Страница 24 из 88
Проблема должна найти свое решение не в форме временного соглашения между определенными группировками и сторонами. Решение проблемы должно быть увязано с общенациональными интересами, с высшим из них — идеей государственного сионизма.
Понятно, в арбитражной инстанции должны заседать представители всех заинтересованных сторон, но «верховный арбитр» не должен принадлежать к какой-либо группе. Он должен представлять Ишув как целое, представлять сионизм, Эрец Исраэль, строящую государство.
«О НЭПе сионизма», 1928; в сб. «На пути к государству».
Жаботинский снова и снова подчеркивал, что речь идет не о разовом компромиссе, но о государственной системе, решения которой обязательны для сторон:
Не должно быть никакой неясности в отношении этого принципа: «обязательный арбитраж» — это не теоретическая «обязанность» найти третейского судью в случае спора: «обязательный арбитраж» — это организационный принцип, глубокая общественная реформа, если угодно — новый общественный строй, выраженный в новых общественных институтах. Это — экономический «парламент», включающий доверенных представителей всех отраслей еврейской экономики в Стране: хозяев предприятий, рабочих, служащих, и его исполнительный орган — Верховный суд арбитров, избираемый самим «парламентом», суд, решения которого обязательны для всех избирателей. Те, кто не согласятся избирать такой парламент, пусть остаются «при своих». Никакого принуждения не будет, но они сами очень скоро поймут, что для них же лучше присоединиться к общему соглашению, ибо велика притягательная сила мира, она сильней эгоизма и упрямства. Такой строй гарантирует приемлемые условия работы и, вместе с тем, приемлемые условия для развития частной инициативы. Он спасет нас от уродливых проявлений конфликта, ставящих под удар дело развития еврейской экономики.
Письмо конгрессу сионистов-ревизионистов, 1934.
Это предложение Жаботинского не понравилось руководителям рабочего движения в сионизме, которые усмотрели в нем покушение на их священные ценности. Учреждение Национального рабочего профсоюза, провозгласившего своей целью достижение классового мира и социального компромисса, было бельмом на глазу руководителей «рабочего» движения. Они обвиняли членов нового профсоюза в «прислужничестве буржуазии». Жаботинский отвечал на это:
Те, кто вышел из «левого» профсоюза, доказали тем самым, что признают следующие принципы. Первый — идеологический: из двух идеалов (идеала сионизма и идеала классового) они выбирают сионизм; второй — экономический, научный: они согласны с тем, что в период строительства государства (цель которого — спасти массу людей) их работа, к нашему глубокому сожалению, будет низкооплачиваемой.
И из того, что наши друзья приняли такой подход, вовсе не следует, что они намерены с радостью подарить «дешевую работу» еврейскому капиталу в Эрец Исраэль.
Во-первых, большинство этих рабочих — молодые люди, могущие похвастаться волчьим аппетитом. И, естественно, предпочитающие зарплату побольше. Так же, как я предпочитаю высокие гонорары, а предприниматель — высокую прибыль. Во-вторых, они считают, что вопрос высокой или низкой оплаты труда должен быть решен только при помощи национального арбитража, т. е. после детального расследования, проведенного надпартийной инстанцией. В-третьих, и это главное, речь тут вообще не идет о подарках или пожертвованиях еврейскому капиталу.
Если понадобится, мы пожертвуем здоровьем и самой жизнью ради целей сионизма, но не ради промышленника или плантатора. То самое «в-третьих», о котором упоминалось выше,— самое главное, ибо самый ярый апологет национального согласия и самый ярый противник классовой борьбы никогда не согласится с тем, что самые крупные жертвы во имя процветания родины и народа должен принести он, бедняк, а самые малые жертвы или вообще никакие — его работодатель. Я подчеркиваю это, чтобы напомнить, что, когда мы создавали Национальный профсоюз, никто из нас не тешил себя иллюзией, что немедленно разгорится пламенная любовь между работниками и предпринимателями. Нам было ясно как раз обратное — что идею обязательного национального арбитража, которому должны безоговорочно подчиняться все и от которого не должно быть никаких производственных или бухгалтерских «тайн»,— первыми встретят в штыки работодатели, а не рабочие.
