Страница 77 из 198
-- Ты ещё не проголодался? -- спрашиваю.
Он вздрагивает и мотает головой.
Мы продолжаем заниматься своими делами до обеда, потом втягиваемся в дом.
Азамат приходит с работы вымотанный, но полный энтузиазма.
-- Милый, ты не устал? -- спрашиваю заботливо. -- Что-то выглядишь неважно.
-- Ну так я уж двенадцать часов на ногах! -- отвечает он. -- Ничего, переживу! Кир, как твои успехи?
Кир как раз собирался сунуть ложку в рот, но быстро кладёт её обратно в тарелку.
-- Я всё прочитал и переписал десять страниц, как вы велели.
Вздыхаю. Это не ребёнок, а солдат какой-то. И ведь не скажешь, что Азамат особо грозен или требователен, не орёт, не наказывает. Кстати, вначале, кажется, Кир был с ним на "ты". Видимо, титул с "тыканьем" не сочетается.
Вечером, когда Азамат отпускает Кирову душу на покаяние и приходит ко мне под бок, я снова делаю попытку воззвать к разуму.
-- Азаматик, мне кажется, всё-таки противоестественно для мальчика так усердствовать. Я боюсь, как бы он не заболел. Да и ты сам при таком графике долго ли выдержишь?
Азамат обнимает меня и целует, сонно бормоча:
-- Ничего, вот поедем на инспекционный выезд, тогда и отдохнём оба.
На этом он благополучно засыпает. О-хо-хо. Что-то многовато у нас планов на этот выезд, успеть бы всё и не умереть. Как бы и правда к Алтоше идти не пришлось. Хотя я сомневаюсь, что в случае чего у него получится достучаться до Азамата, если уж у меня не выходит.
За завтраком Кир выглядит странно и периодически забывает, зачем у него в руке ложка. Похоже, встал ни свет ни заря и теперь ничего не соображает. Уложить его обратно не представляется возможным, но надо хотя бы проветрить. Как раз у меня вызов подвернулся.
-- Мне сегодня понадобится твоя помощь, -- говорю.
Кир несколько оживляется.
-- Какая?
-- У брата Азамата дочка заболела, я пойду её лечить. Но этот самый брат, Арон, всё время лезет под руки и боится всяких процедур. Мне нужно, чтобы ты его занял разговором, пока я буду осматривать девочку.
Кир неуверенно кивает.
-- А о чём с ним говорить?
-- Да о чём хочешь. Он занимается разведением элитных овец с супермягкой шерстью, у нас тут все постельные принадлежности от него. Охотиться любит, можешь об этом поболтать. Ещё у него сын есть, младше тебя и странноватый... В общем, ты парень изобретательный, что-нибудь придумаешь.
-- Это надолго? -- хмурится Кир. -- Мне ведь ещё читать...
-- Не знаю, сколько это займёт времени, но я Азамату всё объясню, и он поймёт.
-- Ну хорошо, -- соглашается Кир.
Арон поджидает нас у порога дома жены, нервно топчась на месте, и сразу бросается ко мне.
-- Хотон-хон! Я так рад, что вы пришли! Прямо не знаю, что делать, вы бы её видели, это какой-то кошмар, как же она будет жить, а вдруг это не лечится, жена совсем голову потеряла от горя!..
-- Тихо! -- рявкаю я, прерывая бесконечный словесный поток. -- Вот знакомься, это Кир, ты его ещё не видел. Пошли внутрь.
Арон облегчённо замолкает, явно радуясь тому, что кто-то другой принял командование, и проводит меня в комнату девочки, обставленную в безумных малиновых тонах. Я тут же выпираю их с Киром за дверь и остаюсь с пациенткой один на один -- не будет же сердобольная муданжская мать сидеть с больным ребёнком, ещё заразится...
У девочки оказывается элементарная ветрянка. С точки зрения муданжцев это, конечно, ужасная болезнь -- всё лицо в волдырях, ещё бы. Тем более никто ведь не проследил, чтобы ребёнок не чесался, так что вид и впрямь жутковатый. Ветрянкой муданжские дети болеют редко, и это обычно значит, что иммунитет чем-то ослаблен, в норме-то подобная зараза к ним не липнет. Анализы показывают неправильное питание -- такое впечатление, что девочка завтракает, обедает и ужинает медовыми конвертиками. Я даю ей детскую микстуру от зуда с лёгким снотворным действием, обмазываю заживляющим кремом и иду объяснять Арону про диету и пищевые добавки. Земные иммуномодулянты муданжцам подходят плохо, так что я стараюсь без крайней необходимости их детям не давать. Скорее бы Азамат уже решился вступать в экономический союз, тогда можно было бы дать грант на исследование муданжской физиологии, а так к нам ни от одной приличной лаборатории никто не едет, только миссионеры какие-то всё рвутся.
