Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 36



Юридические споры вокруг «Суда истории» не умолкают до сих пор. Сегодняшние правоведы находят десятки нарушений законодательных норм: отсутствие права на отвод, отсутствие права на апелляцию и пересмотр приговоров в пользу обвиняемых по вновь открывшимся обстоятельствам (при возможности пересмотра приговора в другую сторону), упрощенные требования к доказательствам. И конечно, немало масла в огонь подливает и тот факт, что некоторые из стран судей по логике вещей сами должны были бы предстать в качестве обвиняемых. Чего только стоит американская бомбардировка Хиросимы и Нагасаки! Не говоря уже о многочисленных и не менее жестоких, чем фашистские, преступлениях Советского Союза против военнопленных и собственных граждан. Одна из русских переводчиц так вспоминает нюрнбергские события: «При Сталине Нюрнберг замалчивался по вполне понятным причинам — в ходе заседаний вдруг возникали темы, говорить на которые в СССР было строжайше запрещено. Немудрено, что мне, 20-летней комсомолке, некоторые показания даже слушать было жутко, а уж переводить. Например, Гесс говорил о политических процессах 1936–1938 годов, состоявшихся в одной из не германских стран. Для этих процессов, по словам Гесса, было характерно, что подсудимые весьма странным образом изобличали себя сами, перечисляя свои якобы совершенные преступления. А когда им выносили смертные приговоры, им неистово аплодировали, к удивлению всего мира. Геринг однажды сказал на суде: «Если я сижу на этой скамье, то справа от меня должен сидеть Сталин, а слева — Черчилль».

Нюрнбергский трибунал, наверное, должен был быть другим. Но каким? Возможна ли справедливость, когда в судейском ложе находится такая нечистоплотная дама, как политика? Сквозь призму шестидесяти лет, прошедших с тех пор, одно можно сказать точно. Нюрнбергский процесс, как бы то ни было, был нужен человечеству. Даже если бы на совести обвиняемых была только жизнь одной маленькой девочки из белорусской деревни. А ведь Галочек, Машенек, Янеков, Мошеле — миллионы. Жаль только, что убийцы хиросимской крохи так и не предстали перед судом. Так было бы честнее. А то ведь некоторые власть имущие взрослые безнаказанно играют чужими жизнями до сих пор.

Процесс по делу Розенбергов

«Дело Розенбергов» стало одним из наиболее громких шпионских скандалов в истории и вызвало волну антикоммунистических и антисемитских настроений в США. О том, были ли супруги Розенберг виновны в шпионаже, спорят до сих пор.

Сегодня уже почти никто, кроме специалистов, не помнит о том, что еще в начале Второй мировой войны между СССР, Великобританией и США был подписан договор, согласно которому союзники должны были обмениваться секретной военной и технологической информацией. Но уже летом 1943 года в Квебеке Рузвельт и Черчилль заключили секретное соглашение о совместных работах в области ядерной энергетики. При этом стороны договорились в свои планы третьи страны не посвящать. Тем не менее, оставить СССР «за бортом» так и не удалось — научная, политическая и военная разведки Союза оказались на высоте.

Американские специалисты были уверены: первые испытания атомного оружия русские, сильно отстававшие от союзников в его разработке, смогут провести не ранее начала 60-х годов XX века. Однако в 1949 году в СССР состоялось успешное испытание атомной бомбы. Насколько сильно изменилось распределение сил в мире от того, что не одна, а сразу две супердержавы завладели столь мощным оружием, объяснять излишне. Вот только американскому правительству требовалось как-то оправдаться перед налогоплательщиками, которым разработки атомной бомбы обошлись в 400 миллионов долларов. А значит, необходим был громкий «атомный» скандал, который штатовская Фемида вкупе с военными вскоре и состряпала, в очередной раз грубо подменив правосудие политикой. «Козлов отпущения» нашли быстро. Благо на пороге стоял печально известный маккартизм, и на инакомыслящих заводились дела в ФБР, позднее использованные в период «охоты на ведьм».

Выходцы из семей русских евреев, Юлиус Розенберг и Этель Гринглас родились и выросли в Нью-Йорке. Вдумчивый и серьезный парень собирался стать раввином и в течение года получал религиозное образование. Однако родители отговорили его от этого, убедив выбрать техническую специальность. В итоге Юлиус закончил колледж, получив диплом инженера-электрика. Что же касается Этель, то у нее было только среднее образование — семья Гринглас едва сводила концы с концами, и выделить средства на обучение девочки музыке и вокалу (у нее был прекрасный оперный голос) родители так и не смогли. Некоторое время девушка, закончившая курсы секретарей, работала в нескольких организациях. Уже тогда она стала принимать участие в забастовках и митингах рабочих, доведенных во время печально известной великой депрессии до крайней нищеты.





