Страница 74 из 88
В ивритской газете «ха-Цфира» («Гудок»), издававшейся в Варшаве, Жаботинский опубликовал статью, в которой говорится о важности иврита для успеха дела сионизма, для возрождения еврейского государства:
Мне кажется, что иврит — это растение, растущее само, безо всякого ухода. Да не сочтут это за обиду просветители и учителя, возделывающие это огромное поле. Я с глубоким почтением отношусь к их труду, но сколько их? Ивритская школа — исключительное явление. Книгу на иврите надо искать в таких закоулках, куда даже случайно не завернет господин в белом воротничке. Всемирная сионистская организация, руководящая всем нашим национальным движением,— заметная сила на международной арене — относится к ивриту с таким же почтением, как к прошлогоднему снегу. По обочинам главной дороги рос современный иврит, но ведь вырос же! А каким мог бы он стать, будь вложены в его возрождение хоть какие-нибудь усилия!
Действовать — вот ключевое слово, которое должно определять теперь всю нашу работу. Если кто-то знает пассивно с десяток слов на иврите, надо помочь ему знать их активно. Если кто-то умеет на иврите говорить — надо сделать так, чтобы он говорил на нем...
Оживление, звучание иврита в нееврейском мире придает вес сионизму, заставляет других больше считаться с ним. Проделайте, если вам представится случай, такой опыт сами. Поговорите на иврите в присутствии обыкновенного нееврея. Дождитесь, когда он спросит: «А что это за язык?». Ответьте ему: «Иврит, язык Библии». Будьте уверены, следующий вопрос будет: «Что слышно у вас в Израиле?».
В недалеком прошлом я сам любил поиздеваться над «галутским демонстрированием». Но теперь и слепому видно, что демонстрации и в Нью-Йорке, и в Варшаве, и в городах поменьше оказывают влияние на общественное мнение, политическую атмосферу во всем мире. Но из всех форм «демонстрирования» живой иврит — самая действенная. Да, она не имеет сильного разового влияния как демонстрация протеста. Но иврит может влиять гораздо сильнее и влиять надолго. Не видящий этого — просто слеп.
В планах «политического наступления» ради укрепления позиций идеи еврейского государства живой иврит должен занять важное место...
Неважно на первых порах, как будет проявляться это возрождение: газетой, обществом «Тарбут» или модой на золотые брошки в форме ивритских букв[*], важно дать миру понять, какая это огромная сила — народ, способный поднять нить, тянущуюся к нему через сотни поколений, нить почти что утерянную, отряхнуть с нее пыль и протянуть ее дальше, на сотни поколений вперед. Возродить язык, на котором Боаз и Рут объяснялись в любви тогда, когда предки нынешних англичан не видели ни одной буквы... Похоже, у нас на самом деле есть основание гордиться тем, что мы по Божьей милости — евреи?..
«Ха-Цфира», перепечатано в «Доар ха-йом», 8.1.1931.
Вот что написал Жаботинский по поводу смерти великого национального поэта Хаима-Нахмана Бялика:
Это не только будут читать, этому учиться будут у Бялика — доколе будет светить солнце, доколе будет жива молодость в нашей земле и доколе в устах нашего народа будет звучать этот изумительный язык — переливающийся, как калейдоскоп, твердый, как железо, сверкающий, как золото, бедный словами, но богатый понятиями, жестокий в гневе, едкий в насмешке, нежный, как колыбельная, язык, слова которого иногда грохочут, как камни при горном обвале, а иногда — шелестят, как трава весенним утром, язык неповоротливый, с медвежьими когтями и крыльями жаворонка, язык Десяти заповедей и Исайи, язык проповедей и «Песни песней», язык «Песни дождя» и Иеремии, язык забытый и незабываемый, похороненный, но вечно живой — язык Бялика.
«На смерть Бялика», 22.7.1934; в сб. «О литературе и искусстве».
Язык веселья, гнева и печали.
В нем мудрость, труд, псалмы и небеса.
Цепь золотая вечности и дали —
Синая чудеса.
«Клятва», в сб. «Стихи».
Пусть Эри знает хорошо по-еврейски. В остальном не даю тебе никаких советов.
Письмо 17.9.1918.
