Страница 23 из 57
– Засахаренные каштаны для миледи? – спросил торговец, когда Эмили подошла к одному из столов.
Дрейвен заметил, что она сначала заколебалась, а потом отрицательно покачала головой:
– Спасибо, нет.
Эмили перешла к следующему столу, а Дрейвен кивнул торговцу и подал ему полпенни. Взяв поджаренные каштаны в кожуре, завернутые в мешочек из тонкой овечьей кожи, он двинулся за Эмили к следующему столу, на котором были разложены туалетные принадлежности.
– Вот, – сказал Дрейвен, протягивая Эмили мешочек.
Эмили посмотрела на него и улыбнулась:
– Как вы узнали, что мне этого хотелось?
– Просто мне так показалось.
Эмили улыбнулась еще шире, взяла каштан и положила его в рот.
– Мм, какое чудо! – тихо проговорила она, от наслаждения закрыв глаза.
Но леди, стоявшая перед Дрейвеном, казалась ему еще большим чудом. Он продал бы остатки своей души, лишь бы оказаться той пищей, которая вызывает у нее такой восторг. Облизнув губы, Эмили взяла из мешочка еще один каштан и поднесла к его губам Дрейвена:
– Вы тоже должны попробовать.
Дрейвен с трудом раздвинул губы. Когда Эмили слегка коснулась их, кладя ему в рот сладкий каштан, его точно обожгло огнем.
– Восхитительно, – проговорил он, имея в виду ощущение от ее прикосновения.
В этот момент Эмили заметила что-то интересное и отвернулась. Дрейвен с силой топнул больной ногой, пытаясь болью заглушить охватившее его желание, но это мало помогло.
– Ах, посмотрите! Жонглер! – радостно воскликнула Эмили и, схватив Дрейвена за руку, потащила его за собой.
Ошеломленный, он позволил ей провести себя сквозь толпу. Дрейвен понимал, что ее прикосновение ничего не значит для Эмили.
Он заскрежетал зубами. О, если у него было хотя бы одно мгновение, чтобы показать ей наслаждения, которые превзойдут все те, что она увидит сегодня! Он так вожделел ее, что мог бы отдать неделю на наслаждения – если бы посмел.
Но если он и посмеет сделать это, раньше или позже проявит себя проклятие, и их связь закончится похоронным звоном.
Дрейвен резко мотнул головой и заставил себя смотреть на жонглера, который подкидывал в воздух то яйца, то дыни, то ножи.
Эмили радостно захлопала в ладоши, прижав при этом мешочек с каштанами к груди. Дрейвен с завистью посмотрел на мешочек. Он бы с удовольствием поменялся с ним местами.
Эмили оглянулась на Дрейвена и, улыбаясь, спросила:
– Жонглер очень хорош, не так ли?
Ответить Дрейвен не успел, потому что она взяла его за руку и снова потащила за собой.
Они остановились у стола с лентами и тканями.
– Красивую ленточку для миледи? – спросила старуха торговка. – Или ткань на платье или вуаль?
Эмили покачала головой:
– Нет. Я просто хочу посмотреть.
Через мгновение она принялась озираться по сторонам, ища еще что-нибудь интересное. Тут Дрейвен заметил крошку сахара на ее нижней губе. Он как зачарованный смотрел на нее, охваченный страстным желанием убрать ее поцелуем.
Эмили сделала шаг вперед, но Дрейвен удержал ее. Эмили недоуменно посмотрела на него и нахмурилась.
– У вас… гм… вот здесь… – И Дрейвен замолчал.
Господи, да ведь это всего лишь сахар! Что это с ним такое? Почему он не может сказать, что она должна облизать губы, и покончить с этим?
Дрейвен протянул руку, чтобы смахнуть крошку, но, заметив, как дрожит у него рука, снова опустил ее.
– Что-то случилось? – спросила Эмили.
– У вас на губе сахар.
Ну вот, Он сказал это. Наконец-то.
– Вот как, – просияла Эмили. – Благодарю вас.
Кончиком языка она слизала сахар с губ. При виде этого Дрейвен почувствовал, как напряглась его плоть.
– Все в порядке? – с невинным видом спросила Эмили.
«Нет, – подумал Дрейвен, – лучше бы я слизал сахар с ваших губ».
– Да, все в порядке, – произнес он вслух и смущенно кашлянул.
– Сюда, идите сюда! – позвал голос из самой гущи толпы. – Сейчас будет играть Альфред, король менестрелей.
