Страница 33 из 87
Девушка забыла, как надо дышать. Думал ли он о том, чтобы прикоснуться к ней? Жар вспыхнул в крови, а колени почти подогнулись.
– Нет. Руки единственная проблема.
Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?
– И ты знаешь это, потому что...
– Потому что, у меня была мать, и она мне так сказала. Тогда, я не могла контролировать происходящее с моими руками... – и все еще не способна на это, – ...но ничего не случалось, когда она помогала мне одеваться.
Он поднял руку, приблизил пальцы к ее лицу. Жозефину сотрясла дрожь. Теперь в любую секунду...
Мимо них прошли две смеющиеся девушки.
Чертыхаясь, он опустил руку.
– Ладно, потом. – Он вошел в маленькое здание, затащив ее за собой. Над головой звякнул колокольчик.
Первым она ощутила запах цветочных духов, любимый аромат Опулентов и самый презираемый ею. Кейн, определенно, почувствовал то же самое. Он поморщился... и при этом выглядел совершенно очаровательно.
Я должна держать это... что бы это ни было под контролем.
Из задней части магазина вышла пожилая женщина с серебристыми волосами и типичными для Фей глазами. Она была одета по последней моде, в вычурное платье из желтого шелка, материал вился вдоль куполообразной юбки и формировал букет роз. Кожа женщины была покрыта морщинами от времени, и тяжелого труда.
Как и Жозефина, она была полу Феей, полу человеком, но в отличие от Жозефины, она состарится и умрет. Ее человеческая часть определенно преобладала над Фейской.
– Я Роуди, хозяйка магазина, – медленно и четко, поздоровалась женщина. Выражение ее лица просветлело. – А вы... вы... вы. Чем я могу вам помочь, Повелитель Кейн? Все, что пожелаете, ваше.
– Я хочу ее, – ответил Кейн, подтолкнул Жозефину вперёд и, заставляя ее встать перед собой. Он положил руки ей на плечи, чтобы она не сбежала, и дрожь, охватившая его, передалась и ей. – Красиво, одетой.
Может это не рационально, но первоначальный шок прошел, и девушка ощутила внезапное желание заплакать. Она не достаточно хороша, такой, какая есть.
Отец говорил ей. Королева говорила ей. А сейчас, поступок Кейна сказал ей. Могущественный Повелитель Преисподней, любимый всеми, не хотел, чтобы его видели со служанкой, одетой в лохмотья.
Она встретила его взгляд в зеркале напротив, и Кейн нахмурился.
– Да что не так? – потребовал он.
Я могу удержать это в себе. По крайней мере, на некоторое время.Позже, возможно она спрячется в своем укрытии.
– Не беспокойся. С этого времени, я буду ходить позади тебя. Тебе не придется на меня смотреть.
Пальцы Кейна, впились в нее.
– Дорогая, мне не нравится, как этот материал натирает твою кожу. Она слишком хороша, чтобы оставлять на ней красные полосы.
О-о. Мой...
***
Кейн сильнее сжал Динь и дрожь в его руках усилилась.
Он хотел эту женщину. Так сильно.
Он пожалел, что был мужчиной, живущим воспоминаниями. Он хотел бы смеяться и флиртовать с ней, успокаивать её. Он бы очаровал ее, восхищался ею.
Она бы приветствовала его внимание... даже просила бы о нем. Вместо того, он обидел её, самым худшим способом.
– Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, – попросил он.
Жозефина повернулась к Кейну лицом и взглянула на него своими синими глазами, которые ему стоило считать столь же непривлекательными, как и все остальные, но... ее каждый раз менялись.
Ему нравилось, как они меняют цвет в зависимости от эмоций Жозефины. Нравилось, что прямо сейчас они сверкали множеством оттенков синего.
Смешение светло синего, темно синего и какого-то промежуточного, создавало своего рода поэзию, калейдоскоп очарования, который никто не сможет воссоздать.
– Это красивый жест, и я очень благодарна, но ты не можешь. Я не могу носить ничего кроме своей униформы. Если я это сделаю, то каждому будет позволено сорвать с меня одежду... и неважно где я или с кем.
