Страница 7 из 13
– Завтра в это же время. - Гость хмуро кивнул и направился к двери.
Заверещал стартер «кэдди», и машина скрылась из виду.
– Ну вот теперь и начнем, - удовлетворенно констатировал Мопс, сгребая деньги со стола. - Правда, не нравится мне этот звереныш… Чечен, вроде, как думаешь?
Я ничего не ответил.
Мне тоже не пришелся по вкусу уполномоченный Тофика, но отступать теперь было некуда.
– Я с чеченами в Бутырке в одной камере три месяца оттянул, - делился между тем Мопс. - Знаешь, с содроганием вспоминаю…
– А чего так? - поинтересовался я.
– Если бы не моя статья антисоветская, не знаю, как бы выжил… Статью они уважали, а так, в быту… За любое слово цеплялись, вообще, я понял: раз ты не их роду-племени, цена тебе - грош ломаный. Это - закон.
– Весьма похожий на еврейский, - вставил я.
– Ну-у!.. - протянул Мопс. - Сравнил! Мы - агнцы! Интернационалисты! А эти… - Опасливо покосился на дверь. - Облапошить тебя, ограбить, унизить - для них доблесть.
– Ну и чего? - спросил я. - Будем давать реверс?
– А уже бесполезно, - сказал Мопс, настроение которого после получения аванса перешло в фазу редкого благодушия. - Уже влезли… неизвестно, правда, во что. Ты «понятия» знаешь. За реверс полагается неустоечка. Теперь главное другое: грамотная тактика.
– То есть?
– То есть принял он «тачку» - все, никаких дальнейших претензий, новый абзац. И так далее. Акт - подпись. Справимся! Кстати, две телеги уже стоят у приятеля на площадке, поехали смотреть…
Я допил остывший кофе и поднялся со стула. Вскоре мы с Мопсом мчались на его содрогающемся всеми частями кузова и шасси тарантасе в трущобы Куинса. Работа началась.
АЛИХАН
Сквозь сонную сладенькую истому постепенно прорезалось желание, унося остатки утренней дремы.
Он обнял спавшую рядом женщину, прижал ее - размякшую, горячую - к груди, вдыхая запах духов из разметанной копны соломенных волос, и медленно скользнул ладонью по лилейной коже ее бедра, почувствовав волнующе-зовущий жар…
– Ты измучил меня, - шепнула она бессильно и обреченно. Однако прильнула к нему.
Эта девочка была одной из трех его давних подружек, с которыми он, Алихан, спал.
Относясь настороженно к случайным связям, он дорожил этими женщинами, считая их результатами долгой и удачной селекции.
Девочки, не задавая никаких вопросов ни о прошлом его, ни о нынешнем, считали Алихана желанным любовником, а никак не клиентом, и, давая им деньги, он, также не причисляя их к категории платных шлюх, говорил всегда одно и то же: мол, не стоит, по его разумению, дарить то, что может оказаться ненужным, а потому купи себе все сама, дорогая, по собственному усмотрению…
Денег на женщин он не жалел.
Да и вообще с презрением относился к скрягам и златолюбцам, полагая, что эти людишки никогда не смогут оценить всю прелесть жизни, испытать ответную благодарность, беззаветную верность и любовь других, ибо начисто, как правило, лишены способностей к поступкам и глубоким чувствам. А старую истину о земных богатствах, которых в могилу не возьмешь, понимал особенно остро, навидавшись в своей жизни столько крови и трупов, что и десятку гробовщиков во снах не привидится…
Он, родившийся в Афганистане, воевал с пяти лет. В четырнадцать стал главой крупной банды, а к двадцати - наверное, сгинул бы в череде кровавых стычек, не сведи его судьба с одним русским, влиятельным офицером КГБ.
Тогда его звали не Алихан, а Рашид. Тюркское имя присвоил ему в качестве кодовой клички новый патрон, движимый неизвестно какими соображениями.
Пару лет он выполнял его распоряжения, затем был отправлен в Москву, вернее - в Балашиху, где располагался диверсионный факультет; окончив его, получил звание, вновь очутившись в Афганистане, где безвылазно провел долгие годы войны уже в качестве советского офицера госбезопасности.
