Грешные ночи (ЛП)

– Почему ты смеялась? – спросил он, наплевав на гордость – ему нужно было знать причину.

– Я свободна, я свободна, я, наконец, свободна, – кружась ответила Аннабель.

Длинные волосы разметались вокруг неё, ударяя по лицу Захариила. Он едва сдержал порыв схватить пряди и пропустить между пальцами, просто чтобы напомнить себе, насколько мягкими они были.

Наклонив голову, Аннабель посмотрела на него.

– Что?

– Что значит, что?

– Ты нахмурился, глядя на меня.

– Я на всех так смотрю.

– Учту. Значит, это твоё облако? – Аннабель растерянно свела брови. Она осмотрела стены и отметила, что они не более материальные, чем дымка. Пол оказался таким же густым, как утренний туман. Он обволакивал её лодыжки и казался таким же хрупким.

– Да, это мой дом.

– Хочу сказать, что именно так я его и представляла.

Неужели в её тоне он услышал насмешку?

– О чём ты? – спросил Захариил, пытаясь скрыть, насколько он оскорблён. Она снова вызвала в нём эмоции? Даже не касаясь? Правда?

– Туман, туман, кругом сплошной туман. Удивительно, что пол твёрдый.

– Всё пространство твёрдое.

Аннабель вытянула руку в сторону. На её лице отразился испуг, когда рука исчезла в тумане.

– Твёрдое... и в то же время нет. Очаровательно.

"Это ты очаровательна " .

"Нет. Нет! Это не так " .

В его доме и раньше бывали женщины. Не только воины, но и вестники радости, и даже одна смертная, а ныне бессмертная женщина по имени Сиенна, ставшая королевой титанов – бессмертных богов, считавших себя властителями всего мира. Ей нравилось заглядывать к Захариилу без предупреждения, а ему – выставлять её за дверь.

Ещё здесь была жена Лисандра – Бьянка – гарпия, которой никто не смел перечить. Ей принадлежало сердце их лидера так же, как её счастье зависело от Лисандра. Поэтому Захариилу не удавалось избавляться от неё довольно быстро. И всё же, Аннабель в этом жилище странным образом затрагивала Захариила. Она находилась здесь, окружённая его стенами, надёжно укрытая в его мире, в абсолютной безопасности, которую Захариил создал. Именно он, а не кто-то другой.

Эта мысль не должна была наполнять Захариила удовлетворением, и всё же...

Самое время ее оставить. И вернуться к реальности. Расстояние между ними пошло бы ему на пользу. Вернуло бы прежние правила игры и позволило бы заняться привычными делами.

– Мне хотелось бы, чтобы ты успокоилась, Аннабель, – произнёс Захариил. – Демоны не посмеют сюда войти.

Она ощутимо расслабилась.

– Отлично.

– У меня есть дела, требующие моего присутствия, но я буду неподалёку. Всего лишь через несколько комнат от этой. – Захариил не намеревался грубить, даже не подозревал, что на такое способен, но, тем не менее, звучал грубо. – А ты останешься в этой комнате.

Аннабель поменялась в лице: сузила глаза, поджала губы.

– Хочешь сказать, что я твоя пленница? Неужели я сменила одну клетку на другую?

Вынужденный тысячелетиями говорить правду, Захариил знал способы избежать откровенной лжи.

– Как ты можешь считать себя пленницей, если любое твоё желание будет исполнено, пока ты здесь?

– Это не ответ.

Подозрительный, причиняющий беспокойство человечишка. Аннабель оказалась раздражающе проницательной.

– Уверен, что это решит кое-какие твои проблемы.

Она топнула ногой, словно капризный ребёнок, но это, как ни странно, не вызвало у Захариила раздражения.

– Я не хочу сидеть взаперти. Больше никогда.

С другой стороны, её слова... Они пробудили в нём вспышку гнева, снова расширяя трещину, зияющую у него в груди. Слишком многие испытывали его терпение в последнее время, и кажется, он достиг предела.

– Ты предпочитаешь умереть, Аннабель?

– Да!

Она удивилась своей горячности, да и он тоже.

– Да, – тихо повторила она.

