Страница 24 из 78
— Так вот, сообщаю вам, товарищи. Центральный Комитет нашей партии и Государственный Комитет Обороны приняли решение развернуть массовое партизанское движение на территории, временно оккупированной немцами, в тылу у врага. Партизанскую войну надо вести умеючи. Ее нужно подготовить и продумать во всех деталях. Самотек, поспешность, неподготовленность могут привести к гибели сотен и тысяч советских патриотов.
Вы все должны стать, — продолжал докладчик, — первыми помощниками Красной Армии, ее разведчиками и ударными отрядами. Вы обязаны поднимать на борьбу с врагом весь народ, от мала до велика, создавать такую обстановку, чтобы под ногами у захватчиков буквально горела земля. Возможно, всем вам придется уйти в леса, жить трудной, суровой партизанской жизнью, и все же, несмотря на предстоящие трудности, нужно наносить врагу удары днем и ночью, тесно взаимодействовать с частями Красной Армии, поддерживать и ободрять население. Пусть каждый ваш удар напоминает людям, что Советская власть жива и будет жить. Время пришло, товарищи. Медлить нельзя!..
В глубоком молчании разъезжались участники совещания из Москвы.
«Медлить нельзя!» — эта мысль не покидала Гурьянова, Курбатова и Карасева на протяжении всего обратного пути в Угодский Завод. Уже вырисовывался план действий. Медлить нельзя, но и излишнюю поспешность и нервозность тоже нельзя допускать. Надо все до мелочей продумать и подготовить.
В ту же ночь в райкоме партии состоялось совещание. Было решено: не откладывая ни минуты, ускорить формирование будущего партизанского отряда, быстрее закончить подбор людей. С оружием и боеприпасами все обстояло благополучно. Первый секретарь доложил, что всем этим Москва обеспечила партизан в достаточном количестве. На первое время хватит.
Костяком будущего отряда должны были стать лучшие, наиболее проверенные бойцы 48-го истребительного батальона; в этом вопросе расхождений не было. Тщательно рассмотрев и обсудив списки бойцов истребительного батальона, бюро райкома утвердило состав будущего партизанского отряда. Правда, он был по количеству штыков невелик, тем более что наиболее молодые и рвавшиеся в бой испанцы уже уехали в Москву для получения нового задания.
На тревожные вопросы Карасева ему ответили, что в скором времени маленький партизанский отряд значительно вырастет и укрепится. Подойдут группа Коломенской милиции Шивалина, отряд чекиста Бабакина и диверсионные отряды под командованием Пигасова и Каверзнева. Эти сведения привез Гурьянов, уже несколько раз побывавший в столице и в Серпухове.
— Не огорчайся, лейтенант, — сказал он Карасеву. — Подмога будет, и немалая. И людей нам дают и оружие подбрасывают, только воюйте, говорят, по-настоящему. Хорошие новости я привез и соседям, они рады-радешеньки.
Бюро райкома решило ускорить завоз всего необходимого для лесной партизанской базы, подготовить землянки, немедленно забросить в лес оружие, боевые и продовольственные запасы, взрывчатку.
— Мы еще бдительности как следует не научились, а это, пожалуй, главное, что сейчас требуется, — нервно постукивая по столу карандашом, говорил Курбатов. — Фашистский резидент Вейс под носом у нас работал, связь с врагами поддерживал, а мы не догадывались.
— Мы им занимались, — возразил Кирюхин.
— Знаю. Значит, недостаточно занимались. И Вишин удрал. Где-то отсиживается. Боюсь, чтобы какая беда из-за него не случилась.
Никто в эти минуты и не думал о том, что слова Курбатова станут вещими.
— Сейчас бдительность и осторожность особенно нужны, — поддержал первого секретаря Гурьянов. — От этого зависит многое: и успех будущих партизанских действий в районе, и жизнь советских людей.
…Темны октябрьские ночи. Спит лес. Стих ветер, разгулявшийся днем, и сейчас в лесу стоит тишина, глубокая, ничем не нарушаемая. Но вот где-то вдалеке скрипнул валежник. Глянул глазок карманного фонаря, погас, а через секунду снова блеснул тусклым бледновато-желтым светом.
