Темнейшее желание (ЛП)

– Я здесь, Динь. Я никуда не уйду.

Его голос. Успокаивающий, умоляющий. Вытянул ее из тьмы, из ужаса, в свет... разрастающийся свет... все ярче и ярче. Жозефина застонала и изо всех сил попыталась подняться.

– Вот так, красавица. Давай, дорогая. Ты можешь это сделать.

Она разлепила веки, и в следующее мгновение уже смотрела на красивое лицо Кейна. Я в безопасности. Он защитит меня.

Их взгляды встретились, ни один из них не был в состоянии отвести глаз, и облегчение отразилось в чертах лица Кейна. И все же, не смотря на это, линии беспокойства залегли возле его глаз и рта.

Кожа Кейна была бледной, а одежда помятой. Волосы всклочены, словно он постоянно запускал в них пальцы.

– Ты вернулась.

– Куда я уходила? – Голос девушки больше походил на карканье. Она попыталась дотянуться и помассировать болезненное горло, но рука казалась слишком тяжелой, чтобы ее поднять. – Где я?

Он сомкнул веки, скрывая эмоцию, которую вызвали ее слова.

– Я принес тебя в свою спальню.

Взгляд девушки, единственное, чем она могла сейчас управлять, осмотрелся вокруг, чтобы понять... да, спальня Кейна. Жозефина узнала ее незамедлительно... поскольку ее спальня была маленькой, простой и вмещала еще восемь лежанок и семь других женщин, спальня Кейна была невероятно роскошной.

Золотые и хрустальные люстры над головой. Стены увешаны, обрамленными в золото, полотнами известных Фей художников, которые умерли столетия назад.

Жозефина вытянулась на огромной, ультра-мягкой кровати с балдахином, одетая в слишком большую для нее футболку и свои перчатки, бархатное одеяло укрывало нижнюю часть ее тела.

– Ты помнишь бар? – спросил Кейн. – Драку? Трёх воинов, к которым прикоснулась?

Помню... да.Она прикоснулась к одному, потом к другому, и третьему, и ее накрыла волна силы, такой восхитительной силы.

Но потом... ох, потом, тьма поглотила ее, и утащила вниз, вниз, вниз, в пещеру отчаянья и беспомощности.

– Ты вобрала от них зло. Я принес тебя сюда, – продолжил Кейн. Он убрал с ее лица руку, которая стала ее якорем, единственным, что удерживало ее здесь. – Ты провела в постели четыре дня.

Четыре дня!

Осознание вызвало тошноту. Отец разозлится на нее... наверное, даже пытался вытащить ее из постели в какой-то момент.

У Жозефины были обязанности, и ее накажут за их невыполнение. Но настоящая причина, из-за которой она запаниковала? Свадьба Кейна теперь была намного ближе.

– Не волнуйся, – сказал он. – Я договорился с твоим отцом.

Кейн все еще смотрел на нее великолепными глазами цвета ореха, казалось, он впитывал ее и запоминал каждую черточку. Жозефина едва могла моргать, пойманная в плен его яркостью, очарованная его величием... смущенная количеством повреждений на нем.

– Что с тобой случилось? – спросила она. – Мой отец? Брат?

Кейн потер воспаленные порезы на лбу.

– Бедствие.

Жозефина всегда ненавидела демона Синды, и всегда ненавидела демонов Повелителей. Они опустошили своих хранителей и уничтожили... все. Но то, что она чувствовала тогда, не могло сравниться с тем, что было сейчас. Жозефина хотела смерти Бедствия.

– Ну, спасибо, что позаботился обо мне. – Кроме матери, он стал первым, кто это сделал.

Кейн улыбнулся мягко... нежно.

– Я думал, что ты будешь меня проклинать.

За кучу других вещей, да. Но за это? Никогда.

– Почему?

– Я не забыл о твоем желании умереть, Динь, – ответил Кейн низким угрожающим хрипом.

– Не так, – прошептала она. Только не так. Зло, которое она приютила, затащило ее прямиком в ад, осудило на худшую судьбу, чем та, которой она жила сейчас.

Кейн играл с кончиками ее волос, и прикосновение, хоть и столь незначительное, разбудило настоящую муку, с которой она сражалась в магазине портнихи. Голод... по нему. Потребность... в его прикосновениях. Желание... чего-то намного большего.

