Спаситель Птолемей

– Пришли доложить его величеству, царю Верхнего и Нижнего Египта, что прибывший из Александрии гонец дожидается приема, чтобы известить о приближении армии и флота Антигона к границам Египта.

Эта весть вызвала в сердце Птолемея сильную печаль, – то, что казалось неизбежным, стало очевидной реальностью?

Глава четвертая

Победа Птолемея

Счастливые предзнаменования. Возвращение из плена Леонтиска и Менелая. Попытка высадки врагов на берега Египта терпит провал. Характер Деметрия. Зловещее предзнаменование. Отступление Антигона.

В Пелузии, вратах Египта, защищающих страну от всех армий, идущих с востока, с нетерпением ожидали фараона Птолемея с войском. К его прибытию заранее посреди лагеря был разбит шатер, окруженный телохранителями и колесничими. Посреди шатра был установлен алтарь, чтобы приносить жертвы царю богов Амону, богине Нехебт, дарующей победу, и богу войны Монту.

Фараона встретили в лагере восторженными приветствиями и восхваляющими гимнами, как самого бога.

Птолемей немедленно созвал военный совет, на котором особо похвалил Филокла, по чьему распоряжению за время их пребывания в Фивах, заблаговременно были выстроены вдоль берегов Нила надежные линии войск.

В дороге к устью Нила Птолемей тщательно продумал план военных действий и, обсудив их с Филоклом, понял, что позиции египтян гораздо сильнее.

На военном совете распоряжения царя уже были четко продуманными. Военачальнику Аргею он приказал:

– Закрыть все входы в Пелузийский рукав легкими подвижными лодками. Внутренний берег прикрыть сильными постами и метательными машинами.

Немного подумав, обратился к Филоклу:

– Послать в лодках к линии войск неприятеля глашатаев, которые должны плавать вдоль берега и объявлять, что царь Птолемей обещает каждому воину, кто перейдет на его сторону, двести драхм, а каждому военачальнику тысячу драхм. Уверен, что дезертирство в войсках Антигона примет громадные размеры. Многие, очень многие, недовольны его действиями. И этим надо своевременно воспользоваться.

Каждому отряду воинов Птолемей дал указания, как надлежит действовать.

Оставшись после окончания военного совета наедине с Филоклом, Птолемей, разгадав замыслы Антигона и Деметрия, высказал свои мысли:

– Все действия Антигона, как прежде действия Пердикки, будут обращены на то, чтобы занять противоположный берег и вынудить нас дать сражение. Вспомни, именно переправа через реку послужила причиной гибели войска Пердикки.

Филокл согласился:

– Думаю, что сейчас Антигон отправит Деметрия со значительным войском к ложному устью, где мы их и встретим во всеоружии.

Птолемей задумался. Филокл обратил внимание, что за последнее время лицо царя, несмотря на воздаваемые ему почести, часто было печально. Печаль была чужда решительной и бодрой натуре Птолемея. Даже в часы сильной усталости никто не видел его погруженным в мрачные размышления. Сотни раз глядел Птолемей в лицо смерти и смело выдерживал её грозный взгляд, как и взгляд врага. Филокл понял, что Птолемей тоскует о старшем сыне Леонтиске и брате Менелае, находящихся в плену у Деметрия.

И действительно мысли о Леонтиске и Менелае не покидали Птолемея. Да, боги Египта явили ему необычайную милость, но всё же он всего лишь простой человек – об этом ему напоминали страдания, причиняемые мыслями о пленении самых родных людей.

Вошедший в шатер прорицатель объявил, что во внутренностях жертв, принесенных самим царем, жрецы обнаружили счастливые предзнаменования, а звезды предсказывают скорую победу.

Ободренный услышанным, Птолемей отбросил тягостные думы, приказал готовить колесницу, чтобы объехать лагерь, поговорить с воинами и военачальниками.

Вскоре Птолемей уже стоял на колеснице. Всё в этом человеке было величественно, но он не вселил в сердце страха, хотя глаза его были властными, зато лицо светилось мягкостью и доброжелательностью, а низкий голос звучал ласково и сердечно. Прекрасно сознавая свое могуществе, он всегда оставался человеком, и порывы простого человеческого сердца были ему не чужды. Милостивый к подданным, он в каждом воине пробуждал надежды. Одним он говорил несколько приветливых слов, других удостаивал дружелюбным взором.