«Менестрель? Неужели Эмили не нашла ничего лучшего, чем пленяться смехотворными песнями о любви и чести?» – с досадой подумал Дрейвен.
Он предпочел бы, чтобы с него содрали кожу живьем, чем слушать причитания какого-то хныкающего музыканта.
– Менестрель! – восторженно повторила Эмили.
Дрейвен глубоко вздохнул, однако она не обратила на это никакого внимания. Схватив его за руку, Эмили устремилась сквозь толпу туда, где было приготовлено место для представления.
Скамьи стояли вокруг пня, на котором сидел менестрель, наигрывавший что-то на лютне. Дрейвен и Эмили подошли к скамье, стоявшей слева от него. Когда все вокруг расселись, менестрель запел песнь о некоей нормандской даме и ее дураке возлюбленном.
Дрейвен слушал недолго. Его внимание было устремлено на даму, сидевшую рядом с ним.
Легкий ветерок играл светлыми волосами Эмили. Она подняла изящную ручку и отвела непослушную прядь за ухо.
Дрейвен представил себе, как он касается этих прядей и пропускает их сквозь пальцы, как притягивает Эмили к себе и целует крепко-крепко.
Снова к нему вернулось его сновидение, и он увидел, как она, обнаженная, идет к нему и ее кремовая кожа, озаренная свечами, сияет. И в этот момент он, охваченный желанием, готов был поклясться, что чувствует, как ее тело прижимается к нему, как ее ноги обвиваются вокруг его бедер, как он вонзается в нее.
Дрейвен с силой стиснул зубы. Как сможет он прожить рядом с Эмили целый год и не прикасаться к ней, когда он только о том и думает, как овладевает ею?
В это мгновение Дрейвен забыл о своем прошлом, о своем нраве. Забыл обо всем, кроме Эмили и той радости, которую она принесла в его жизнь.
Как ей это удалось? Как может она так радоваться или удивляться таким простым вещам, как жареные каштаны или ленточка?
«Господи, пошли мне силу, которая мне необходима, чтобы сдержать свою клятву. Или пошли мне архангела, чтобы он убил меня прямо на месте, прежде чем я погублю свою или ее честь».
Нет, он, Дрейвен, не уподобится своему отцу. Он не нарушит свою клятву. Никогда!
Эмили повернулась и ласково посмотрела на Дрейвена.
Он поспешно отвел глаза, устремив взгляд на менестреля. Нужно сосредоточиться на чем-то.
Приняв такое решение, Дрейвен стал слушать песнь о некоем сарацинском воине и нормандской принцессе. Слезливой любовной истории о человеке, который погубил себя из-за своей дамы, вполне хватило, чтобы он окончательно впал в мрачное настроение.
Дрейвен был уверен, что никогда не станет вести себя так глупо из-за женщины. Подумать только – взрослый человек проходит голым через вражеское войско ради любви!
Смех, да и только.
Когда менестрель закончил петь, Эмили вздохнула:
– Великолепная песнь. Я люблю ее с самого детства, с того дня как в отцовский замок пришел менестрель и спел ее.
Дрейвен презрительно фыркнул:
– Какая великолепная глупость, совершенная ради любви! Ни один человек никогда не пошел бы голым по замку своего врага.
– Но Аккузен любил Лоретту, – возразила Эмили. – Так он доказал ей свою любовь.
Дрейвен скривился:
– Я бы оставил эти фантазии молокососам вроде этого менестреля. Ни один мужчина, достойный так именоваться, не стал бы заниматься такими вещами.
Эмили слегка толкнула Дрейвена плечом:
– Очень может быть, но именно о таких вещах и мечтает всякая женщина.
Дрейвен не смотрел на нее, не желая еще сильнее подпадать под ее очарование.
– Значит, у мужчин и женщин много общего.
– Почему это?
– Каждый мужчина мечтает о том, чтобы голая женщина вошла в ворота его замка, ища его.
На щеках Эмили вспыхнул румянец. Дрейвен и сам не понимал, зачем сказал в ее присутствии такое. Он никогда не говорил грубости дамам.
– Вы безнравственный человек, милорд, – рассмеялась Эмили. – Очень, очень безнравственный.
К несчастью, он, Дрейвен, и наполовину не был так безнравствен, как ему хотелось бы. И еще ему очень хотелось объяснить Эмили истинное значение слова «безнравственный». А также значение слова «наслаждение».