Иврит в диаспоре
«Говорить на иврите в диаспоре — значит вести постоянную, ежеминутную борьбу».
Жаботинскому принадлежит большой вклад в распространение иврита как разговорного языка — и не только в Эрец Исраэль, но и в странах рассеяния. Предметом его главной заботы было молодое поколение, именно от него он в особенности требовал «активности в языке». Естественно, что в первую очередь Жаботинский добивался владения языком от членов молодежного движения, которое было наиболее близко его сердцу, доступно его влиянию и руководству,— речь идет о Бейтаре. Поэтому одним из пунктом присяги Бейтара он сделал обязательство бороться за укрепление позиций иврита: «Иврит — мой язык и язык моих сыновей в Эрец Исраэль». Жаботинскому причиняло боль то, что «гебраизация» движения продвигалась медленными темпами, поэтому он обратился к членам Бейтара с взволнованным требованием:
Я ожидаю «гебраизации» Бейтара. Насмешка и издевательство — отвечать мне оправданиями и ссылками на мнимую трудность изучения иврита. Не рассказывайте мне сказок, мои юные друзья! Нет никакой трудности. Препятствие только одно — недостаток «хадара». Никак не сочетается с этим качеством такое явление, когда юноша или девушка называют себя членами Бейтара, носят коричневую рубашку под цвет земли нашей родины, считают себя готовыми к служению и жертвам — но самую скромную, первую жертву — изучение своего языка — они не готовы принести. Нет, это не «хадар».
Потрудитесь собрать в ближайшие дни всех членов первичных организаций всех степеней и сообщите им на языках, которые им доступны, следующее: вот вам, мои молодые друзья, год, и в нем двенадцать месяцев. И в конце этого года вы или будете понимать иврит, или покинете нас. Я не желаю знать, тяжело это вам будет или легко: в том, что называется «хадар», нет места оправданиям.
«Я ожидаю» (оригинал на иврите), «Хазит ха-ам», 24.1.1934.
Сходные требования Жаботинский адресовал и тем членам Бейтара, которые были далеки от своего еврейского наследия. К ним он не мог даже обратиться на иврите. Речь идет об американских членах Бейтара:
Нельзя стать настоящим членом Бейтара, не научившись говорить на иврите. И после того, как ты овладеешь ивритом,— говори на этом языке со всеми, кто способен понимать его. Даже если в начале это будет тебе трудно, даже если это причинит трудности твоему окружению. Цель Бейтара — повседневная борьба с препятствиями — личного, духовного, материального плана. Говорить на иврите в диаспоре — значит вести постоянную, ежеминутную борьбу.
Письмо на английском языке в журнал «Ежемесячник Бейтара», 20.2.1932.
За несколько лет до написания этого письма Жаботинский уже предпринимал усилия для того, чтобы приобщить еврейскую молодежь Соединенных Штатов к изучению иврита. Он предлагал ввести иврит в лагерях, где американская молодежь привыкла проводить лето. В статье, посвященной летним лагерям, приводится та же мотивация, к которой Жаботинский прибегал во время своей борьбы за основание еврейских школ на иврите в России:
Факты очень быстро забываются, когда в окружающей среде нет ничего, что напоминало бы о них. А у среды, в которой суждено жить нашим детям,— какая у нее связь с династией Маккавеев или с мучениками, погибшими в Майнце с именем Всевышнего на устах?
А идеи... Иногда я опасаюсь, что насаждение идей — напрасный труд, который не под силу человеку. Прогресс человечества зиждется на том, что каждое последующее поколение стряхивает с себя идейное наследие предыдущего. Тургенев назвал свой известный роман «Отцы и дети». Сын, отвергающий сам принцип, который отец хотел сделать краеугольным камнем его воспитания,— так движется мир. Может быть, лучше и не начинать, не делать напрасной попытки?.. Может быть, более надежен иной путь? Просто приучать ребенка, подавая ему личный пример, к честности и прямоте, открытости и вежливости, учить его умываться каждое утро, красиво вести себя за столом и не вмешиваться в то, что он думает о сионизме и ассимиляции, о сельскохозяйственных колониях в Крыму? Я не могу рекомендовать этот путь как принцип воспитания, я и сам не уверен в его правильности, я говорю только «может быть»,— но я говорю это со всей серьезностью.