Страница 3 из 4
— Он ничего не получит. Ни цента.
— Но ведь он наследник Ника?
— Это неважно. Пока он женат на мне, я не позволю ему пользоваться грязными деньгами Ника Немо. Это вам ясно?
— Мне-то это ясно. Но ясно ли это Гарри?
— Я много раз говорила ему об этом. Все это смешно. Гарри не тронул бы пальцем своего распрекрасного брата.
— Может быть, сам он его не убивал. Кто-то другой сделал это для него. Я знаю, он прикрывает кого-то.
— Кого?
— Белокурая девушка покинула дом, когда мы туда приехали. Она уехала на вишневом кабриолете. Гарри ее узнал.
— На вишневом кабриолете?
— Да. Это вам что-либо говорит?
— Совершенно ничего. Должно быть, это одна из девушек Ника. Он постоянно встречался с разными девушками.
— А почему Гарри прикрывает ее?
— Как прикрывает?
— Она оставила в доме свое пальто из шкуры леопарда. Гарри спрятал его и заплатил мне, чтобы я ничего не рассказывал о девушке полиции.
— Гарри это сделал?
— Да, если это не была галлюцинация.
— Возможно, это была галлюцинация. Если вы считаете, что Гарри заплатил этой девушке, чтобы она убила Ника, или же имел что-то общее...
— Не продолжайте. Это значит, что я сумасшедший.
Миссис Немо положила свою худенькую руку мне на плечо.
— В любом случае, оставьте Гарри в покое. Пожалуйста. Я и так замучилась с ним. Он еще хуже, чем мой первый муж. Первый был пьяница. Вот так-то.
Она посмотрела на коттедж, в окнах которого горел свет. На лице ее появилась кривая улыбка:
— И почему это некоторые женщины влюбляются в неудачников?
— Не знаю, миссис Немо. Хорошо. Я оставлю Гарри в покое.
Однако делать этого я не собирался. Когда она вернулась домой, я прошелся по улице и занял другую позицию, около прачечной. На этот раз я не курил и не двигался, только иногда смотрел на часы.
Около одиннадцати вечера свет в доме Немо погас. Примерно в полночь Гарри выскользнул на улицу. Он посмотрел по сторонам и пошел по улице в мою сторону, пройдя мимо меня футах в шести и не заметив. Шел он крадучись.
Пропустив его на довольно значительное расстояние вперед, я осторожно пошел за ним. Он вошел в освещенную дверь гаража и через некоторое время выехал оттуда на машине марки «шевроле» довоенного образца.
Я вошел в гараж, поговорил со служащим, дал ему денег и тоже выехал из гаража, но на машине марки «бьюик» довоенного образца. Это была неплохая машина, она все еще могла ехать со скоростью семьдесят пять миль в час. Она доказала это, как только я выехал на шоссе. Я подъехал к воротам темного ранчо Ника Немо как раз вовремя, чтобы увидеть фары машины Гарри, подъезжавшей к дому.
Погасив огни, я припарковался в сотне ярдов от въезда. «Шевроле» появилось через несколько минут. Гарри сидел за рулем. В машине больше никого не было. Я следовал за ним, не включая фар, до самого шоссе. Выехав на шоссе, включил фары и поехал за ним. Мы проехали через весь город.
В районе мотелей и гостиниц он свернул с шоссе и подъехал к вывеске, на которой неоновыми буквами было написано: «Стоянка трейлеров». Трейлеры стояли на берегу высохшего ручья. «Шевроле» остановился перед одним из них. В его окнах горел свет. Гарри вылез из машины. Под мышкой у него был пятнистый узел. Он постучал в дверь трейлера.
Я развернулся и стал ждать. Наконец «шевроле» выехал со стоянки и направился в сторону шоссе. Я не стал преследовать Гарри.
Оставив свою машину, я прошел по берегу ручья к освещенному трейлеру. Окна были зашторены. Рядом стоял вишневый кабриолет. Я постучал в алюминиевую дверь.
— Гарри? — спросил девичий голос. — Это опять ты.
В ответ я пробормотал что-то невнятное. Дверь открылась, блондинка выглянула наружу. Это была очень молоденькая девушка, но ее голубые глаза опухли от пьянства или от угрызений совести. На ней была нейлоновая комбинация я больше ничего.
— В чем дело?
Она хотела закрыть дверь, но я не дал ей этого сделать.
— Уходите. Оставьте меня в покое, или я закричу.
— Прекрасно. Кричите.
