Страница 72 из 82
По крайней мере, в этом он был прав, и когда осенние холода незаметно перешли в зиму, датчане наконец пришли в движение.
Они были столь же нерешительны, как и мы, и теперь просто перешли реку обратно у Кракгелада и отправились назад тем же путем, что и пришли. Разведчики Стеапы доложили нам об их отступлении, и днем за днем приходили донесения о том, что они направляются обратно в Восточную Англию, забрав рабов, скот и награбленную добычу.
— И однажды они вернутся, — сказал я совету, — датчане из Нортумбрии отправятся домой на своих кораблях. Они ничего не добились, только забрали много рабов и скота, но и мы тоже ничего не получили.
— Король Эорик нарушил договор, — высокомерно отметил епископ Эркенвальд, хотя смысл этого замечания от меня ускользнул.
— Он обещал поддерживать с нами мир, — сказал Эдвард.
— Он должен быть наказан, — мой король, — настаивал Эркенвальд. — договор был освящен церковью!
Эдвард бросил взгляд на меня.
— А если воины из Нортумбрии отправятся домой, — сказал он, — Эорик будет очень уязвим.
— Когда они отправятся домой, — подчеркнул я. — Они могут подождать и до весны.
— Эорик не сможет прокормить столько людей, — заметил олдермен Этельхельм. — Они быстро покинут его королевство! Взгляните, как нам сложно прокормить армию.
— Так ты собираешься атаковать зимой? — спросил я насмешливо. — Когда реки вышли из берегов, идет дождь, и нам придется пробираться по замерзшей грязи?
— Бог на нашей стороне! — объявил Эркенвальд.
Армия стояла в Лундене уже почти три месяца, и запасы продовольствия в городе заканчивались. Врага не было у ворот, так что на склады постоянно прибывало новое продовольствие, но для этого требовалось огромное количество повозок, буйволов, лошадей и людей.
А воины скучали. Некоторое винили людей из Кента за то, что те задержались с прибытием и, несмотря на то, что мне пришлось повесить человека, постоянно случались драки, в которых погибли несколько дюжин воинов.
Армия Эдварда была недовольна, незанята и голодна, но возмущение епископа Эркенвальда предательством Эорика священного договора каким-то образом воодушевило совет и убедило короля принять решение.
Несколько недель мы проявляли милосердие к датчанам, но теперь, когда они покинули Уэссекс, совет внезапно обнаружил в себе мужество.
— Мы должны последовать за врагом, — объявил Эдвард, — и забрать всё, что было украдено у нас, и отомстить королю Эорику.
— Если мы последуем за ними, — сказал я, посмотрев на Сигельфа, — нам понадобятся лошади.
— У нас есть лошади, — заявил Эдвард.
— Не у всех людей из Кента.
Сигельфа это возмутило. Он был человеком, как мне показалось, готовым оскорбиться при малейшем намеке на критику, но он знал, что я был прав. Датчане всегда передвигались верхом, и армия, которую замедляют пешие воины, никогда не догонит их или не сможет быстро отреагировать на передвижения врага.
Сигельф бросил на меня сердитый взгляд, но удержался от искушения огрызнуться, вместо этого он посмотрел на короля.
— Ты можешь одолжить нам лошадей? — спросил он Эдварда. — Как насчет лошадей местного гарнизона?
— Веостану это не понравится, — безрадостно сказал Эдвард. — Конь — это ценное имущество воина, и никто не одолжит его мимоходом незнакомцу, отправляющемуся на войну.
Все замолчали, а потом Сигельф пожал плечами.
— Тогда позволь сотне моих людей остаться здесь с гарнизоном и, как там его зовут, Веостаном? Он может отправить взамен сотню всадников.
На том и порешили. Гарнизон Лундена даст армии сотню всадников, а люди Сигельфа заменят их на стенах, а потом мы наконец-то отправились в путь, на следующее утро армия покинула Лунден через Ворота Епископа и Старые ворота. Мы следовали по римским дорогам на северо-восток, но это едва ли можно было назвать погоней.
Часть воинов, поопытнее, ехала налегке, но большинство взяло с собой повозки, слуг и слишком много запасных лошадей. И хорошо еще, если мы продвигались со скоростью трех миль в час.