Может, сейчас бы он занимал значительный пост во внешней разведке или в ГРУ, не случись срыва: один из ответственных чинов резидентуры - мерзавец и пакостник, постоянно выказывающий ему начальственную дурь и спесь, зарвался в выражениях, и обошлось ему вельможное хамство дорого: пулей в лоб. Впрочем, и Алихану, недешево этот труп встал, тремя годами кабульской тюрьмы обернулся…
Но все-таки вытащили его из узилища дружки из КГБ, в Союз переправили и, хотя оказался он уже никем, выправили паспорт, и с жильем помогли, а там потихонечку в бизнес он втянулся, затем в серьезной охранной фирме поработал, а потом уже сам свою стезю нашел…
Стезю опасную, но именно такой он и желал, именно для такой был и создан…
– Алиханчик, - Лариса застегивала резинку на чулке. - Ты меня не выручишь, милый? Стиральную машину хочу купить… Автомат. А то все пальцы уже обломала со старой. Без отжима она… Кстати, и тебе давай буду стирать, а то ты сам, да все в тазиках каких-то…
– Сколько?
– Тысяча. Хорошая, с установкой, сейчас так и выходит…
– Там, в секретере, две, по-моему, - кивнул он, уходя в ванную. - Сколько надо - бери.
– Да я же в долг…
– Бери, бери! Подарок тебе…
– Ой, Алиханчик!
Ожесточенно растеревшись после холодного душа, он вышел на кухню, выпил стакан молока, припоминая расписание предстоящего дня.
Начиналось расписание со встречи с земляком, должным с минуты на минуту пожаловать в гости.
Земляк, служивший ранее в спецназе правительственных войск, также проживал в Москве, крутился в каких-то деловых кругах, однако результативностью в бизнесе не отличался, как, собственно, практически все ему подобные, привыкшие добывать блага земные стволом и ножом. Теперь же, попав в условия цивильного бытия, соотечественник дергался в нем, как вытащенная на берег щука.
Земляк Фарид, одетый в длинное модное пальто, галантно поцеловал руку замешкавшейся в прихожей Ларисе, затем проводил даму до лифта и, возвратившись в квартиру, воодушевленно доложил:
– Прибыл с классным коммерческим предложением, Алихан!
– Ты хоть пальто-то сними… Завтракал?
– Да. Так вот. Предложение - подарок судьбы! - Он поднес сложенные в щепотку пальцы к губам и восхищенно причмокнул. - Но потребуется твоя помощь.
– Что надо?
– Два нормальных человека и три «Калашниковых».
– Интересное предложение… - Алихан не удержался от кривой усмешки. - Очень коммерческое, это ты точно заметил.
– Ахмеда помнишь? - ничуть не смущаясь, продолжал Фарид. - Шакала этого?
– Ну.
– Он, сука, спер все деньги мира! Большая финансовая шишка в нашем родном правительстве, Афганистан имею в виду… Так вот, на следующей неделе прилетает сюда. Информация точная.
– Дальше.
– А с ним - чемодан баксов.
Алихан угрюмо покачал головой.
– Но почему? - с искренним удивлением воскликнул Фарид.
– Это уже не мое, - произнес Алихан категорическим тоном. - Я дал зарок.
– Но, может, сведешь с людьми…
– И таких людей я не знаю.
– Ты странный… - Фарид в огорчении покачал головой. - Не узнаю… Просто не узнаю тебя! Как ты живешь? - Обвел глазами скромный интерьер стандартной кухни. - Чем занимаешься?!
– Преподаю боевую подготовку, ты знаешь.
– В воинской части?
– Да, меня вполне устраивает…
– И все? И на том успокоился?
– Лучше успокоиться самому, нежели тебя успокоят другие.
– Ты говоришь, как… - Фарид запнулся.
– Как трус, да? - продолжил Алихан. - Ты не прав. Я говорю, как не заинтересованное в подобных предложениях лицо. Если бы он был твой кровник, я бы говорил иначе. И вот что, Фарид. - Алихан потянулся. - Давай так. Нужен тебе будет кров, деньги, хлеб - я всегда помогу. Просто посидеть со мной захочешь - тоже всегда рад буду. Но со своими коммерческими предложениями - не ко мне. А сейчас - пора… - Он взглянул на часы.
– Понял. - Фарид поднялся со стула, прошел в прихожую.
Закрыв за ним дверь, Алихан начал переодеваться. Через час начинались его занятия с курсантами в учебном классе. Сегодня он читал лекции.