Страница 38 из 135
Неожиданно солнце перекрыли чьи-то широкие крылья. Громадный черный ворон завис над Дарием и его свитой так низко, что был виден пурпурный отсвет на его груди.
Что таит в себе это знамение? Дарию стало слегка не по себе.
Александр со своим войском шел навстречу Дарию, но Дарий не знал об этом, не знал и не подозревал о пути следования македонцев, хотя их армии прошли совсем рядом, параллельно друг другу, но в разных направлениях.
Наконец, узнав о пути следования македонской армии, Дарий обрадовался внезапно открывшейся перед ним прекрасной возможности перекрыть врагу дорогу к отступлению.
Персидская армия вышла в тыл врага, окружив македонскую армию.
– Это конец! – в сердцах воскликнул Парменион. – Мы отрезаны от побережья! Отрезаны от всех путей на родину!
В шатре Александра воцарилось молчание. Даже Гефестиону, который лучше всех чувствовал настроение друга, показалось, что Александр внутренне содрогнулся.
Но Александр поднял глаза, и все увидели, что взор его был сосредоточен, спокоен, непоколебим. Быстрая ясная мысль молодого полководца тут же извлекла выгоду из создавшейся ситуации.
– Это конец для Дария, а не для Александра! – осадил он многоопытного Пармениона. – Персы покинули выгодную для них Ассирийскую равнину и загнали себя в тесный угол, где их неповоротливой армии теперь негде развернуться. Медлить нельзя. Нельзя дать врагу время осознать свою непоправимую ошибку, вернее глупость. Надо успеть. Надо не позволить Дарию уйти из этой гористой ловушки. Мы немедленно выступаем навстречу персам к Иссу.
Прежде чем выступить в путь, Александр обратился к войску:
– Вы не должны бояться тех, над кем уже однажды одержали победу. Македоняне – это свободные люди, поседевшие в битвах мужи; персы же – рабы, воины, давно отвыкшие от оружия, ведомые испорченными роскошью и пороком командирами. Вы не должны бояться также и греков, сражающихся в их рядах. Они предали свою родину за деньги и столь же презренны, сколь и бессильны.
Суровый и торжественный, царь в сверкающих боевых доспехах шел вдоль армейского строя и обращался к воинам, за плечами которых было уже немало боевых заслуг.
– Завтра предстоит сразиться с персидским царем. Если вы одержите победу, то Азия с ее несметными богатствами будет лежать у ваших ног. И думайте о том, кто будет идти впереди ваших рядов, как вы это уже не раз видели, поставив на карту свою жизнь: это буду я, Александр!..
Александр подошел к отрядам эллинских городов:
– Помните, эллины, война против Эллады была начата персами по приказу Дария Первого. Дважды были сожжены эллинские храмы, дважды были уничтожены эллинские города. Помните, мы пришли отомстить за поруганную честь Эллады.
– Отомстим за Элладу! – пронеслось над стройными рядами воинов.
– Не посрамим славу Македонии! – вторили в ответ македоняне.
Воины воспряли духом. Они верили в счастливую звезду своего полководца. Александр нашел путь к сердцу каждого воина и воодушевил на ратный подвиг всю армию. Войско было готово немедленно идти в сражение.
– Кому из богов мы принесем жертву? – стремительно обернувшись к Птолемею, спросил Александр.
Птолемей указал на простирающееся перед ними море:
– Нереиде Федите, матери Ахилла, который по материнской линии считается твоим предком.
В присутствии военачальников в боевую колесницу были впряжены четыре белых коня, и раб плетью погнал их навстречу прибою.
Стоя, по персидскому обычаю, на высокой боевой колеснице, Дарий одним из первых увидел приближающуюся армию Александра.
Армия Александра шла широким фронтом по побережью от подножия гор до самой кромки моря. Она была невелика, но представляла единый сплоченный организм. Фаланги македонцев, как что-то неотвратимое, надвигались на Дария. На узкой прибрежной полосе у Исского залива две армии встали друг против друга.
Александр сел на Букефала и во главе отборного отряда своих боевых соратников повел войско в бой.