Группа вооруженных, пестро одетых людей вышла на крохотную полянку, огороженную со всех сторон высокими деревьями.
Люди тяжело нагружены. За плечами у каждого доверху набитый рюкзак. В руках мешки, чемоданы, свертки.
— Здесь! — негромко скомандовал шедший впереди начальник районного отдела уголовного розыска Михаил Иванович Соломатин. И началась разгрузка.
И так каждой ночью, в дожди и непогоду, партизаны готовились к лесной жизни. Сюда, к месту будущей базы, сносили они оружие, боеприпасы, продовольствие. А малость отдохнув после изнурительного пути, брались за лопаты, пилы, заступы. Готовили жилье.
— Здесь будет город заложен назло надменному соседу, — нараспев декламировал неунывающий и неутомимый Илья Терехов, усиленно работая лопатой.
«Подземное царство» — так назвали партизаны свои будущие владения.
Невдалеке от базы протекала река Нара. Хорошо бы после трудовой ночи, перед возвращением в Угодский Завод, освежиться студеной водой. Но сейчас всем было не до этого, да и холодновато. Каждому хотелось поскорее вернуться назад, домой, в тепло, к семье, которую, возможно, через неделю-другую придется покинуть, и надолго.
И только закаленный Терехов ухитрялся каждый раз перед уходом из леса сбегать и разок-другой окунуться в Наре. Он несколько раз приглашал составить ему компанию всех, кто пожелает, я даже уговаривал «хоть разок искупнуться» Курбатова. Но Александр Михайлович, улыбаясь, отнекивался:
— Я не такой шустрый и не такой молодой.
Он устало опускался на землю, чтобы отдохнуть немного перед возвращением домой (впятеро, вдесятеро ближе, милее и дороже стал сейчас этот дом — с женой и сыном, с друзьями и знакомыми), и молча вглядывался в гущину леса. В четырех километрах на север от базы находилась деревня Чаплино. Там Курбатов подготовил две самые ближние явочные квартиры. Местная учительница Крутилева, невысокая, еще не старая женщина с усталым лицом и грустными глазами, согласилась «делать все возможное и невозможное». Этими словами она и определила свою будущую роль связной, разведчицы и хозяйки явочной квартиры. «Все, что узнаю — сообщу, кого нужно — спрячу, что потребуется — сделаю». И Курбатов не сомневался, что Крутилева действительно сделает все, что в ее силах.
В этой же деревне поселилась семья директора Тарутинской школы Терешина. Жена Терешина, энергичная «тетя Дуся», как звали ее все школьники, тоже заверила Курбатова:
— Вы не смотрите, что мы слабые да тихие женщины. — Она показала через окно на свою мать, Александру Яковлевну Селиванову, работавшую на огороде. — В такое время, в таком деле женщины могут крепко пригодиться. Так что не забывайте нас, приходите.
Приходите!.. И Александр Михайлович теперь думал о том, скоро ли ему придется впервые добираться до Чаплина и какими будут эта первые встречи с Крутилевой и Терешиной.
Места базирования партизанского отряда по поручению райкома партии были найдены старожилами здешних мест Кирюхиным и Улановым. По долгу своей службы (Кирюхин — начальник райотдела НКВД, Уланов — начальник районной милиции) они превосходно знали все «медвежьи» уголки своего района, и предложенные ими пункты бюро райкома приняло единогласно.
Специалистов-строителей среди партизан не было. Приходилось туго. «Эх, знал бы, обязательно строительный институт окончил», — говорил Гурьянов. И все же строили добротно. Медленно, но прочно.
Все старались будущие «квартиры» — и действующие, и запасные — сделать не только неприметными, но и удобными для жилья. Каждый понимал, что лесная жизнь может затянуться, что зима и весенняя сырость — неважные соседи, и поэтому трудились вовсю, чтобы «особняки» были поглубже, попрочнее да поудобнее.
Каждое толковое предложение расценивалось на вес золота.
Партизаны любовно отделывали нары, застилали их одеялами, запасались посудой, кухонной утварью. А однажды даже с полной серьезностью выслушали очередное предложение Терехова о том, что неплохо бы раздобыть «для комфорта» несколько ковров. Правда, «рационализаторское» предложение ефрейтора было категорически отклонено.