Страница 30 из 81
Тарви решил устроить лагерь подальше от входа в пещере — чтобы тянувший снаружи ветерок не задувал горелку. Сейчас они приготовили на ней еду, а позже ее голубое пламя отпугнет излишне любопытных обитателей пещеры.
Пока Саллах занималась ужином, Тарви сходил к скутеру и принес оттуда складной столик и маленький чертежный планшет. Не говоря ни слова, он съел приготовленную девушкой похлебку, протянул миску за добавкой и, расправившись и с ней, снова углубился в работу.
Саллах не знала, радоваться ли ей такой увлеченности Тарви или огорчаться. С одной стороны, даже хорошо, что геолог не обратил особого внимания на предложенную ему еду. Дело в том, что Саллах обильно приправила порцию Тарви кое-какой местной травкой, которая, по утверждению одного знакомого фармацевта, обладала свойством возбуждать сексуальное желание. Самой ей никаких стимуляторов не требовалось — всем телом она ощущала близость желанного мужчины. Но при том она уже начинала сомневаться, достаточно ли сильно подложенное ею в пишу геолога зелье, чтобы побороть его увлечение этой удивительной пещерой. Обидно было бы с таким трудом заполучить Тарви на целую ночь — или даже на две! — только затем, чтобы поглядеть, как он с головой ушел в изучение подземных чар старой Матери Земли в перинитском обличье.
— Да тут просто восхитительно! — наконец, воскликнул Тарви. — Саллах, ты только посмотри!
Четко и уверенно вычерченный план, с указанием боковых, передних и задних высот. Тарви отметил все, что он намерил, честно оставив пустое место там, где измерения не проводились. И от этого пещера на схеме выглядела еще внушительнее и загадочнее.
Наклонившись через плечо геолога, Саллах разглядывала схему. Одновременно она принялась заботливо массировать тугие бугры мышц на плечах и спине Тарви.
— Какой форт можно было бы тут построить! — продолжал он. — Да здесь смогли бы поселиться сразу несколько племен! Они жили бы тут и никого не боялись. Знаешь, там, в третьем слева туннеле, есть источник. Ну и, конечно, сама эта долина словно специально создана для обороны. Еще эта плита перед входом… А из главного зала — по меньшей мере восемнадцать выходов!
Легкими, как дуновение ветерка, пальцами она прошлась по его напряженной шее вниз, к лопаткам. Мягкий, ненавязчивый массаж, всегда такой приятный и успокаивающий…
— Ох… спасибо, Саллах…
Тарви слегка повернулся. Но не уклоняясь от ее прикосновений, а наоборот, направляя руки девушки к самым напряженным, самым болезненным точкам. Отодвинув в сторону столик, он расслабленно опустил руки на колени.
— Вот… вот тут… одиннадцатый позвонок…
Пальцы девушки послушно нашли больное место. Тарви удовлетворенно вздохнул, как огромный кот, которому чешут за ухом.
Ничего не говоря, Саллах слегка подвинулась вперед. Возвращая руки от лопаток к шее, она рискнула немного наклониться вперед, на мгновение коснувшись грудью его спины. Словно огромная волна, накатило желание… Ее пальцы, позабыв о массаже, нежным, ласкающим движением скользнули на грудь Тарви и тут же попали в плен его рук.
— Может, и наступило то самое время, — задумчиво, словно он был тут один, пробормотал геолог. — Лучшего, наверно, не будет…
Сама не зная, как это получилось, она оказалась у него на коленях. Тарви глядел на девушку, словно увидел ее в первый раз. На его лице застыло странно отрешенное выражение — нежность, которую так хотелось увидеть Саллах, еще не успела сюда добраться.
— Значит, Саллах, — низким и странно напряженным голосом прошептал Тарви, — это ты…
Девушка хотела понять эти загадочные слова, но тут губы их встретились… и ей уже не хотелось ничего понимать.
Глава 8
Четыре кобылы, три дельфинихи и двенадцать коров принесли приплод практически одновременно. Во всяком случае, так утверждали записи того раннего утра. Шон даже позволил Сорке присутствовать при появлении на свет жеребенка, обещанного ему Полом и Бэй. Он всячески изображал из себя скептика, хотя только три дня назад наблюдал, как появилась на свет первая лошадь из тех, что предназначались для его отца. Крепкий, кряжистый жеребенок с белыми бабками и звездой во лбу — через пару лет он станет копией давным-давно почившей кобылы по кличке Ширэ. Какой-то шутник заметил, что летопись молодой колонии больше всего напоминает библейское перечисление, кто и кого зачал. За прошедший год на Перне возникло (и с каждым днем становилось все многочисленнее) новое поколение — и людей, и животных.
