Страница 39 из 47
Вдруг вбегает мальчик лет восьми. Я говорю Андрею Лебедеву: «Это мой сын» < на самом деле у меня никакого сына нет >. Мальчик – с выпавшими молочными зубами. Он говорит, шепелявя: «Мы будем ужинать наконец?»
Второй сон. Зять
Жора Зыков, муж моей дочери Иры, идет по двору.
Я смотрю на него с балкона. Он идет ко мне и что-то несет – во сне я знаю, что у него в сумке, и я жду, когда он принесет «это». Дождь капает. Жора идет под большим зонтом.
Почему-то мне не хочется, чтобы Жора думал, что я его дожидаюсь. Значит, решаю я, мне надо быстро выскочить и намочить под дождем свой зонт. Тогда Жора подумает, что я только что пришел. Двор очень большой, думаю я, и пока он дойдет от арки до подъезда, я успею.
Тут я вспоминаю, что мой зонт лежит в багажнике машины. Я выбегаю, открываю багажник, достаю зонт, и всё это делаю, спрятав лицо, засунув голову в багажник, чтоб он не увидел меня, когда будет проходить мимо. Слышу, как хлопает дверь подъезда. Вот, думаю, вот и хорошо. Я сейчас его догоню, и получится, как будто бы я возвращаюсь откуда-то. Взбегаю на крыльцо, вхожу в подъезд – Жоры нет. Это соседка вошла, вот она стоит, дожидается лифта.
Я понимаю, что Жора просто ошибся подъездом.
Подымаюсь наверх, захожу в квартиру и жду, когда он позвонит в дверь. Звонка всё нет и нет. Высовываюсь из окна – Жоры нет. Ищу его глазами по всему периметру нашего огромного двора. Ага, вот он где – у самого дальнего подъезда. А может быть, он шел вовсе не ко мне? Как странно! – думаю я.
Литература
Две фигуры на лестнице в нашем подъезде. Нежная барышня и грязный бомж.
Подходит дамочка в пиджаке и кофточке, со шнурком, повязанным как галстук. По виду – типичная училка.
Она говорит мне:
– Денис, это два воплощения великой русской литературы!
Второй сон. Сердце
Мне разрезают грудь, чтобы обвязать сердце красной лентой, как конфетную коробку.
Доктор Ансаберг, который в августе вставлял мне кардиостимулятор, стоит тут же.
Но всё решает не он, а кто-то другой, какая-то тетка.
Непонятное
«Ты написал что-то непонятное! – говорит кто-то. – Надо написать так, чтобы было понятно!»
Стекают капли со страницы, как потеки жидкого теста, как кусочки мягкого теста. Потом застывают.
Дом
Я стою под аркой старого дома. Пытаюсь понять, какого размера квартиры в этом доме. Смотрю – очень старые перекрытия в арке, своды выложены кирпичом.
Внимательно смотрю на то, как заделаны швы между конструкциями. Смотрю, как этот дом примыкает к другому дому, тоже старому, но уже советскому, тридцатых годов, а первый дом вообще начала двадцатого века.
Мы с Ирой обсуждаем, стоит ли ей покупать квартиру в этом доме.
Второй сон. Глянец
Я листаю глянцевый журнал. Там картинка – землетрясение в каком-то курортном городке. Синее небо, пальмы, кусок ярко-синего моря и разрушенная гостиница.
Я сижу на стуле – и вдруг этот стул превращается в инвалидную коляску, и я въезжаю в эту картинку.
Крики, люди, запах – ужас. И я не знаю, как оттуда выбраться.
Газеты
В супермаркете продаются советские газеты. Но – на старые советские рубли. А я все советские рубли истратил, я даже задачу себе поставил – истратить их все, и специально подбирал покупки, чтоб у меня не осталось ничего. А тут на выходе, уже после кассы, – советские газеты. «Известия», «Правда» и «Литературка». Но советских денег уже нет, и непонятно, как их раздобыть.
