Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 37

– Я думаю, Шана права. Кто-то пытается убить Честера Редлифа.

– Шана – девушка, которая собирается выйти замуж за молодого Честера?

Джек помялся.

– Не уверен, что она собирается за него замуж.

– Как так? Неужели твое появление в двухместном кабриолете так потрясло ее, что она передумала?

– Я думаю, кое в чем она все-таки ошиблась.

– Слушай, я вот складываю два и два, и…

– Надеюсь, что получается у тебя пять. Так оно и есть. Ты не хотел бы приехать в Виндомию?

– Меня не приглашали.

– Ты должен признать, что совпадений слишком уж много.

– Действительно, многовато.

– И тебе проще говорить на равных с Честером Редлифом.

– Мне? Маленькому человечку? Да как я могу говорить на равных с изобретателем идеального зеркала? Или ты думаешь, что я тоже что-то изобрел?

– Перестань, папа. Я всего лишь мальчишка. – От холодного ветерка Флетч вновь поежился. – Какой у меня жизненный опыт?

– Прежде всего, я должен устроить твою мать.

– Я пытаюсь предотвратить убийство и не думаю, что в моем распоряжении много времени.

– Ну, не знаю. Посмотрю, что можно сделать.

– Хорошо. Мама не страдает отсутствием аппетита?

– Старайся не бить зеркал, – напутствовал его Флетч.

– Флетч? – Прошло уже много времени, но Кристел и Флетч – последний уже клевал носом – все еще разговаривали на стоянке мотеля. Из ресторана мотеля доносилась музыка. – В чем разница между толстыми и тощими?

– Толстые больше весят? – вопросительно ответил Флетч.

– Я серьезно. Дело, наверное, не в широких костях. Вот у меня кость узкая. И не в железах. Тут можно воспользоваться хирургией.

– Генетическая наследственность?

– Среди моих родственников толстяков не было. Таких, как я.

– Я думаю, тут есть несомненная связь с тем, что человек кладет в рот. Ты согласна?

– Это я знаю. Но почему ты кладешь в рот одно, а я – другое.

– Мне не по себе от ощущения сытости. А вот тебе это нравится.

– Я понимаю. Тебя тошнит от всех этих пакетов с едой, которыми заставлен кузов. Ты морщишь нос всякий раз, открывая для меня очередной пакет.

– Морщу?

– Именно. Морщишь и отводишь взгляд. Почему еда, которая так нравится мне, вызывает у тебя отвращение?

– Привычка, наверное Мы все рабы наших привычек.

– Я думаю, причина глубже.

– Однажды я слушал лекцию одного известного профессора Северо-Западного университета, специалиста по вопросам питания. Так он говорил, что у людей в голове пищевой регулятор. И вопрос лишь в том, настроен он или нет.

– И что сие означает?

– Если он настроен, мы становимся более разборчивы в еде, соображаем, сколько и чего нужно съесть, а что уже лишнее. Мы едим высококалорийную пищу, которая вырабатывает много энергии, а мы ее тратим, сжигаем своей активностью. Нужно есть ровно столько, сколько необходимо для выработки этой энергии. Что-то в этом роде. – В углу автостоянки гудел двигатель восемнадцатиколесного трейлера, иной раз перекрывая музыку. – Точно не знаю. А почему ты спрашиваешь меня?

– Я задавала этот вопрос специалистам.

– Ты им платила, а потому их ответы нельзя считать объективными.

– Флетч? У меня психическая болезнь?

– Кристел, уж с головой-то у тебя все в порядке. Умная, рационально мыслящая женщина.

– Тогда почему же я такая? Что рационального в моей прожорливости? Какой в этом смысл?

– Не знаю.

– Я хочу сказать, неужели тощим известно что-то такое, о чем не знают толстые?

– Думаю, тощие что-то такое знают.

– Пожалуйста, скажи, что именно.

– Тощие иначе определяют голод. Я думаю, они знают, что зачастую голод в твоем понимании на самом деле является пищевым похмельем. Ты замечала, что, поев плотнее, чем обычно, ты вскорости начинаешь испытывать голодные спазмы?

– Да. Постоянно замечаю.

