Воспоминания о Рерихах

Е.И. жаждет высшего знания и стремится к нему. Не знает, чему еще научится за этот год в Нью-Йорке, мечтает о поездке в Индию и «надеется, что она ее удовлетворит». Богатая, тонкая душа! Все эти переживания заставляют ее глубоко страдать. Она прямо умиляется и поражается спокойствию и непоколебимости Н.К., который верит и знает, что все случится как надо и в положенное время. Какие оба — великие личности, и какая разница между ними, но в тоже время полная гармония. Е.И. со мной в эти дни часа по три беседует каждый день и делается мне все ближе и дороже. Сегодня я не вытерпела и сказала ей: «Бедная Елена Ивановна!» и поцеловала ее, когда она мне говорила о своих сомнениях в тайнах бытия и своих переживаниях.

Н.К. сегодня после прогулки со мной, Нуцей и Е.И., вернувшись в отель и усевшись на веранде, рассказал много забавных случаев из жизни Школы искусств в Петрограде, которой он руководил. Во время первой революции пришли учащиеся и сказали, что на такой-то день будет в школе сходка. Привожу слова Н.К.: «Сходки не будет», а они мне говорят: «Будет». А я говорю: «В школе сходки не будет». — «Что ж, вы полицию позовете?» — «Это уж вы увидите мои способы, а сходки не будет». А они в ответ: «Сходка в четыре часа». В четыре часа налезло пятьсот человек, я созвал совет и объявил, что ввиду случившегося закрываю школу. Позвал смотрителя над зданиями и сказал ему, чтобы он пошел и закрыл школу, приняв от меня здание. Тот был человек бесцеремонный, взял с собой дворника, позванивает ключами, идет на сходку и говорит: «Расходитесь, господа, школа закрыта, профессоров нет, и я принимаю здание». Те наскоро вынесли резолюцию: возмущение грубому произволу — и разошлись. Но курьезнее всего, что были потом исключены и революционеры, и монархисты, и просто безобразники».

Второй курьезный эпизод разыгрался с одной ученицей школы, дочерью генерала В. Ее вдруг отец выгнал из дома, она приходит к Н.К., рассказывает об этом ему и просит что-нибудь устроить для нее. А он как раз в это время возил выставку к Государю в Царское Село. На этой выставке были работы и этой ученицы, а Государь перед некоторыми работами останавливался. И вот «в пределах правды» Н.К. садится и пишет письмо отцу ее — генералу: «Имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что Его Величество на текущей выставке останавливался перед работами Вашей дочери и выразил им свое одобрение и похвалу». На следующий день генерал в мундире и при всех орденах приезжал благодарить Н.К. и, конечно, с радостью принял дочь обратно. <…>

04.08.22

Видения Е.И. Рерих

Удивительные видения были вчера у Е.И.: синие лучи, направленные на нее Мастером, и потом будто тяжелый предмет какой-то странной формы упал на нее, на грудь, и она почувствовала буквально физическую боль. А сегодня видела направленные на нее желтые лучи. Мастер ей пояснил, что ее теперешняя болезненность — результат открытия новых центров в ее организме, и именно они вызывают в ней это болезненное состояние.

Сегодня она слышала голос, сказавший ей: «Ты должна быть гибкой в мудром служении». Это относится, она думает, к Школе, ибо нам все время приходят телеграммы от Грант и Хорша — не хотят им разрешить инкорпорировать Школу объединенных искусств в какой бы то ни было форме. Думаем, что даже не будем инкорпорировать.

Сегодня гуляли с Н.К. и мадам Колокольниковой, милой русской дамой, приехавшей сюда. Много Н.К. рассказывал о своих встречах с Л. Андреевым, какой это был обаятельный человек в жизни и насколько по-другому проявлялся в обществе — был позером и не «давал себя», употребляя выражение Н.К. <…>

Также Н.К. опять сравнивал природу острова Монхиган с Россией — и тут такой же лес, и тропочка, и цветы такие же, но сердцу не мило.