Между персидским царем и Александром стояли многотысячные ряды персидских воинов.
Дарий махнул рукой.
Персидская конница медленно двинулась на македонцев.
Началась битва.
Тяжелая кавалерия персов обратила фессалийскую конницу Александра в бегство к морю, а вслед за ним греческие наемники стремительно врезались в лес сарисс и, возбуждаемые извечной ненавистью эллинов к македонским невеждам, начали совершать опустошение в фаланге.
Войска смешались в тесноте узкой прибрежной долины.
В сверкающей драгоценными камнями тиаре Дарий, стоя в безопасном месте в тесном кольце телохранителей, повелительными, исполненными величия жестами отдавал приказания военачальникам.
Эллинские наемники старались спихнуть македонцев в воды реки Пинар. Битва эллинских наемников с македонскими воинами была яростной, исполненной лютой ненависти. Воинам Александра все-таки удалось смять наемников, после чего Александр со своей непобедимой фалангой врезался в самую гущу конницы Оксафра.
Персидские всадники не могли быстро уйти от преследований фессалийской конницы: движения персов были скованы тяжестью панцирей, и в бегстве они были также медлительны и неповоротливы, как и в битве.
Македонцы стремительно опрокинули тяжелую кавалерию и пехоту противника, затем круто повернули свою легкую конницу влево, внезапно ударили во вражеский центр, где, по обычаям персов, располагался царь.
Александр, расчищая мечом кровавый путь, рвался к персидскому царю. Он приблизился к его боевой колеснице на длину копья. Взгляд Александра, пронизанный жаждой уничтожения, сковал движения царя царей.
Дарий с ужасом, растерянно оглядывался по сторонам, ища спасения. Но только видел, как падали один за другим его полководцы и телохранители, как горы трупов вырастали вокруг его боевой колесницы.
Еще держался на коне Реомифр, отчаянно отражая нападения со всех сторон.
Персидский царь с тоской подумал, зачем он привел сюда в этот капкан свою армию, вопреки всякому здравому смыслу, ведь здесь воинам даже негде развернуться. Это был совет льстивого Бесса.
Когда Дарий воочию увидел стремительно падающую окровавленную голову Реомифра, он оцепенел от страха.
Александр неотвратимо приближался.
Взгляды двух царей скрестились.
В этот момент решалась судьба сражения.
Персы еще могли победить.
Но нервы Дария сдали, как только он встретился с жестокими глазами македонского царя.
Забыв о своем царском достоинстве, Дарий сам повернул вставших на дыбы коней и, пересекая поле боя, позорно помчался прочь.
Лишившись большинства своих военачальников, увидев бегство царя, персидские воины дрогнули и поспешили вслед за беглецом.
Битва у Исса в этот пасмурный осенний день была недолгой. Александру снова улыбнулась удача в войне отмщения за честь и свободу Эллады. Он снова одержал победу на поле боя.
Молодой македонский царь, которому шел всего двадцать четвертый год, видел, как стремительно, сверкая золотом, удаляется боевая колесница персидского царя и ринулся за ним в погоню, яростно шепча:
– Если бы не твои трусость и леность, ты, Дарий, мог бы победить!
Когда горы преградили колеснице Дария путь к бегству, он вскочил на коня и вместе со своей свитой исчез в горах.
Лишь вечерняя мгла остановила преследование в горах персидского царя. Александр повернул назад. Он был измотан. Из раны на правом бедре сочилась кровь. Обычное дело на войне.
Македонцы решили заночевать в шатрах побежденных.
Александр вошел в шатер Дария и остановился как вкопанный. Он попал в золотую клетку, где все предметы были из чистого золота. Только ложе царя царей было покрыто тигровыми шкурами.
Вдохнув пропитанный изысканными ароматами воздух, царь, усмехнувшись, обратился к стоящим рядом с ним Клиту и Птолемею:
– Вот что значит быть царем!
– И это говоришь ты, Александр! – упрекнул друга Клит.
– Такая роскошь достойна победителя! – вмешался в разговор Гефестион.