Стеапа вел в авангарде половину воинов короля с приказом оставаться в поле зрения и ворчал, что ему приходится ехать слишком медленно.
Эдвард приказал мне оставаться с арьергардом, но я ослушался и ушел далеко вперед воинов Стеапы. Этельфлед и ее мерсийцы пошли со мной.
— Думал, твой брат настаивал, чтобы ты осталась в Лундене? — спросил я.
— Нет, он приказал мне отправляться в Сирренкастр.
— И почему же ты ему не повиновалась?
— Повиновалась. Но он не сказал, какой дорогой ехать, — она улыбнулась мне, провоцируя отослать ее прочь.
— Просто останься в живых, — проворчал я.
— Да, господин, — ответила она с насмешливым смирением.
Я послал разведчиков далеко вперед, но все, что они обнаружили — следы копыт армии отступавших датчан. Все это было бессмысленно.
Датчане собрали армию, насчитывающую, вероятно, более пяти тысяч человек, пересекли Британию, вторглись в Уэссекс и не предприняли ничего, кроме грабежа. Теперь они отступали, но вряд ли это лето было для них удачным.
Бурги Альфреда сделали свое дело, защитив большую часть богатств Уэссекса, но сдержать датчан — это не то же самое, что победить их.
— Так почему же они не напали на Винтанкестер? — спросила меня Этельфлед.
— Он слишком неприступен.
— Поэтому они просто уходят?
— Слишком много предводителей, вероятно, у них такие же военные советы, как у нас. Каждый со своей идей, и они пытаются договориться, а теперь возвращаются домой, потому что не смогли принять решение.
Лунден лежал на границе с Восточной Англией, поэтому уже на второй день пути мы были глубоко в сердце земель Эорика, и Эдвард позволил армии отомстить.
Отряды разъехались в разные стороны, грабя фермы, угоняя скот и сжигая деревни. Наше движение замедлилось до скорости улитки, а присутствие обозначалось огромными столбами дыма от горящих домов.
Датчане ничего не предпринимали. Они отступили далеко вглубь страны, а мы шли следом, спускаясь с невысоких холмов на широкую равнину Восточной Англии.
Это была страна влажных полей и обширных болот, длинных дамб и медленных рек, камышей и дичи, утренних туманов и вечной грязи, дождя и холодных колючих ветров с моря. Дорог было мало, а тропы коварны.
Я снова и снова твердил Эдварду, что нужно держать армию поблизости, но он стремился разорить земли Эорика, так что войска расползались все шире, и моим людям, по-прежнему выступавшим в роли разведчиков, было все труднее поддерживать связь с самыми дальними флангами.
Дни стали короче, ночи холоднее, и всегда не хватало дров, чтобы разжечь столько костров, сколько было необходимо, поэтому использовали древесину и солому с крыш захваченных зданий, и по ночам эти костры распространялись на огромном пространстве, но датчане по-прежнему не воспользовались преимуществом нашей раздробленности.
Мы продвинулись дальше вглубь их королевства воды и грязи и всё ещё не видели датчан. Мы обошли Грантакастер, направляясь к Элею, и на небольших возвышенностях обнаружили огромные дома для празднеств с высокими крышами, покрытые толстым слоем тростника, который горел с резким треском, но обитатели этих домов ушли от нас еще дальше вглубь страны.
На четвертый день я понял, где мы. Мы следовали вдоль укреплений по римской дороге. Прямая как копье, она вонзалась в низменные земли, и я отправился на разведку на запад и обнаружил мост у Эанулфсбирига.
Его починили с помощью огромных грубо обтесанных бревен, торчащих поперек почерневших от огня римских каменных столбов. Это был западный берег Узе, где Сигурд бросил мне вызов, и дорога от моста вела в Хантандон.
Я вспомнил, как Лудда рассказывал, что противоположный берег реки выше, именно там люди Эорика планировали устроить для меня засаду, казалось весьма вероятным, что сейчас Эорику придет в голову та же самая мысль, так что я послал Финана с пятьюдесятью людьми разведать этот далекий мост.