Страница 131 из 135
«Ты по-прежнему хотел бы завоевать мир? Но зачем тебе мир без любви?»
Это был нежный и печальный голос Таиды.
Гетера в образе плакальщицы, подставив руки, старалась замедлить его падение в пропасть.
Александр с трудом разомкнул глаза. Таида-плакальщица исчезла. У его изголовья вместо Таиды стояли военачальники. Царь задыхался. Жизнь, казалось, покидала его. Он хриплым голосом позвал:
– Неарх, где Неарх?
– Александр, я здесь!
– Через три дня отплываем. Я выздоровлю… выздоровлю, – голос не слушался царя.
– Мы ждем тебя, царь! Флот готов к отплытию в Аравию, – еле сдерживая слезы, проговорил мужественный флотоводец.
Многие вышли, не скрывая слез.
– Сколько раз был он на краю гибели.
– Удар меча расколол его шлем и едва не раскроил голову.
– А камень, едва не ослепивший его!.. А стрела, которая прошла через его грудь!..
– Но он всегда побеждал смерть.
Оглядев присутствующих мрачным взглядом, Птолемей сурово и очень тихо сказал Неарху, чтобы слышал только он один:
– А поразило его коварство.
Неарх прошептал:
– Трудно поверить… Яд!..
Все подавленно молчали.
Александр уже ничего не видел вокруг: он снова впал в забытье. В его слабеющем сознании эхом отдалось:
«Зачем тебе мир без любви?»
А из мглы на него надвигалось лицо Диогена.
«Сможешь построить гармоничное государство в этом несовершенном мире?»
Умные проницательные глаза философа стремительно растворились в черноте.
И снова он увидел Таиду. Она набросила на лицо черную прозрачную ткань и исчезла в зеленом луче света.
Один из военачальников, стоящий у ложа царя, сказал Птолемею:
– Сегодня покинул мир Диоген!
Птолемея пронзило страшное предчувствие. Он всмотрелся в мокрое от жара лицо царя. Александр, словно почувствовав его пристальный взгляд, открыл запавшие глаза. Голос его был еле слышен:
– Завтра срочно отплываем!
Неарх поспешил его заверить:
– Твой приказ для нас закон, царь! К отплытию в Аравию все готово.
Александр хотел поблагодарить Неарха, но не сумел – голос отказал ему. Многие заплакали.
– Боги, спасите нашего царя!
– Нашего полководца!
– Нашего друга!
Царь становился все слабее. Его попытки победить болезнь напряжением воли, той демонической силой, которая до сих пор ломала всякое сопротивление, на этот раз были бесполезны.
Военачальники плотным кольцом окружили ложе. Александр переводил взгляд с одного лица на другое.
Выступив вперед, Пердикка спросил:
– Александр, мы все молим богов о твоем здоровье. Но если… кому ты оставишь свое царство?
Александр собирался сказать что-то, но горло сдавило приступом кашля. Пердикка выпрямился и пробормотал:
– Он сказал – наилучшему!
Отдышавшись, Александр поманил к себе Пердикку, неимоверным усилием стащил с пальца перстень с царской печатью с изображением Зевса на троне и протянул его другу. Он избрал себе заместителя на то время, пока сам был слишком слаб, чтобы править. Более это не означало ничего.
В наступившей тишине снаружи послышался многоголосый гул.
Птолемей вышел взглянуть. Вскоре возвратился, подошел к ложу, склонился над царем:
– Александр, снаружи стоят воины, прошедшие с тобой все походы, и новые, молодые… Они хотят увидеть тебя.
Глаза Александра широко раскрылись. У него пропал голос, поэтому он только кивнул в знак согласия, взглядом прося впустить всех.
Евнух Багой, особо приближенный к царю в последнее время, осторожно приподнял подушки и голову Александра.
Воины вошли в спальню, чтобы проститься со своим полководцем и царем. Они плакали так сильно, словно завтра уже не увидят восхода солнца.
Воины шли и шли.
– Он приветствовал меня взглядом.
– Он вспомнил меня.
– Он улыбнулся мне.
И только молодой воин, почти мальчик, прошептал:
– Мир рушится!
И в этот миг Александр Великий навсегда покинул мир. Через несколько дней ему должно было исполниться тридцать три года.
