О детях и прочей нечисти

   Мы довольно резво добегаем до шатров и видим там эпическую картину: Кир в окружении местных собак одной рукой вцепился в ошейник рвущегося в бой Филина, другой сжимает какую-то длинную железяку и грозит ею пастушьим собакам.

   Азамат выкрикивает раскатистую команду, так зычно, что эхо от гор возвращается. Местные псы поджимают хвосты, отбегают и ложатся. Филин облизывается, садится и машет хвостом, как ни в чём не бывало.

   -- Давай-как его на поводок, -- уже человеческим голосом предлагает Азамат.

   Кир косится на него с таким видом, что если бы у него был хвост, обязательно бы поджал, но поводок достаёт.

   -- Да сам уже понял, -- бурчит под нос.

   -- Ишь ты какой у вас пёс! -- ахает пастух. -- Никак худульский горный?

   -- А то! -- ухмыляется Азамат. -- Дворняг не держим.

   -- Вот это кто-то одарил своего Императора! -- продолжает восхищаться пастух, обходя вокруг Филина, который склонил голову набок и смотрит вопросительно, мол, чего ходишь, может, вкусное что предложишь?

   -- Это князя пёс, -- качает головой Азамат.

   -- И где ж вы его взяли, Нойн-хон? -- допытывается пастух.

   -- Нашёл в лесу, -- кратко отвечает Кир. -- Мамку медведь задрал.

   Пастух отрывается от созерцания пса и переключается на Кира.

   -- Одна-ако, Нойн-хон хорошо знает леса...

   Кир ощетинивается и отворачивается.

   -- Ладно, -- прерывает их Азамат. -- Ты хотел нам показать жеребца. Пойдёмте, а то уже за полдень.

   -- Так Филин -- породистый? -- спрашиваю я Кира.

   -- Угу.

   -- А что, это какая-то редкая порода? -- продолжаю я.

   Кир смотрит на меня, как будто заподозрил у меня Альцгеймера.

   -- Естественно. Это же худульский горный пёс.

   -- А чего Гхан с ним так обращался тогда? -- недоумеваю я. -- Он ведь дорогой, наверное.

   -- Ну я что, дурак, Гхану говорить, что у меня пёс породистый! Он бы его продал сразу и всё. Я и сам двух других щенков продал, которых нашёл.

   -- А, так Гхан не знал?

   -- Конечно, нет, -- нетерпеливо вздыхает Кир. -- С его ногой только в окна заглядывать, смотреть, как богатые люди живут!..

   Кир осекается, поняв, что ляпнул лишнего. Я кладу ему руку на плечо.

   -- Азамат работает над тем, чтобы в приютах стало лучше жить.

   -- Знаю, -- буркает Кир и поддёргивает поводок покороче, чтобы Филин не запутался в лошадиных ногах вокруг.

   -- Ну вот, например, -- громко произносит пастух, останавливаясь около горы рябого меха. -- Второгодочка, быстрый, как стрела. Небольшой, мальчику подойдёт.

   -- Мы не на год коня подбираем, -- замечаем Азамат. -- Князь скоро с меня ростом будет, куда ему небольшого конька?

   Скотина обиженно фыркает. Кир старательно изображает, что его это всё не касается.

   -- Ну вы хоть прикиньте... -- разводит руками пастух. -- Зверь-то правда хороший. Давайте я собачку подержу.

   Кир хмурится и отдаёт поводок Азамату. Обходит лошадь спереди, трогает за морду. Мне даже на это смотреть страшно -- щас этот конь его как укусит! Но ничего, вроде обошлось. Кир кладёт руку скотине на хребет, примеривается и запрыгивает. Конь оборачивается посмотреть, что это за дрянь прилипла у него к спине. Кир отдаёт тихую команду, и конь нехотя трогается с места. Филин понимает, что хозяин уезжает без него и заливается испуганным лаем. Со стороны шатров ему откликаются местные. Алэк решает немного похныкать.

   -- Спокойно! -- с нажимом приказывает Кир. -- Я никуда не ухожу.

   Лучше всего это действует на Алэка. Мы с Азаматом хихикаем.

   -- Ишь ты, как пёс переживает, -- раздаётся у нас за спиной голос другого пастуха, который с севера.

   -- Да, они такие друзья, звездолётами не растащишь, -- довольно отвечает Азамат, не отвлекаясь от созерцания Кира на коне.

   Северянин здоровается со мной и присматривается к Филину.

   -- Неужто худульский горный?..