– Ты когда-нибудь разговаривала с Мойрами? – спросил Кейн.

Само имя испортило атмосферу вокруг нее.

– Нет.

– Ты слышала о них?

– Конечно. Они утверждают, что ткут судьбу.

– Утверждают? – Кейн отпустил девушку, чтобы взять чашку воды на ночном столике. – Ты думаешь, это ложь?

– Безусловно. – До этого момента, Жозефина не представляла, насколько ее измучила жажда. Все остальное было забыто.

Кейн поместил соломинку между ее губ, и она начала жадно пить, потягивая через соломинку, холодная жидкость успокаивала ее горло.

Кейн смотрел на ее рот... ее горло.

Когда чашка опустела, девушка откинулась назад и облизала губы.

За этим он тоже наблюдал.

– Еще? – спросил Кейн и его глаза потемнели.

– Да, пожалуйста. – Но Жозефина не была уверена чего хочет... больше воды, или больше Кейна.

Кейн взял кувшин и налил в чашку больше божественной жидкости. В мгновение, когда соломинка вернулась к губам девушки, низ чашки раскололся. Холодная вода вылилась на Жозефину, и она ахнула.

– Мне так жаль, – пробормотал Кейн и подскочил в попытке как-то помочь. Он начал вытирать ее, выругался, потом протянул тряпку девушке.

Когда Жозефина закончила, он нерешительно предложил ей еще одну чашку.

– Не беспокойся об этом, – сказала она. – Наверное, мне нужна ванная.

Губы Кейна изогнулись с тонким намеком на веселье.

– Я уверен, что ты осталась чистой.

Щеки покраснели и Динь допила воду. Наконец-то, к ней начали возвращаться силы, пробегая по венам и возвращая к жизни внутренности.

– Почему ты думаешь, что Мойры лгут? – спросил Кейн.

– Ну, для начала, у людей есть свободная воля. Судьба не решает, в каком направлении они пойдут, в конечном счете.

Его пальцы вернулись к волосам Жозефины, словно притянуты невидимой нитью.

– Уильям сказал нечто похожее.

– Уильям очень умен.

Кейн закатил глаза.

– Продолжай.

– Судьба говорит обо всем, что должно быть. Но, я не могу поверить, что моей матери предназначалось вынести столько трудностей. Не могу поверить, что мне суждено стать рабыней.

– Объясни.

Одно требовательное слово никогда не было таким... сексуальным. Задрожав, она продолжила:

– Отец решил, что хочет мою мать, и взял ее. Она решила остаться здесь. Родилась я, и было сказано, что у меня есть предназначение, и мне решать верить в него или отвергнуть.

Он уставился на нее, молчаливо... размышляя?

– Что на счет браков? Ты веришь, что кто-то предназначен для другого?

– О-о, да, но не каждый следует этой судьбе. – Жозефина надеялась, что он понял, о чем она говорила... Кейн должен быть осторожен с Синдой и Белой. – Следовательно, свободный выбор может указать путь.

– Итак, ты говоришь, что выбор и судьба формируют курс наших жизней?

– Думаю, да. Просто легче обвинить судьбу во всех ошибках.

Кейн нежно провел пальцем по изгибу ее челюсти, кожу начало покалывать.

– Тебя ранил выбор других людей.

Уловив интимность момента, Жозефина потянулась к прикосновению.

– Значит, да.

– Да. – Последовала пауза, словно он боролся со следующими словами.

– Мойры сказали, что мне предназначено начать апокалипсис.

Кроме свадьбы с Белой? И он им поверил?

Заклинание разбилось.

– Эти шлюхи не всесильны, Кейн.

– Шлюхи? – Он усмехнулся.

Как заставить его понять?

– Просто они благоденствуют хаосу, помещая свои идеи в наши головы. Мы думаем об этом, оно завладевает нами, и, в конечном счете, мы действуем так, как было сказано, и вызываем то, что они предрекли.

– Словно сам накликаешь беду. – Кейн выгнул бровь. – Ты знаешь такое, и хочешь сказать, что никогда не говорила с ними?

Прикоснись ко мне снова. Обними своими руками. Скажи, что не хочешь Белую.

– Ну, я никогда не говорила, что они не разговаривали со мной.

Кейн застыл.

– Значит, на самом деле, ты встречалась с ними?

– Да. – И та встреча привела Жозефину в ярость.