Птолемей тихо обратился к ушедшему в другой мир Александру:
– Вот ты и стал богом!
Все склонились в скорбном молчании около ложа царя.
Таида тихо плакала на плече Лисиппа в его мастерской.
– Неужели его отравил Касандр, сын Антипатра?
– Навряд ли… – в раздумье ответил Лисипп. – Если бы это был яд, он умер бы сразу.
– А может быть, уже изобрели медленно действующие яды? Ведь Антипатр наверняка опасается своего смещения по прибытии Кратера в Македонию, – рассуждала Таида. – Многие говорят и о мести Аристотеля за гибель Каллисфена.
– Такой великий философ, как Аристотель, не мог совершить злодеяние, – отозвался Лисипп.
– И все-таки его отравили! – Таида разрыдалась. – Кто теперь разгадает эту загадку?
– Время! Только время расставит все на свои места.
Таида подошла к бюсту Александра. Лисипп не стремился приукрасить царя. В знакомом дорогом лице Таида увидела красоту правды. Чуть усталая улыбка, проницательный взгляд говорили о глубокой внутренней жизни, силе и мудрости. Это была застывшая в камне память о великом Александре.
«Зачем ты гнал от себя любовь? – мысленно обратилась она к Александру. – Ты так торопился жить… И что? Теперь твое огромное государство утонет в крови, пепле и слезах».
Она подошла к Лисиппу, с нежностью посмотрела на него:
– Ты подарил Александру вечную жизнь, великий Лисипп!
Глядя в глаза любимой, прекрасной женщине, художник тихо и скромно сказал:
– Может быть, может быть. Если грядущие раздоры не превратят все в пепел и осколки.
Таида печально улыбнулась:
– Твои мысли созвучны моим.
Гетера вдруг увидела на столе кубок Исиды. От удивления она вскрикнула:
– Лисипп, откуда он у тебя?
– Кубок Исиды? Я случайно увидел его в доме Птолемея. Кубок мне очень понравился, я попросил Птолемея продать мне его. А он взял и подарил.
– А ты пил из него вино? – загадочно спросила Таида.
– Да, и всегда в это время думал о тебе и мечтал о встрече с тобой.
– Это судьба, – тихо сказала гетера.
Лисипп взял Таиду за руку и подвел к скульптуре, накрытой тканью. Когда он сдернул ткань, Таида ахнула: менада-Таида была чудо как хороша!
– Да, прекрасная афинянка, это ты в быстром танце устремляешься за Дионисом!.. Красота должна доставлять радость людям!..
Они вышли в сад. На зеленой траве лежали обломки античных скульптур: часть лица, торс, кисть руки, складки одежды…
Лисипп перевел взгляд с Таиды на вечное небо с плывущими по нему облаками.
Примечания
АБИДОС – с VII в. до н. э. торговая колония Милета и опорный пункт в самом узком месте Геллеспонта. Использовался как плацдарм для войск Александра Македонского.
«АВЕСТА» – собрание священных книг, составлявшихся в течение многих веков; ранние части «Авесты» приписываются пророку Заратустре (см. Зороастр).
АГАМЕМНОН – в греческой мифологии царь Микен, сын Атрея и Аэропы, брат Менелая. Когда Парис похитил Елену, жену Менелая, Агамемнон встал в начавшейся по этой причине войне против Трои во главе греческого войска. После покорения Трои возвратился домой с плененной царевной Кассандрой и был убит женой Клитемнестрой. Смерть Агамемнона центральный эпизод «Илиады» Гомера.
АГОРА – у древних греков рыночная площадь, а также площадь для проведения собраний, игравшая роль центра городской общественной жизни.
АДОНИС – в греческой мифологии бог плодородия и растительности с центром культа в г. Библ. Возлюбленный Афродиты, убитый на охоте. Персефона и Афродита поделили молодого прекрасного бога между собой. Адонису было разрешено шесть месяцев в году пребывать на земле, а остальное время он должен был находиться в подземном царстве.
АИД – в греческой мифологии мрачный царь подземного мира, сын Кроноса и Реи, брат Зевса, Посейдона, Геры, Деметры и Гестии, супруг Персефоны.