05.08.22

Воспоминания Н.К. Рериха о Куинджи. — Беседа с Е.И. Рерих. — Воспоминания Е.И. Рерих о знакомстве с Н.К. Рерихом. — О детстве Е.И. Рерих

Опять гуляли вчетвером (без Е.И.) с Колокольниковой. Много вспоминал Н.К. о Куинджи, своем бывшем учителе. Был он человек строгий, сильного характера, и, когда к нему, бывало, человек приходил жаловаться на судьбу, он всегда говорил: «Да [если] вас надо под стеклянный колпак, так вам лучше и правильнее пропадать. Хороший, истинный художник — он и в тюрьме писать будет. А что вы делаете от 4 до 10?» Ученик спрашивал: «Утра?» — «Да, утра». — «Да я сплю обыкновенно». — «Значит, все просыпаете, а я в Одессе от 4 до 10 утра для себя работал, а потом с 10 до 6 ретушером был в фотографии». Начал он свою жизнь в Крыму пастухом, рассказывает Н.К. Когда он пришел в Академию к Благоличнову и принес ему свою картину, тот ее долго критиковал, взял кисть и поправил что-то. Куинджи все молчал, потом вышел. Благоличнов и говорит стоявшим около него: «Господа, я уверен, он за дверью стирает все, что я поправил». Все выглянули — и так оно и было, тот все стирал. <…>

Е.И. давно сказала, что Куинджи как-то собравшимся вокруг него ученикам, которые от него всегда чего-то добивались, сказал: «Вы все у меня в результате будете только деньги просить, а Рерих вот пойдет своей дорогой».

Также рассказывал Н.К. про Репина, какой это был лукавый и хитрый человек. Например, перед Великой Княгиней Марией Павловной, когда она приходила, так прямо на кривых ногах ходил, до того все его тело выражало почтительность и подобострастие. <…>

Милое воспоминание сохранилось у Е.И. о ее первом знакомстве с картинами Рериха. Пришла она как-то с матерью на выставку в Академию, еще очень молоденькой барышней, обошла всю выставку и остановилась перед картиной Н.К. «Сходятся старцы» и очень авторитетным образом заявила своей матери: «Вот истинный талант, только жаль, что так аляповато пишет». Потом стала читать его фамилию — Рерих, и очень она ей не понравилась, никак не могла ее прочитать.

Гуляла со мной Е.И. сегодня часа полтора и все говорила о великом идеале и значении матери в женщине, всем жертвующей, все отдающей, в противовес мужчине, все захватывающему и все берущему. Хотя она тут же добавила, что оба начала — и женское, и мужское — необходимы друг для друга, оба исчерпывают друг друга <…>. И в конце концов наше стремление всегда направлено к идеалу, противоположному нам. Е.И. мечтает пробудить женщину в России, начиная с низов, ибо в корнях есть больше силы, а женщина уже столько веков в приниженном состоянии. Какой у нее глубокий ум, пытливый. Недаром ей Мастер сказал: «Не терзайся вопросами мироздания, все объясню в Индии».

<…> Е.И. буквально светится, когда говорит о бхакти-йоге[60], и как дивно она ее толкует. Она вся дышит любовью к Богу, любовью к природе и всем ее мудрым законам и красоте, разлитой в ней.

Вечером Н.К. заканчивал читать книгу «Листы Сада Мории»[61], которую мы начали читать вчера для редактирования перед тем, как напечатать на машинке в Нью-Йорке. Какая красота! Как многое становится понятно, и шире делается каждое обращение к нам и всему миру. Эта книга потрясает сердце, и мы были счастливы, читая ее вместе и вспоминая, как многое было нам сказано при разных случаях и теперь внесено в нее.

<…> О Боткине. Он был злейшим врагом Н.К. и перед выборами его в академики Академии [художеств] держал длинную речь против. Но Н.К. был все-таки выбран. На другое утро в 9 часов Боткин первым приехал его поздравить и сказал: «Битва была сильная, но вы победили». Этого же Боткина критиковал Н.К. в статье по поводу реставрации Софийского собора в Новгороде. Боткин при встрече и говорит ему: «Читал статью, жаль, что вы меня раньше не спросили, я б вам многое еще рассказал».

У него на стенах висели картины других художников, он выскребал подписи и выдавал их за свои. После его смерти Н.К. поехал к вдове просить для музея несколько картин ее мужа. Та, конечно, согласилась и повела Н.К. на чердак, где лежали все картины. Н.К. выбрал семь картин, привез, начали чистить, и оказалось, что пять из них были не Боткина, даже подписанные другими, видно, тот забыл стереть подписи.

60

Бхакти-йога — одна из четырех основных систем йоги, йога культивирования любви и приверженности к Божественному началу. — Прим. сост.

61

Первая книга из серии Агни-Йоги (Живой Этики). — Прим. сост.