Продавец говорит, что обменного пункта нет. А газеты покупают на те советские копейки, которые у людей случайно остались. Но у меня ни копейки не осталось.
Вдруг вижу – на «Правде» написано: «Газета основана в 1880 году Димитром Благоевым». Понимаю: тут что-то не то.
Пришелица
Сижу и рассуждаю о новой пишущей машинке на основе технологии ксерокса. Долгие технические споры, довольно глупые.
Вдруг в коридоре – почти в дверях комнаты – девушка-девочка лет четырнадцати, в странном старомодном наряде. Серое пальто колокольчиком. Рейтузы.
Беретка. Светлые волосы лапшой. И с беретки тоже свешивается драповая лапша – стиль сороковых. В руках портфель.
Мы все – Оля, Витя (Олин сын) и я – немножко остолбенели.
Вдруг чей-то голос говорит: «Она в окно влезла».
Она тоже на нас остолбенело смотрит, и вдруг бросается бежать к двери, к выходу из квартиры. Я кидаюсь ей вслед, не зная, что буду делать – надо ее задержать, да? Я хватаю ее за руки. Она лениво, но сильно отбивается. Я чувствую «запах девочки», запах немытой восьмиклассницы.
Барельеф
Мы с Андреем Колесниковым делаем нечто вроде барельефа из фигур-кукол. Прибиваем их мелкими гвоздями к фанере. Не за руки-ноги, а за одежду. Две куклы – милиционер и пионер. Потом оказывается, что они живые.
Комедия
Вышел купить овощей на лотках, случайно взял с собой Олину сумку. Купил что-то, кладу в сумку – вижу, там ее ключи. Звоню ей сказать, чтоб не искала ключи по всему дому, – я знаю, что она собиралась уходить. Хочу сказать, чтоб дождалась меня, я очень скоро буду.
Звонок ее мобильника раздается в сумке, которую я держу в руках. Никакой досады, просто смешно.
< У меня довольно давно уже был такой случай: человек ушел, забыв портфель в редакции. Я набираю его номер, чтоб он вернулся, – и слышу, как звонит мобильник в его портфеле. >
Притча
Приснилось, что орехи и цукаты просыпал из пакета на пол.
Думаю, надо ли их подбирать, и как это сделать, и не лучше ли их веником на совок и в ведро? Я потому сомневаюсь и колеблюсь, что они не рассыпались по всему полу, а лежат небольшой горкой. То есть, думаю я, те орехи и цукаты, которые на вершине этой горки, которые не коснулись пола, вот их можно подобрать и спокойно съесть.
Во сне я вспоминаю переводчика Игнатия Ивановского, как он рассуждал про переводы Киплинга. Он сказал так: «Киплинга можно читать в любом, самом плохом переводе, и всё равно будет неплохо. Вот, представь себе, целую телегу душистой лесной земляники высыпали кучей в грязную помойку. И некоторое время эту землянику можно будет есть. Из середины кучи».
Второй сон. Был ли Сократ?
На кафедре классической филологии обсуждают диалоги Платона. Кто-то говорит, что и Сократ, и все его ученики – это художественные образы, чистый вымысел Платона.
Лебедь и Путин
Путин говорит Лебедю:
– Будешь президентом после меня. Если любишь Россию – соглашайся!
Лебедь извиняется, объясняет, что он уже умер.
Второй сон. На вырост
Девочка лет десяти в клетчатом бело-красном платье.
Видно, что платье ей мало.
< Это мне снится в поезде; еду в Воронеж. >
Дисциплина
Кто-то дает мне почитать рецензию на книгу «Любовь, дисциплина и телесные повреждения». Из рецензии совершенно неясно, что это за книга, о чем она. С тоской думаю, что эту книгу придется прочитать или хотя бы проглядеть. И тут вспоминаю – во сне! – что это сон.
И спокойно сплю себе дальше.
Ночь