Овцы и нубийская порода коз, каким-то чудом ухитрившиеся адаптироваться там, где потерпели неудачу другие, даже менее прихотливые виды, невозмутимо паслись на местных полях. Скоро они отправятся на фермы. Растущие стада охранялись целыми стаями дракончиков — к ручным присоединились их дикие собратья. Вообще же дракончики оказались необыкновенно привязаны к тем, кто, как стали называть это колонисты, их Запечатлел. Даже повзрослев и научившись самостоятельно добывать себе пищу, они предпочитали не расставаться со своими двуногими друзьями.
Каждый день биологи узнавали о дракончиках что-нибудь новое. Бэй Харкерон и Пол Ниитро невольно сделали одно удивительное открытие. Когда маленькая золотая королева Бэй отправилась в брачный полет с бронзовым, запечатленным Полом, биологов прямо-таки захлестнула волна сексуального влечения, исходящая от их любимцев. Они обнаружили, что помимо своей воли откликаются на нее. Откликаются чисто по-человечески.
Когда первый шок прошел, Пол и Бэй подумали немного и стали жить вместе. Потом они поговорили с Китти Пинг и получили у нее разрешение опробовать на четырнадцати яйцах золотой Мират ментасинхное усиление. Они носились с яйцами, как с хрустальным ларцом, но ни дракончики, ни кладка, тем не менее, не пострадали.
Ментасинх, метод, разработанный Белтри, не слишком общительной цивилизацией на Эридани, давал мощный толчок латентным способностям сопереживания. По правде говоря, дракончики уже продемонстрировали подобные способности — вплоть до почти телепатических контактов кое с кем из людей. В этом они, похоже, даже превосходили дельфинов — давних друзей человечества. Вдохновленные успехами ментасинхного усиления дельфинов, Бэй и Пол надеялись, что дракончики смогут добиться не меньшего.
Поначалу к людям, на себе испробовавшим ментасинх, относились с подозрением. Но после того, как они на деле продемонстрировали феноменальную способность понимать и животных, и других людей, техника ментасинхного усиления прочно вошла в повседневный быт. Вспомнить хотя бы врачей, с ее помощью намного расширивших свои возможности. К счастью, все это было задолго до возникновения пресловутого движения за чистоту человеческой расы.
Прежде чем Полу и Бэй удалось-таки успешно провести ментасинхное усиление, им пришлось изрядно поэкспериментировать с культурами тканей дракончиков и с их отдаленными родичами — маленькими туннельными змейками. Но в конце концов проект увенчался успехом — богатый опыт работы с дельфинами, ну и, конечно, с людьми, не прошел даром.
Жители поселка уже более или менее привыкли к дракончикам. Узнали они и привычки своих новых крылатых друзей. Рэд и Майра Ханрахан могли только благодарить судьбу, что Сорка и Шон запечатлели — так теперь в поселке называли процесс приручения — дракончиков одного пола. Родители девочки все еще не одобряли ее дружбу с Шоном.
В то утро, почти двенадцать месяцев спустя после высадки на Перн, избранная Шоном кобыла готовилась произвести на свет жеребенка. Что касается дракончиков, то они ждали этого момента с большим нетерпением. Распевая подобающую рождению нового существа песню, пара коричневых и бронзовый сидели на балке под самым потолком стойла. А на крыше, одобрительно свистя и щебеча, разместилось, словно живой ковер, все драконье население поселка.
Дракончики, надо сказать, вообще весьма трепетно относились к родам. Все равно чьим — драконьим, лошадиным или человеческим. Без них теперь такие события не обходились. Поселковые акушерки быстро научились оценивать время, оставшееся до родов, по интенсивности приветственной песни дракончиков. Кое-кому радостный драконий хор, возможно, и мешал спать, но большинство колонистов не возражало. И все, даже самые непримиримые, признавали, что без дракончиков защитить стада от вейрий было бы не так-то просто.