Наблюдательный Птолемей обратил внимание, что каждый египетский воин запасся всевозможными талисманами ж амулетами, предохраняющими от бед: одни носили на шее кожаные мешочки с зашитыми в них спасительными изречениями, другие – таинственные глаза, дарующий спасение, но у большинства были на руках перстни со священными скарабеями.

Где бы ни появлялась колесница Птолемея, всюду его встречали с почестями: у палаток рядовых воинов, у караульных постов, возле кузниц, где трудились кузнецы, которым предстояло заострить немало копий. Каждого он сердечно приветствовал с высоты своей колесницы.

Внезапно Птолемей приказал остановить колесницу.

Перед его колесницей стояли Леонтиск и Менелай!..

Неужели он стал жертвой обмана зрения?

Все вокруг шумно выражали свою радость и удивление по поводу возвращения сына и брата царя из плена.

А Птолемей молчал, – он был не в состоянии произнести ни слова. Сердце его громко билось. Он чувствовал, что слезы подступают к глазам, и огромным усилием воли сдерживал их, ведь царь не имеет права плакать перед своими подданными. Боги не плачут!..

Птолемей глядел на юного Леонтиска, похудевшего, возмужавшего, на мужественного Менелая и молчал. Неужели он видит их во сне, а не наяву? Нет!.. Сомнений быть не могло – перед ним стояли его сын и его брат.

Но вот лицо царя прояснилось, словно яркие лучи солнца прогнали тучи с его лица. Птолемей спрыгнул с колесницы и заключил в свои крепкие объятия обоих.

Птолемею казалось, что он должен и своим подданным дать возможность разделить с ним то счастье, которое наполняло сейчас всё его существо.

Леонтиск заговорил первым. Дрогнувшим от волнения голосом он произнес:

– Отец, мы вернулись в Александрию несколько дней назад. Вереника просила нас дождаться твоего возвращения во дворце, но мы решили, что обязаны быть рядом с тобой.

Все трое прошли в просторную палатку, в которой горело множество светильников и было светло как днем, а за десятками столов разместились сподвижники Птолемея, около двухсот человек.

Птолемей воссел на трон за отдельным столом, стоящем на ступенчатом возвышении. Леонтиск и Менелай заняли места рядом с троном. За спинкой трона встал молодой человек с чашей, сначала сам пробуя вино.

Подняв высоко чашу, удостоив старшего сына ж младшего брата приветливым взглядом, Птолемей весело воскликнул:

– Перед предстоящим сражением не должно быть мрачных мыслей! Осушите вместе со мной чаши за победу и возвращение в наши ряды из плена моих самых родных людей!

– За победу! За победу!

– И за здравие фараона и его родных!.. – раздались дружные возгласы соратников Птолемея.

Вечерняя трапеза длилась не долго. Сойдя с трона, царь, обращаясь к своим соратникам, обступившим его, громко сказал:

– Отдыхайте, а утром помолимся вместе богу Амону, – и, немного подумав, добавил, – и всемогущему Зевсу… Враг приближается!.. Встретим его полные сил и веры в победу!..

Птолемей велел Леоитиску и Менелаю следовать за собой.

В лагере еще никто не спал. Жрецы благословляли воинов, совершали жертвоприношения, распевали священные гимны.

Громкие песнопения жрецов заглушали ржание лошадей, стук молотков, переклички часовых, солдатский говор.

У одной из палаток ходила по кругу чаша с вином.

Войдя в свою палатку, Птолемей приказал слугам удалиться. Оставшись наедине с Леонтиксом, устало опустившись в кресло, Птоломей попросил:

– Рассказывайте!..

Оба молчали под тяжестью нахлынувших воспоминаний.

– Вас приказал освободить Деметрий? – спросил Птолемей.

– Нет, – горько усмехнулся Леонтиск, – мы спаслись случайно. Нас поместили вместе с пленными, которых должны были отправить на корабли гребцами, как рабов.