Страница 8 из 9
– Я не понимаю, зачем?
– Если бы я знал, кто этот мерзавец, из-за которого тебе приходится все переделывать…
– Да ладно, все уже почти закончено.
– Но это испортило тебе утро. Ты могла бы отдохнуть, расслабиться… а тебе пришлось вкалывать!
Она спокойно выжала мокрое белье, встала и пошла в деревню.
Кракюс последовал за ней, изо всех сил стараясь испортить ей настроение. Но тщетно.
Подойдя близко к малоке, она обернулась к нему с широкой улыбкой, открывающей красивые белые зубы.
– Грязь давно уже ушла с моего белья, но все еще остается в твоей голове.
Мужчины вернулись с охоты с песней. С очень довольным видом сложили добычу на площади. Сегодня детям достанется немного мяса. Кракюс внимательно оглядел группу и наконец заметил одного, у которого на плече не было оружия. И взял этого индейца на заметку.
– Твой друг не охотится? – сказал он, указывая на несчастного.
– Да. У него нет лука.
– Почему?
– Сломался.
Услышав, что говорят о нем, индеец подошел к ним с любопытным видом.
– Я узнал про твой лук, – сказал Кракюс. – Это, по правде сказать, досадно, он был самый красивый из всех, самый большой, лучше всех украшенный. Мне очень тебя жаль. Все, наверное, завидовали тебе… Ты, должно быть, огорчен.
Мужчина посмотрел на него удивленно и весело одновременно.
– О чем ты говоришь?
– О твоем луке, конечно.
– У меня нет лука.
Кракюс не знал, что ответить. Не похоже, что этот человек хочет над ним посмеяться. Но почему тогда он все отрицает?
– Я видел тебя вчера с луком. Он у тебя великолепный, такой красивый…
– Вчера, может быть, но сегодня у меня нет лука. Вот так, – сказал тот очень спокойно.
– Тебе его жаль, не отрицай! Это непременно должно было тебя хоть немного расстроить.
– Этой вещи больше не существует. Зачем расстраиваться из-за вещи, которой уже нет?
Кракюс потерял терпение.
– Но вчера-то она существовала!
– Но вчера исчезло, мой друг. Сейчас сегодня, только сегодня.
Кракюс в полной растерянности отступил. Ему ничего не удалось добиться от этих проклятых дикарей.
Они слишком глупы, чтобы реагировать на то, что с ними происходит, слишком наивны, чтобы душевно страдать.
Партии еще далеко до выигрыша. Он придумывал, как обозлить их, заставить хоть немного реагировать… Если бы у этого охотника остались, по крайней мере, обломки лука, Кракюс мог бы доказать, что это было вредительство, и таким образом поссорить их между собой. Но ему даже такого случая не представилось. Своими экспериментами он хотел вынудить Сандро развязать ему руки, но ничего не вышло.
Он присел на пень, вынул пакет с табаком, скрутил несколько сигарет и одну закурил. Внезапно ему в голову пришла мысль, такая ясная… Если уж ему не удалось хотя бы немного их разозлить, то как Сандро, этот хлипкий Сандро добьется этого в одиночку? При любых обстоятельствах он в нем нуждается. И если ничего не получится, тогда Сандро в конце концов, возможно, согласится с их предложениями действовать силой, как они вначале и предлагали…
Кракюс вдруг увидел Авана, любовника, которого он видел прошлой ночью. Ну что ж, попытаем счастья, сказал он себе, не особенно надеясь на удачу.
– Сигарету, Аван?
– Нет, спасибо, – сказал молодой индеец, поприветствовав его.
«Надо бы его пристыдить», – подумал про себя Кракюс.
– Вчера в самом начале ночи я вышел подышать воздухом и немного отошел от хижины.
– Была хорошая погода, правда?
Кракюс согласился, медленно выпуская дым в сторону своего собеседника.
– И видел тебя на краю поля с твоей подружкой.
Лицо молодого человека засветилось, на нем не отразилось совершенно никакой неловкости.
– А, Исанда… Правда, она красивая?
Кракюс помолчал, затем затянулся сигаретой.
– Я хочу сообщить тебе кое-что неприятное, но это не так легко.