В конечном счете, она останется голой. Такая красивая и от природы чувственная, какой она была, привлечет взгляды мужчин, возможно, они подойдут и прикоснуться к ней. Возможно, даже попытаются сделать больше.
Сквозь него прокатилась волна ярости, и чем глубже она входила, тем сильнее становилась.
Кейн взглянул на Роду.
– Сделай ей новую униформу, просто из мягкого, более качественного материала. И добавь карманы. Целую кучу карманов. – Он хотел вооружить ее, чтобы она была готова, к любим случайностям. Подготовлена... каким не был он. – Ты сможешь закончить ее через несколько часов? Я хочу, чтобы девушка переоделась.
– Конечно, конечно, именно этим я и славлюсь, – последовал ответ. – Ненавижу спрашивать о таком у столь уважаемого клиента, но... как вы будете платить, мой Повелитель?
– Этим. – Он вытащил пачку наличных, которую спрятал в свой ботинок перед началом путешествия.
Рода кивнула.
– Очень хорошо. Я отведу ее в мастерскую и...
– Нет. Она все время должна находиться в поле моего зрения.
Динь распластала свои, покрытые перчатками руки на его груди, и воин мгновенно откликнулся.
Сердце забилось в уже знакомом ритме, увеличивая приток крови и подготавливая его тело для нее. Для всех тех вещей, которые Кейн хотел с ней сделать. Это было мучительно. Даже больше чем раньше. Это было приятно. Даже больше, чем он осмеливался предположить.
Желание почувствовать ее... его края обострялись ежедневно, ежечасно, и если Кейн не будет осторожен, в скором времени оно прорвется сквозь него, разорвет связки его здравого смысла, лучших намерений, и беспокойство о последствиях.
Бедствие яростно зарычал. Ненавижу ее! Оставь ее!
Убью тебя, проорал ему Кейн.
Рулоны ткани скатились со стола на пол, тяжелые бобины ниток упали на ноги Кейну с удивительно резким стуком.
– Мне так жаль, – сказала Рода и направилась убирать беспорядок. – Не знаю, что случилось.
Жозефина непреклонно тряхнула головой.
– Я не могу раздеваться прямо перед тобой.
– Почему нет? – Но Кейн уже знал ответ. Они не были любовниками. Они даже друзьями не были, не настоящими. Она станет уязвимой. Он не мог пообещать не пялится. Как и мужчины, которых Кейн презирал, он будет смотреть.
Ему стоило устыдиться. Он слышал часть дворцовых сплетен и знал, что ее мать, которую считали скромной женщиной, была любовницей короля. Он знал, что над ее матерью смеялись, и подозревал, что даже избегали. Любой намек о неуместности напоминал Динь о боли ее матери.
Возможно, это заставляло ее чувствовать, что она заслуживает тех жестоких слов, которые сказали две Опуленты снаружи.
Но это не так. Такие мысли надо прекратить... немедленно.
– Я просто не могу, – настаивала она.
– Ты можешь. И будешь. Как и говорил, я не хочу терять тебя из виду, даже на секунду.
– Кейн...
Умоляющий тон. Он бы послушался, если бы она была под ним... должен увидеть ее под собой. Он скрипнул зубами.
– Продолжай со мной спорить. И я найду иной путь изменить твое мнение. Куда более интимный.
Ее глаза расширились.
– Ты не можешь.
Он наклонился, пока его губы не оказались возле ее.
– Испытай меня. Пожалуйста.
Румянец окрасил щеки девушки, и она оглянулась на хозяйку магазина.
Как мог он забыть о Роде?
Выпрямившись, он бросил на пожилую женщину проницательный взгляд.
– Куда она, туда и я, и это не обсуждается.
Кивнув, женщина повернулась и позвала:
– Пожалуйста, следуйте за мной.
Кейн взглянул на Динь.
– Это для твоего же блага, обещаю. Я не могу позволить тебе улизнуть, и никому не позволю причинить тебе вред.
– Чудесно, прекрасно, но это уничтожит мою репутацию, – проворчала она. – Даже хуже чем сейчас.
– Извини за это. – Но это должно произойти. – Я подумаю, как все исправить.
– До или после того, как мужчины начнут смотреть на меня, как на нечто большее, нежели кровную рабыню?