Утверждение было ложным, хотя Захариил и не мог почувствовать вкус лжи. Знамо дело.

– Ты же осознаёшь, что я в считанные секунды могу уничтожить тебя?

– Поверь мне, в данный момент смерть стала бы милосердием. Поэтому уничтожь меня, если не можешь отпустить, потому что я никогда не стану твоей смиренной пленницей, и если потребуется, буду с тобой бороться.

"Смерть стала бы милосердием."Однажды он уже слышал такие слова, и смерть действительно стала милосердием для Эндриниэла, но не для Захариила. Он будет испытывать вечное страдание за то, что произошло той ужасной ночью.

"Прекрати сравнивать Аннабель со своим братом."

Сейчас у Захариила было два выбора: убедить её, что она не пленница, что потребует много времени, или отпустить её. Но оба варианта его не устраивали. Возможно, существовал какой-то третий вариант, который он никогда прежде не использовал. Вежливость.

Стоило попытаться.

– Смиренно прошу тебя остаться здесь. Что бы ты не пожелала, тебе стоит только попросить, и твоё желание исполнится. – Говоря это, Захариил вспомнил её симпатию к Тэйну. В нём вспыхнул гнев, и ангел мог поклясться, что отчётливо расслышал звук капель. – За исключением мужчины. Ты не можешь вызвать сюда мужчину.

Захариил спас Аннабель. Он и позаботится о ней.

В ярко освещённой комнате он отметил синяки под её глазами, сильно ввалившиеся щёки. Какой же хрупкой была эта девушка.

– Я не понимаю. У тебя есть слуги, который принесут мне то, что я хочу?

– Никаких слуг. Я покажу, как это работает. Что ты желаешь? За исключением мужчины, – поспешил он добавить.

– Душ, – без колебаний ответила Аннабель. – И чтобы никто не подглядывал за мной.

– Уединённый душ, – произнёс Захариил и указал куда-то за её спину.

Аннабель обернулась с выражением недоверия на лице. Туман начал сгущаться и принимать форму, пока не превратился в душевую кабину, гордо возвышающуюся перед ними. Она была закрыта матовым стеклом, имела множество ручек и слив в полу.

Она воскликнула от недоверия и удовольствия.

– Еда, – произнесла Аннабель с безмерным наслаждением в тоне.

Кап, кап. Вот только... пламя, пылающее в у него в груди, больше не было гневом. И Захариил не понимал, что же это.

Аннабель капризно надула губки.

– Ничего не произошло.

– Тебе стоит быт конкретнее, – объяснял он.

Она облизнула губы.

– Я хочу омара с макаронами и сыром, галетами и соусом, ризотто со спаржей, говядину, цыплёнка-гриль, пирожные с глазурью, пирожные без глазури, ежевичный пирог с ванильным мороженым, индейку и гарнир, и... и... и...

Рядом с Захариилом появился большой, круглый стол с резными ножками. Затем появилась изящная белая скатерть, точно соответствующая размеру стола. Всё, что попросила Аннабель, появлялось одно за другим, пока вся поверхность стола не оказалась уставленной дымящимися блюдами и наполненными тарелками.

На дрожащих ногах она двинулась вперёд, схватилась за край стола, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. На её красивом лице отразился восторг.

– Даже не знаю с чего начать, – призналась Аннабель.

– Начни с одной стороны и двигайся к противоположной.

Аннабель облизнулась.

– Ты голоден? Хочешь чего-нибудь? Если да, мне придётся попросить побольше.

Ещё больше?

– Нет, спасибо. Я поем завтра. – Захариил никогда не ел перед сражением, и у него ещё были незаконченные дела. Но он подумал о том, что с удовольствием понаблюдал бы за ней. За её восторгом, страстью... "Что ты делаешь?"– Никто тебя не побеспокоит.

Аннабель не ответила и потянулась к мороженому.

Захариил повернулся и шагнул через туман. Когда он обернулся, этот туман скрыл её от его взгляда... но каким бы непрочным туман не казался, он удержит её внутри.

Захариил протянул руку и опечатал дверь. Только он теперь мог открыть её. Только он мог войти... или выйти. Более того, Аннабель не услышит ничего, что происходит снаружи её комнаты.