На одной из вечеринок в поддержку бастующих девушка встретилась со старым знакомым, которого довольно долгое время не виделась, — с Розенбергом. Вскоре взаимная симпатия молодых людей переросла в любовь, и в 1939 году 24-летняя Этель и 21 летний Юлиус создали семью.

Найти работу в Штатах в начале 40-х годов было непросто. Наконец, пройдя годовую стажировку, 16 февраля 1943 года Розенберг получил должность гражданского инженера армейской связи в штате НьюДжерси. С началом Второй мировой он, будучи ярым антифашистом, пытался уйти добровольцем на фронт, однако из-за слабого здоровья так и не смог пройти медкомиссию. Тем не менее сочувствие к СССР в 1944 году привело молодого человека в ряды компартии. Сам он, правда, свои политические взгляды не особенно афишировал, однако в 1945-м ФБР получило информацию об «инакомыслии» Юлиуса, после чего образцового молодого специалиста уволили из армии за политические убеждения. Оставшийся не у дел Розенберг с помощью братьев жены сумел все же завести небольшой личный бизнес и снова стать на ноги. До начала настоящей «коммунистической истерии» оставалось всего несколько лет.

Этель к тому времени уже не работала: в семье подрастали двое сыновей (один из детей доставлял родителям немало хлопот своим тяжелым характером), и женщина полностью переключилась на домашние заботы. Своих симпатий к советскому строю, из-за которых Юлиус потерял место, Розенберги по-прежнему не скрывали.

Младший брат Этель, Дэвид Гринглас работал в сверхсекретном исследовательском центре в ЛосАламосе, где Роберт Оппенгеймер и его коллеги занимались тем, что «делали за дьявола его работу» — разрабатывали атомное оружие. В 1944–1946 годах там же работал немецкий ученый Клаус Фукс, успевший получить английское гражданство. В то время никто не предполагал, что этот высочайшего класса специалист, чьи феноменальные аналитические способности поражали коллег, был советским «атомным агентом». Связным Фукса являлся американец Гарри Голд — в кризисной ситуации он без колебаний «сдал» ученого ФБР. Фукс, правда, к тому моменту успел покинуть Штаты и перебраться в Англию, где так же занимался разведывательной деятельностью в пользу СССР. После того, как Фукс дал признательные показания, его приговорили к 14-летнему тюремному заключению: судьи учли тот факт, что ученый передавал сведения не противнику, а союзнику. Кстати, Фукс вышел на свободу досрочно, спустя девять лет, после чего перебрался в Германию, где возглавлял крупный исследовательский центр.

Если верить документам Федерального бюро расследований, Голд упоминал также и о Дэвиде Грингласе, который имел доступ к информации о детонаторах, освобождающих плутоний и уран для создания критической массы. Эти материалы Гринглас передавал в руки советских разведорганизаций за соответствующую плату. Когда же ФБР вышло на Дэвида и оказало на него соответствующее давление, мужчина решил ценой предательства отвести от себя и своей жены удар.

Первоначальные показания «любящего родственника», которому фэбээровцы настоятельно рекомендовали спихнуть вину на голову идеально подходившего для «атомного скандала» зятя, быстро обрастали подробностями. Дэвид начал утверждать, будто Юлиус и Этель добровольно присоединились к заговору, но такой поворот следствие не устраивал. Тогда Гринглас «вспомнил» о том, что Юлиус, оказывается, руководил группой, которая занималась передачей разработок в области атомного оружия СССР. Оговорив родственников, мужчина не испытывал угрызений совести: он спасал свою жизнь и жизнь жены, посчитав, что для достижения этой цели хороши все средства… Спустя 48 лет этот человек, сменивший имя и перебравшийся с семьей в другой штат, спокойно признался: он оклеветал свою сестру и ее мужа из страха, под нажимом следствия. Иначе, мол, главными обвиняемыми «атомного процесса» стал бы он сам и его жена (Руфь Гринглас, кстати, также дала показания о том, что к шпионажу причастна Этель). Дэвид легко согласился на все условия следователей. Поскольку в деле фигурировали отпечатанные на машинке отчеты, он сказал, что их печатала Этель. Ведь Розенберги с их левыми убеждениями и членством в компартии идеально подходили для показательного процесса! Сегодня известно также, что фальсифицированные показания Грингласа, который сам по себе ФБР не слишком интересовал, лично готовил ближайший друг и сотрудник сенатора Маккарти, помощник прокурора Рэй Кон. Дэвид же, отделавшийся, можно сказать, легким испугом, потом заявил: он, конечно, «слегка сожалеет» о прошлом, но «спокойно спит по ночам». Ведь его сестра сама виновата, поскольку «повела себя неправильно» и отказалась валить всю вину на мужа. «Зато мы с женой живы. У нас все в порядке», — сообщает Гринглас. На могиле Этель, кстати, он не был ни разу.