Страница 61 из 81
Элана догадывалась, что движет молодым властолюбцем. Не будь она заложницей его амбиций, она, быть может, с интересом бы следила за этой историей... Она видела достоинства одана и признавала их, но чувствовала: Орэн не любит ее и не полюбит никогда. Он чурается и страшится любви...
Он приходил к ней каждый день. Присылал подарки, устраивал пиры. Просил, требовал и угрожал.
Выходить из дворца ей не дозволялось. Повсюду стояла охрана. За каждым ее шагом следили. Орэн намекал: все это кончится, когда она выйдет за него замуж, но Элана молчала. Она была настолько же горда, насколько Орэн нетерпелив.
Тогда он пришел ночью. Силой сломив сопротивление, одан овладел ею в надежде, что после этого оданесса сдастся. Но ничего не изменилось! Та же холодность, презрительное высокомерие, словно перед ней не одан, а последний хешим!
На следующий день Элана потребовала встречи с фагиром. И не с простым, а с самим мастером Стиргом. Орэн не мог отказать ей, тем более, что Стирг ждал ее согласия, чтобы освятить брак.
Элана просила мастера, чтобы тот добился ее свободы, и была изумлена словами Стирга.
- Орэн силой удерживает меня! Как фагиры допускают такое?
- Мы не можем воевать с оданами, - склонил голову старик. - Мы можем лишь советовать им.
- Так посоветуйте оставить меня в покое и вернуть домой!
- Это нужно тебе, но не нужно Арниру. Смирись, оданесса. Придет время, и ты поймешь, что все сделала правильно...
Старик не желал защищать ее. Последняя надежда рухнула. Весь мир был против нее!
В душе Орэн восхищался ее стойкостью, но политика требовала быстрейшего разрешения ситуации. Отец Эланы собирал силы и готовился к вторжению в Гурдан.
Не добившись согласия ни лаской, ни силой, ни покровительством Стирга, Орэн взял хитростью.
Служанки донесли, что Элана беременна - и в тот же день одан получил ее согласие. Выбор был прост: либо брак - и ребенок становится законным наследником Орэна, либо позор, а ребенок - незаконнорожденный ублюдок... Ей ничего не оставалось, как согласиться.
Радостный одан объявил о свадьбе. На следующий день в Гурдан явился посланник Далорна с требованием вернуть оданессу и выплатить контрибуцию за оскорбление, нанесенную одану Эванну, отцу Эланы.
Орэн ответил отказом. Бахвалясь перед посланником, одан заявил, что готов уплатить требуемую сумму в качестве приданого, если Эванн признает главенство Гурдана и станет его вассалом.
Элана знала, что отец не согласится. И не удивилась, узнав, что Гурдан готовится к войне. Отец любит ее, и слишком горд, чтобы бросить дочь и не ответить на вызов. Элана тоже любила отца, но видела, насколько силен Гурдан. Отказом от свадьбы она приведет отца к гибели. И было еще одно...
Получив согласие, сияющий Орэн не заметил, как уголки губ оданессы сдвинулись в мстительной усмешке. А если и заметил, ему и в голову бы не пришло то, что знала только она. Отцом ребенка был не одан, а Улнар, безвестный воин...
Это была ее месть! Изысканная месть. Все, что она могла позволить в своем положении. Элане хотелось крикнуть так, чтобы услышал все: ребенок, которого ты, Орэн, считаешь своим - не твой! Но крикнуть она не могла. Стиснув зубы, оданесса утешалась мыслью, что ее дитя станет наследником Гурдана, а ненавистный род Орэна прервется! Сейчас не время, но когда-нибудь она скажет одану правду! Лучше: на его смертном одре...
Едва состязание закончилось, Элана поспешила уйти. Орэн ее не удерживал. Его ждали дела. Одан обернулся к советнику:
- Ты договорился с ним, Эрлайн?
- Все будет сделано так, как угодно одану, - ответил Эрлайн, глядя на арену, где проворные слуги уносили поверженных воинов к лекарям.
- Посмотрим... Да, передай своему брату, что в честь своих заслуг он приглашен на мою свадьбу.
- Непременно, мой одан, - склонил голову советник.
- Однако, - с печалью сказал одан, - я думал, что лучшим воином станет кто-нибудь из "преданных". Но твой брат половине лучших воинов все кости переломал. Он великий боец. Почему я раньше не слышал о нем?