В гостиной Арон увлечённо демонстрирует Киру звериные шкуры, видимо, охотничьи трофеи. Кир глядит сияющими глазами и вслушивается в каждое слово Арона, травящего охотничьи байки.
-- Этого вот мы с друзьями загнали два года наз... о, Хотон-хон, ну что? -- прерывается Арон, заметив меня.
-- Да ничего страшного, -- говорю. -- Я этим тоже в детстве болела, следов не останется. Вот крем, чтобы лучше заживало, вот снадобье, чтоб не чесалось.
Арон вздыхает с облегчением.
-- Ой, спасибо, Хотон-х...
-- Хуже другое, -- перебиваю его мрачным тоном. -- Проследи, пожалуйста, за тем, что твоя дочь ест и сколько, иначе она так и будет болеть. Сейчас я тебе выведу допустимое меню для этого возраста.
Сажусь и открываю бук.
-- Как же я прослежу? -- удивляется Арон. -- Она ведь с женой живёт, с ней и ест.
-- Как хочешь, так и проследишь, -- кривлюсь я. -- Если твоя жена ест то же, что твоя дочь, то проживёт недолго. Прикажи повару готовить то, что я напишу... Вообще, где Алтоновч-то?
-- У себя наверху...
-- Ну так веди её сюда, будем разговаривать.
Арон растерянно кивает и убегает вверх по лестнице. Я киваю Киру.
-- Ну как?
-- Нормально, -- пожимает плечами ребёнок. -- Сначала он всё рвался к вам посмотреть, что вы с его дочкой делаете, но потом я спросил про охоту, и он про дочку забыл, стал мне рассказывать... Обещал меня с собой взять в следующий раз, если отец отпустит.
-- Азамат и сам хотел с тобой на охоту сходить, -- припоминаю. -- Наверное, можете и втроём.
Наверху слышатся шаги, и к нам спускаются Арон с женой. Она сегодня в бирюзовом, и как всегда платье, диль и косынка чуть-чуть не совпадают по тону. Интересно, это индивидуальный стиль такой или она просто сама ткани красит, а пропорции забывает?
-- Она заразная? -- нервно спрашивает Алтоновч, косясь на дверь дочкиной комнаты.
-- А вы этим не болели? -- отвечаю вопросом на вопрос.
-- Конечно нет! -- в ужасе отрицает Алтоновч.
-- Тогда заразная, -- с плохо скрываемым злорадством киваю я. Конечно, раз Алтоновч не болела, значит, у неё достаточно сильный иммунитет. С другой стороны, может, в детстве и был сильный, а сейчас если она одними плюшками питается, то и вместе с дочкой заболеть может.
-- Расскажите мне, пожалуйста, что вы едите, -- предлагаю я, открывая файл с историей болезни.
Алтоновч таращится на меня во все глаза.
-- А вам зачем?
-- Затем, что ваша дочка заболела из-за неправильного питания.
-- Так что, её не кормить, что ли?
Я роняю голову на клавиатуру. Кир хихикает в углу.
Мы покидаем дом Алтоновч примерно через час, с трудом общими усилиями убедив её, что питаться одним сладким нельзя не потому, что мужу жалко денег. Кир похихикивает, я пихаю его локтем в бок.
-- Не смешно, -- говорю, улыбаясь. -- Угробит ведь ребёнка.
-- А если не угробит, вырастет ещё одна такая же тупая корова, -- пожимает плечами Кир. Я хмурюсь.
-- Алтоновч, конечно, не слишком одарённая женщина, но не мог бы ты выражаться повежливее? Арон не обрадуется, если узнает, что ты так говоришь о его жене.
-- Простите, -- ворчит Кир, вжимая голову в плечи.
Ну отлично, теперь он расстроился. А я-то радовалась, что удалось его немного развеять. Однако эта мысль держится у меня в голове недолго, потому что я вдруг озадачиваюсь вот чем: муданжские девочки до замужества обычно живут с матерями. Хотела бы я посмотреть на статистику детской смертности. Есть у меня подозрение, что для мальчиков и девочек она неодинаковая. А если так, то, значит, взрослых женщин на Муданге должно быть заметно меньше, чем мужчин. Отсюда и отношение к ним... М-да, порочный круг.