   -- Он самый! -- поддакивает второй пастух.

   -- Вот это да... За сколько ж вы его купили, Ахмад-хон? Если не секрет?

   -- Его сын в лесу нашёл, -- бездумно отвечает Азамат, внимательно следя, как Кир спорит с конём о скорости перемещения. Животное ленится переходить на галоп.

   Пастухи переглядываются. Я с интересом изучаю их мимику -- вроде как свои люди, не станут же они красть собаку своего князя, правда? Но какой-то заговор тут явно происходит.

   Кир возвращается рысью и спрыгивает с лошади.

   -- На этом ездить -- только ругаться, -- сообщает он.

   -- А, так вам послушного надо? -- с плохо скрываемой усмешкой спрашивает северянин. -- А мы думали быстрого...

   -- Ему хорошо бы неленивого, -- отрезает Азамат. -- Конь должен сначала переходить на галоп, а потом уже спрашивать, зачем. А этот только и оборачивается, мол, уверен наездник? А может, ещё порысим?

   Кир улыбается в воротник, пастухи снова переглядываются. Да что такое, не пойму?

   Пастух-северянин подводит нас к другому коню, побольше. Мне против света вообще не видно, где он там заканчивается. Шерсть у него белая с серым. Наверное, если бы был короткошёрстным, был бы в яблоках, а так просто рябой. Кир рассматривает его безо всякого энтузиазма, выслушивая похвалы пастуха. Как и с первым, знакомится, погладив по морде. Потом заходит с боку, подпрыгивает, чтобы дотянуться до хребта и подтягивается на руках. Конь издаёт возмущённое кудахтанье и дёргает с места куда-то в бескрайние просторы. Киру удаётся его притормозить примерно через полкилометра.

   Азамат качает головой.

   -- Вы чего, лошадей нормально объездить не можете? Куда это годится?

   -- Да он послушный, только пугливый немного, -- оправдывается северянин.

   -- Да? -- грозно переспрашивает Азамат. -- И почему ты решил, что сыну Императора подойдёт пугливая лошадёнка? Мне что, приплатить вам нужно, чтобы лучшего коня получить?

   Кир возвращается и спрыгивает на землю, даже не пытаясь высказаться по поводу лошади: Азамат и так за него говорит.

   -- Ну, ну, не кипятитесь, Ахмад-хон! -- пастух поднимает ладони. -- Давайте я вам самого-самого послушного коня покажу. Вот, пожалуйста.

   Он подзывает зеленовато-бурую скотинку с несчастными глазами. Кир глубоко вздыхает и тихо-тихо говорит:

   -- Отец... А можно мне... покрасивее?

   Азамат хмыкает и хлопает Кира по плечу.

   -- Пройдись-ка ты вокруг, сынок, да присмотри себе сам какого хочешь.

   Кир забирает у него Филина и уходит в гущу лошадей, а мы остаёмся отчитывать пастухов. Минут через пятнадцать ребёнок возвращается верхом и вполне довольный. Скотина под ним чёрная с ярко-рыжими гривой и хвостом, как у моего Пудинга, Филин трусит рядом, довольно погавкивая.

   -- Вот, -- Кир демонстративно объезжает вокруг нас. -- Этого хочу.

   Азамат хлопает коня по шее.

   -- Да, неплохо, неплохо. Полуторалетка, да?

   -- Ему год и семь, -- говорит пастух-долхотчанин. -- Но этот с норовом, абы кого к себе не подпускает.

   -- Сын у меня тоже с норовом, -- усмехается Азамат. -- Достойная пара.

   Кир напрягается, пытаясь понять, похвала это была или укор.

   -- Хороший, хороший, -- заверяю его я. -- Ты, Кир, я смотрю, вообще со зверьём легко ладишь.

   Ребёнок смущённо кивает.

   К нам приближаются остальные два пастуха, наконец-то сладившие с шатром.

   -- Здоровья вам, Ахмад-хон, Хотон-хон, -- в унисон желают они, кланяясь. -- Извините, что сразу не подошли, -- продолжает один. -- Видите, на этом ветру чуть крышу не унесло.

   -- Да я смотрю, она у вас закреплена как-то хлипко, -- замечает Азамат. -- Так на малых шатрах крепят, на большом и не будет держаться. Вы бы...

   Дальше он пускается в объяснения технологии, которых я не понимаю, так что я переключаюсь на Кира. Он довольно гладит по гриве своего нового коня.

   -- А тебе не нравятся такие серебристые, как у Азамата? -- спрашиваю.