– Я думаю, если съедаешь больше, чем всегда, выделение организмом желудочного сока, ферментов увеличивается, и, перерабатывая пищу в желудке, все эти вещества посылают сигнал в мозг, сообщая, что готовы к переработке новой порции. По-моему, толстые воспринимают этот сигнал как голодный спазм. Тощие испытывают то же самое, но знают, что они не голодны, так как уже съели больше, чем следовало.

– То есть голод, который я ощущаю, ненастоящий?

– Нет. Ложный. Тебе просто кажется, что он настоящий.





– А в действительности я не голодна?

– Разумеется, нет.

– Ты это где-то вычитал?

– Нет. Просто мне часто приходилось не обращать внимания на голод, и я пришел к выводу, что первые голодные спазмы не настоящие. Они ничего не значат.

– Синдром китайской пищи.

– Китайская пища очень сытная. Поэтому через час ощущаешь голодные спазмы. Но в действительности в дополнительной еде необходимости нет.

– А как можно определить, что ты и впрямь голоден?

– Можно. Ты начинаешь испытывать недостаток энергии. Вот тогда надо что-нибудь съесть, но не сладкое, а калорийную пищу, чтобы восстановить запас энергии. Надо знать, сколько и чего необходимо съесть, чтобы произвести ровно такое количество энергии, которое потрачено за день, и именно столько и съедать.

– И забыть о чувстве голода.

– Что-то в этом роде Я не знаю, о чем говорю Я об этом думал, пока мы ехали, думал о тебе. Может, причины того, что ты такая толстая, надо искать в психологии. Я знаю, что ты не чокнутая. Но, возможно, все идет от головы. Ты неправильно оцениваешь свои ощущения Именно это имел в виду профессор, говоря о регуляторах.

– Пищевых регуляторах.

– Вот-вот Мы по-разному думаем о еде. Возьмем человека, который вечером перебрал спиртного, а утром с похмелья вновь берется за стакан. Это же бессмысленно. Совсем не обязательно пить только потому, что печень или другие органы готовы к переработке алкоголя.

– Голодные спазмы – пищевое похмелье, – подвела итог Кристел. – Наверное, это я и хотела услышать.

– Ты спросила – я ответил. Я ничуть не лучше тебя. Только смотрю на еду иначе.

– Может, потому, что в прошлом тебе пришлось испытать настоящий голод.

– Может.

– Интересно, а я вот была хоть раз по-настоящему голодна?

– Скорее всего нет.

– Зато мне постоянно хочется есть.

– Это не голод.

– Может, тебе написать книгу о диетах, Флетч?

– Думаешь, ее кто-нибудь купит?

– Книги о диетах продаются лучше всего. Наряду с поваренными книгами.

– Я об этом ничего не знаю.

– Других это не удерживает от написания книг по диетам.

– Я лишь размышлял об этом. О тебе. Может, за тебя.

Зажужжал телефон. Он взял трубку.

– Слушаю.

– Флетч, опять звонил этот мистер Мортимер.

– Это Кэрри, – объяснил Флетч Кристел. – Звонит с фермы.

– Он настроен очень решительно.

– Это его обычное состояние, – согласился Флетч.

– Он требует, чтобы ты держался от него подальше. Ты далеко от его тренировочного лагеря?

– Да нет. Три часа езды. Около девяти утра будем на месте.

– Флетч, он не хочет, чтобы ты приезжал.

– Наоборот, хочет. Меня все любят. Я тебе об этом говорил.

– Он тебя ненавидит!

– Это все выдумки.

– Он считает, что ты загубил ему жизнь.

– Как я мог такое сделать? Я лишь помог ему отправить за решетку всех его друзей. Чего ему из-за этого расстраиваться?

– Он говорит, что ему пришлось бежать, чтобы остаться в живых. Из мира бокса в коровий рай. Из Нью-Йорка в Вайоминг. Его тошнит от коров и бычков. Он одинок, обозлен…

– И настроен решительно. Это мне известно.

– Флетч, он позвонил уже в седьмой или в восьмой раз. Предупреждая, что ты должен держаться от него подальше. Слышал бы ты его голос!

– Слышал.

– Я думаю, тебе следует отнестись к этому серьезно.

– Полностью с тобой согласен.

– Это же безумная идея – везти толстую женщину в тренировочный боксерский лагерь.

– Многие мои безумные идеи реализовывались на практике.