Она открыла рот, но не издала ни звука. Потом снова его закрыла. Рот у нее был маленьким, губы пухлыми, вызывающими.
— Вы кто? Представитель закона?
— Примерно так. Я зайду?
— Заходите, черт с вами. Мне нечего скрывать.
Я протиснулся мимо нее в дверь. От нее пахло перегаром. Маленькая комнатка вся была забросана женской одеждой из шелка, кашемира, твида и нейлона. Кое-что валялось на полу, кое-что сушилось. Леопардовая шубка лежала на кровати, глядя на меня своими многочисленными черными пятнами. Она взяла ее и набросила на плечи. Ее пальцы беспокойно задвигались по меху. Я сказал:
— Гарри оказал вам услугу.
— Возможно.
— А вы тоже оказали ему услугу?
— Какую?
— Например, пристрелили его брата?
— Вы рехнулись, парень. Я очень любила дядю Ника.
— Почему же вы тогда убежали?
— Я испугалась, — ответила она. — Это неудивительно. Любая девушка испугалась бы. Я спала, когда это случилось. Говоря по правде, я была пьяна. Во сне услышала выстрел и проснулась. Но понадобилось время, чтобы прийти в себя и достаточно отрезветь, одеться. Когда подошла к окну, то увидела, что Гарри вернулся и с ним был какой-то парень.
Она стала внимательно меня разглядывать.
— Это случайно были не вы?
Я кивнул.
— Так я и думала. Решила, что вы полицейский. Я увидела Ника, лежавшего на дороге. Он был весь в крови. И поняла, что мне несдобровать, если вовремя не уберусь оттуда. И я удрала. Конечно, нехорошо так поступать после всего того, что Ник для меня сделал. Но я должна была думать о своей карьере.
— Что за карьера?
— Я манекенщица и актриса. Дядя Ник собирался отправить меня в школу.
— Если не признаетесь, вам придется заканчивать свое образование в тюрьме. Кто убил Ника?
Голос ее задрожал от страха.
— Я не знаю. Точно вам говорю... Я была в спальне. Ничего не соображала. Ничего не видела.
— А почему Гарри привез вам шубку?
— Он не хотел, чтобы я оказалась замешанной в этом деле. Ведь он мой отец, в конце концов.
— Гарри Немо ваш отец?
— Да.
— Вы могли бы придумать что-нибудь более правдоподобное. Как же вас зовут?
— Джинин. Джинин Лару.
— Почему же ваша фамилия не Немо, если он ваш отец? И почему вы называете его Гарри?
— Он мой отчим.
— Ну да? И Ник действительно был вашим дядей? И приехали вы к нему с родственным визитом?
— Он не был мне родственником по крови. Но я всегда называла его дядей.
— Если Гарри ваш отец, почему же вы не жили с ним?
— Раньше я жила с ним. Честно. Но вынуждена была уйти из-за старухи. Она ненавидит меня. Настоящая каракатица. И тупая к тому же. Она не выносит, когда девушка развлекается. И только потому, что мой отец был алкаш...
— А что вы понимаете под развлечением, Джинин?
Она тряхнула своими золотистыми волосами, и в комнате сильно запахло дорогими духами. Она оголила свое перламутровое плечико и улыбнулась мне искусственной улыбкой проститутки.
— А что? Может быть, развлечемся вместе?
— Как с Ником, вы хотите сказать?
— Вы симпатичней, чем он.
— Я еще и умнее, надеюсь. А Гарри действительно ваш отчим?
— Спросите его, если не верите мне. Спросите. Он живет на Тул-стрит, номера дома не помню.
— Я знаю, где он живет.
Гарри дома не было. Я постучал в дверь, но никто не ответил. Повернув ручку, я увидел, что дверь не заперта. В доме горел свет. В других коттеджах было темно. Было далеко за полночь, и улицы были пустынны. С пистолетом в руках я вошел в дом.
Лампа, висевшая на потолке, освещала комнату, обставленную старой, потертой мебелью. На полу лежал вытертый и выцветший от времени ковер. Кроме гостиной, в доме была малюсенькая спальня и крошечная кухня. Все в этом бедном доме блестело чистотой. На стенах висели картинки с нравоучительными высказываниями и одна фотография. Это была фотография светловолосой девушки в выходном платье. Джинин, когда она еще не осознала, что хорошенькое личико и изящная фигурка могут дать ей возможность получить те вещи, которые ей хотелось бы иметь. Или о которых она думала, что ей хотелось бы иметь.