Индеец не пошевелился и ничего не сказал.
– Через несколько часов я вышел помочиться.
Дым вылетал и рассеивался в воздухе легкими колечками. Он продолжал:
– Я опять встретил твою подружку, но на этот раз она была с другим мужчиной.
Аван никак не отреагировал.
– Признаться, я удивлен, – заключил он.
– И это все, что ты на это скажешь? – занервничал Кракюс.
Молодой человек был невозмутим.
– Мы не женаты, она не давала мне клятвы…
– Но это все же твоя подружка!
– Да, но она свободна.
Кракюс вышел из себя:
– Да очнись же ты, черт тебя побери! Она занималась любовью с другим мужчиной!
Аван спокойно посмотрел на него:– Знаешь, хуже она от этого не стала…
7
Элианта улыбнулась женщине, протянувшей ей блюдо, и взяла немного пюре из маниоки, зерен вареной марипы, молодых ростков маринованного бамбука в соусе вассаи, фаршированных измельченными зернами муку-муку. Сегодня, как и каждый день, кухарка посвятила утро приготовлению пищи, полностью отдаваясь этому занятию, вкладывая в него все лучшее, что было в ней, чтобы получились самые вкусные блюда.
В деревне у каждого было свое место, роль в общине, в зависимости от предпочтений. Никакой иерархии, каждый отвечает за дело, которое сам выбрал. Некоторые посвящали себя одному занятию, другие распределяли время между двумя, а некоторые предпочитали участвовать сразу в нескольких, переходя от одного к другому по мере надобности.
Элианта добавила несколько фруктов и села около старого сказочника.
Индейцы спокойно обедали в благодатной тени патавы. Легкий ветерок приносил приятное чувство прохлады, что-то шептал в листве больших деревьев.
Элианта взяла маракуйю и разрезала пополам. Желто-оранжевая мякоть в виде звезды была необыкновенно красива, а запах изысканный, как у деликатеса. Молодая женщина тихо поблагодарила Мать Землю, дарующую такие чудеса для пропитания. Откусила от чудесного плода и прикрыла глаза, чтобы насладиться его сладко-кислым вкусом. Она наслаждалась каждым блюдом, они пробуждали в ней чувства и успокаивали сознание.
Закончив трапезу, она повернулась к старику.
– Ну, Можаг, что ты расскажешь нам сегодня вечером?
Рассказчик поднял на нее глаза и улыбнулся. Прекрасные морщинки бороздили его лицо. Как и все старики, он наслаждался своим положением уважаемого человека. Старость уважали даже самые молодые. Они обращались к старшим, когда возникала какая-нибудь деликатная проблема. Прожившие долго передавали им свой неоценимый опыт, а также мудрость, к которой стремились все. В зависимости от ситуации они играли роль советников, учителей, судей и даже исповедников. Старики были стержнем общины.
– Историю… бабуина и птиц… перелетных, – ответил он неуверенным голосом, подыскивая слова.
Элианта прищурилась, пытаясь догадаться, какие темы для размышлений даст этот рассказ. За внешним, очень простым сюжетом его сказок, которые любили даже дети, скрывались мысли, толкающие погрузиться в самого себя и предаться глубоким размышлениям.
– И у тебя уже есть название? – спросила Элианта лукаво.
– Ну, да, конечно… я не сочинил… я уже нашел кое-что… но…
– Подожди, хочу сама догадаться: это ведь из того, что было.
– Ну нет! Совсем не то. Название не вызывает… как бы это сказать… никаких чувств, так… немножко привлекает внимание, а про что там будет, не догадаешься…
Можаг тщетно искал названия к своим историям. Останавливался на каких-то, но большей частью отказывался и от них.
Он поднялся, отошел и присел рядом с группой мужчин, женщин и детей, собравшихся послушать его. Повременил немного, терпеливо ожидая, когда улягутся разговоры и наступит тишина. Потом его голос зазвенел, как всегда, словно в магической опере: если в обычное время он всегда бормотал, спотыкался на каждом слове, то истории он рассказывал без запинки, плавно и необыкновенно приятным голосом.Жители деревни слушали его рассказ, убаюканные музыкой слов и увлеченные интригой, приключениями и его скрытым смыслом.