«Промышленный вопрос», «ха-Ярден», 1.5.1936.
Исторический факт: еврейская буржуазия — как в Израиле, так и за границей — не проявила восторга по поводу идеи национального арбитража и социального учения Жаботинского вообще. Многие представители еврейской буржуазии присоединились к хору хулителей этого учения. Один из них, лидер американской еврейской общины д-р Стефан Вайс, заявил, что Жаботинский покусился на «еврейские идеалы», базирующиеся на социальной справедливости... Жаботинский вынужден был защищаться и от нападок с этой стороны:
Нет справедливости там, где нет суда. Первое правило любого суда: заинтересованные стороны не могут выносить решение. Когда стороны решают «разобраться» сами, без посредников — побеждает не правый, а сильный. При забастовке добьется своего непременно тот, у кого больше денег, а вовсе не тот, кто прав. Возможно, в джунглях это и считается «справедливостью», но у людей, в особенности у евреев,— это не так. Единственный путь к достижению социальной справедливости — арбитраж.
«Тенета «клейзмеров», 1935; в сб. «На пути к государству».
На статью в лондонской газете «Джуиш кроникл», написанную английским евреем Маркусом, Жаботинский ответил в частном письме, не упоминая ее автора:
Мы, несомненно, приветствуем социальные реформы и не приемлем порядка вещей, допускающего существование нищеты, точно так же, как любой из наших оппонентов. Некоторые из нас по своим убеждениям — социалисты, приросшие душой к этому учению... Более того, некоторые из нас вовсе не против классовой борьбы в радикальной форме, ведущей к общественным потрясениям,— в странах, где имеется установившаяся экономика. Но все мы решительно не приемлем классовую борьбу в экономике поселенцев, т. е. в экономике, развивающейся ненормальными темпами. Здесь мы бы хотели, чтобы забастовки и локауты были заменены арбитражем. Называйте это, если хотите, утопией, но вы не можете отрицать, что арбитраж не означает освящения низкооплачиваемого труда.
Письмо на английском яз., 21.8.1935.
Бейтар
«Дети моей мечты».
Десятилетия прошли со дня смерти Жаботинского, но по сей день его ученики и последователи часто называют его не по имени, а величают «Глава Бейтара». Много почетных званий было у Жаботинского, но ни одно из них не было так дорого ему и не произносилось его учениками с такой любовью, как это. Жаботинский отвечал на любовь и уважение бейтаровцев безграничной верой в них и в их миссию.
Как же определял Жаботинский смысл миссии Союза имени Йосефа Трумпельдора (Бейтар)? Из многих его статей и выступлений на эту тему мы выбрали следующий отрывок из брошюры «Идея Бейтара»:
Задача Бейтара формулируется просто, но в то же время она невероятно сложна: сформировать тип еврея, который необходим народу, чтобы как можно быстрее и лучше решить задачу построения государства. Другими словами — создать «нормального» или «здорового» гражданина этого государства. И здесь скрыта огромная трудность, ибо ныне еврейский народ «не нормален», «не здоров», и жизнь в галуте со всеми ее прелестями мешает нам воспитать «нормального» и «здорового» гражданина. За две тысячи лет галута наш народ утратил цельность, готовность сплотиться вокруг общенациональной задачи, разучился защищать себя с оружием в руках перед лицом опасности; он привык к разговорам, а не к делу; в его жизни воцарилась дезорганизация, безалаберность возведена в принцип. И поэтому бейтаровцам предстоит совершить восхождение на высокую и крутую гору, и пройдет немало времени, прежде чем они достигнут цели. Но именно потому, что цель хорошо видна в вышине, мы можем быть уверены, что бейтаровцы ее. достигнут.