- Мой одан, он рос нелюдимым и все время проводил в путешествиях и обучении воин-скому искусству... Он не хотел появляться при дворе.
- Отчего же передумал?
- Ому захотелось славы.
- Он ее получит... если заслужит.
- Победа над лучшими воинами одана уже прославила Доррана... И "преданных".
- Что ты хочешь этим сказать, Эрлайн? - уловив намек, спросил Орэн. Одан знал, что советник и начальник гвардии недолюбливают друг друга и соперничают за большее доверие правителя. А одан никогда не упускал случая подлить масла в огонь, считая, что разлад среди влиятельных родов Гурдана и его советников неизмеримо полезнее, чем их дружба и объединение.
- Лишь то, что Лайберну надо лучше обучать воинов, ведь их главное предназначение - защита одана.
- Что скажешь, Лайберн? - засмеялся одан.
- Я и "преданные" готовы умереть за тебя.
- Слышишь, Эрлайн? Лайберн верен мне. И у него будет возможность доказать это. Мне донесли, что одан Далорна, наконец, выступил против меня. Итак... Лайберн, займешься сбором войск немедленно.
- Да, мой одан.
- Эрлайн, тебе задание иного рода. Используй свои связи. Я знаю, у тебя множество осведомителей в Далорне. Не меньше, чем здесь у Гретворна... - Орэн ухмыльнулся, а начальник тайной стражи молча склонил голову. - Я слышал, в Далорне есть эмоны, не поддерживающие Эванна и не приславшие людей в его войско?
- Да, мой одан.
- Отлично. Пошли к ним надежных людей и обещай: если они выступят на моей стороне... Обещай им, что угодно.
Эрлайн поклонился и отошел.
- Лайберн! - позвал Орэн. Глава гвардии шагнул к одану.
- Пошлешь гонца в Таллий. Вели поставить дозоры вдоль границ и приготовить город к осаде.
- Да, мой одан.
- Все. Пожалуй, пора пообедать, - одан поднялся и ушел с террасы. Охрана двинулась следом. Начальника гвардии остановил Гретворн.
- Слышал? - спросил он. - Начинается война!
- Она началась давно, - мрачно подтвердил Лайберн. - Когда оданессу привезли во дворец, я знал, чем это кончится.
- Ты мрачен, - заметил начальник тайной стражи, немолодой, но еще крепкий мужчина в расшитом золотом плаще. Его лицо обладало способностью сохранять твердокаменную невозмутимость в любых ситуациях, за что Гретворна прозвали камнеголовым. - Не веришь в нашу победу?
- Воинов у нас достаточно, но разве сравнишь их с головорезами Эванна? Его армия закалена в битвах с морронами, у них железная дисциплина, и воинам хорошо платят.
- О чем ты, Лайберн? Неужели великий Гурдан падет перед стариком из Далорна? Сам Ринересс ищет дружбы с нами, потому что боится нашествия морронов, а наши крепости надежно защищают его с севера. Ринересс всегда был могущественнее и сильнее любого из оданств Арнира, но он первым просил помощи у нас!
- Но Орэн отказал.
- Отказал, потому что предвидел войну с Далорном. Наш одан умен, хоть и молод. Он понимает: опасно биться с двумя врагами одновременно. Лучший выход - столкнуть их лбами, но кто мы, чтобы рассуждать об этом?
- И все равно: не стоило начинать войну. По крайней мере, сейчас. Я не сомневаюсь в своих "преданных", но...
- Договаривай, не бойся, - сказал Гретворн. Глава оданской гвардии был одним из немногих счастливцев, кто не боялся мрачной славы Гретворна - он был его давним другом.
- Известно ли тебе, что многие эмоны Гурдана усиливаются и нарушают древние законы. Есть земли, где бесчинствуют мергины, а простой люд вооружается и творит суд и расправу, потому что эмоны не защищают их. Ты знаешь: нарушающих закон эмонов судит лишь одан, фагиры над ними не властны. Эта безнаказанность породила зло и жестокость. В отдельных областях уже идет война, и нет никакой власти. Я предлагал одному из этих эмонов прибыть в Гурдан - но он заперся в эмонгире, а его люди стреляют со стен! Сейчас не время для войны, надо наводить порядок...