следователь наркоконтроля. Знаешь, что тебе положена расстрельная статья?
Пашка обалдело смотрел на кипящего, словно самовар, мужика.
— Извините, но я, видимо, не туда попал, мне нужен ОБЭП, — и поднялся со стула.
— Сидеть на месте, ты попал куда нужно, в нашем отделе ремонт, вот и работаем здесь временно. Да что я перед тобой отчитываюсь, выкладывай все по наркотрафику.
Подобного выверта гражданин Чернов не ожидал, потому и зашелся в диком хохоте.
— Ну вы и шутник, господин следователь.
— Какие тут шутки, на ваш банковсий счетпришел перевод из Первопрестольной на двенадцать миллионов рублей.
Следователь уставился на потенциального наркобарона добрыми глазами анаконды. Пашке на миг поплохело.
— Это что зарплата за полгода? Тогда маловато будет. А может, платят как стажеру?
Дальше допрос больше напоминал препирательство. Пашка смикитил — у органов нет никаких доказательств, а на нет и суда нет.
— Откуда мильоны?
— А не ваше собачье дело. Презумпцию невиновности никто не отменял.
Служитель Фемиды мурыжил Пашку еще три дня, но в конце концов отвязался. Обозленный парень заявил, что работает в закрытом спецучреждении и давал подписку о неразглашении — выложил чистую правду. А на все наглые вопросы следователя, решившего, что он накрыл крупный наркотрафик и предвкушающего карьерный рост и дождь наград, заявил:
— Предоставьте факты моей преступной деятельности, искать улики — ваша работа. Нет ничего, тогда пошли на фиг, а я поехал отдыхать на природу.
Через неделю непутевого следователя вызвали на ковер и поимели со всех сторон. В результате его загнали далеко на периферию участковым — все финиш.
* * *
Отвязавшись от придурочного следователя, Пашка на вокзале, наконец, купил билет на проходящий поезд Москва — Владивосток и с легким сердцем запрыгнул в вагон. Идя по аллее дачного кооператива «Волна-2», мурлыкал незатейливую песенку:
И солнце б утром не вставало,
И солнце б утром не вставало,
Когда бы не было меня.
А с кем дружу я, дружу с Серегой,
С советским маршалом простым,
Он за меня в огонь и дым…
А с кем я сплю, а сплю я с дамой
Красивой дамой из ЦК —
Там у меня своя рука…
Последние два дня незатейливая, шутейная песенка далеких прошлых лет прямо-таки привязалась к Пашке.
А что я ем, а ем я осетрину
Простую русскую еду —
Ее ловлю в своем пруду.
А что я пью, а пью коньяк я.
Простой армянский коньячок.
Есть у меня свой родничок.
А без меня, а без меня
И солнце утром не вставало,
И солнце утром не вставало,
А если б не было меня.
Последние строчки припева Пашка пропел на автомате, уставясь на большую зеленую лягушку, вольготно расположившуюся на крыльце. Парень любил братьев наших меньших, а потому не стал гнать земноводное веником.
— Ну здравствуй, красавица. Лягушка в ответ заквакала и доверчиво прыгнула в его ладонь. — Заходи в гости, молоком угощу.
В воздухе раздался еле слышный смешок.
«Почудилось», — решил Пашка и поволок гостью на кухню.
Себе спроворил яишенку, а лягушонке налил блюдце молока. Пока поглощал ужин, рассказал ей анекдот: