Страница 71 из 198
-- Обязательно, -- соглашается Азамат. -- Ну ладно, у меня завтра Судный день, так что раньше вечера не освобожусь... Надеюсь, к тому времени погода наладится.
-- Да дождина такой сильный, что долго литься не может, у нас же тут не джунгли! Ну хорошо, до завтра, солнц! Долго за буком не сиди, а то завтра устанешь быстро.
Положив трубку, я спускаюсь к ужину. Там на деревянном столе затейливая вышитая скатёрочка, пиалы стоят -- для еды и для чая. Хозяин извлекает ухватом из печи горшок с чем-то дымящимся.
-- Вы не возражаете, если я с вами за стол сяду? -- спрашивает. -- А то я сам как раз ужинать собирался.
-- Что вы, ничуть не возражаю! -- заверяю я. -- Садитесь, пожалуйста, мне будет очень приятно!
Он бросает на меня взгляд через плечо, странный какой-то, печальный или виноватый, не поняла. Ещё один жизнью обиженный на мою голову, что ли? Надо что-то делать с этими муданжцами, а то прям остров невезения.
Однако кормит обиженный вкусно и о-очень сытно, я даже не осиливаю всю пиалу. И чай у него ароматный. Я отстёгиваю ему от щедрой души комплиментов и задумываюсь о своём. Да так крепко задумываюсь, что ему приходится меня будить, чтобы сказать, что ванна готова. В ванне -- точнее, в огромной кадке с тёплой водой -- я сижу недолго. Согрелась я уже и так, толком отмыться тут не представляется возможным, а спать очень хочется. Выползаю, вставляюсь в чистое, заворачиваюсь в дифжир -- и хоть из пушек палите.
Снится мне, однако, отборная чушь.
Сначала глючится, будто на тумбочку села сова, и давай орать мне в ухо. Пришлось встать, открыть окно (а там холодно, мокро, брр!) и сову подушкой выгнать. Бедная птичка, в такую погоду... Но нечего было орать. Ложусь обратно.
Ложусь, значит, и только собираюсь заснуть, как чувствую что-то у себя на руке. Открываю один глаз. В комнате темно, ничего не видно. Подсвечиваю мобильником -- о, змея. Не ядовитая, мне таких Азамат на Доле показывал, они иногда приходят у домов погреться и мошкару на свету половить. Аккуратно спихиваю скотинку с постели на пол в направлении печки. Туда иди греться, а не ко мне, а то ещё задавлю ненароком.
Сплю.
Просыпаюсь от того, что моё лицо щекочут кошачьи усы. Поднимаю руку погладить -- голова огромная, мех густой. Нюхает меня и мурчит.
-- Хос, я спать хочу, -- бормочу. -- Приходи завтра вечером... Мы тебе сливок дадим...
Голова отодвигается, я снова отрубаюсь.
И в таком вот духе всю ночь.
Просыпаюсь я, правда, вполне отдохнувшая и бодрая, хотя обычно такая насыщенность снами означает, что мозг всю ночь работал. Но мозговые дела обманчивы, небось, последние пять минут грезилась бредятина, а всё время до того дрыхла я без задних ног.
Протираю глаза, нашариваю в сумке тёплый диль. Утром печка остывает, и даже в самом прогретом доме становится прохладно. Тем более, у меня занавеска на окне отдёрнута. Служанка заходила, что ли? Зато сразу вижу: гроза кончилась, за окном радостное залитое светом небо и сверкающие мокрые листья. Какие-то фрукты с красными боками висят. Позитив прям с утра!
Вылезаю из-под дифжиров и спускаюсь вниз в надежде на завтрак. В кухне суетится женщина, растрёпанная, как и хозяин, в поношенном диле с закатанными рукавами. Наверное, это и есть та самая служанка. Странно вообще, женщина-прислуга, на Муданге...
-- Доброе утро! -- объявляю я солнечно.
Женщина вздрагивает, резко оборачивается и вытаращивается на меня дикими глазами. Дикими даже не в смысле удивления, а какими-то... не домашними. Ба, да у неё зрачки вертикальные! Ух ну ни фига ж себе меня занесло, у мужика демонесса в слугах! Вон и уши мохнатые, как у Хоса, и коготки выразительные такие.
-- Ой, здравствуйте, -- говорю невпопад. -- А вы хозяйка леса, да?
Она выпрямляется, отодвигаясь от меня насколько позволяет стол у неё за спиной. Я соображаю, что она, наверное, не хочет выдавать, что понимает человеческую речь.
-- У меня есть один знакомый из вашего народа, -- поясняю. -- Так что я знаю, что вы умеете говорить, но другим людям ничего не скажу, не волнуйтесь.
Она неуклюже пожимает плечами и возвращается к своему занятию: достаёт пиалы, наливает мне чаю и накладывает каши с какой-то дичью.
-- Как вкусно! -- радуюсь я. -- Просто потрясающе! А это вы готовили или хозяин?
-- Он, -- тихо отвечает хозяйка леса.
-- Вы, наверное, больше сырое едите, да? -- продолжаю болтать я. Настроение у меня хорошее, и интересно разговорить эту... самочку. Лет ей на вид, как мне, не знаю уж, в каком возрасте демоны так выглядят.
Она медленно кивает. Интересно, давно ли она тут? Что-то непохоже, чтобы она хорошо умела разговаривать.
-- А можно спросить, -- начинаю я, отпивая чаю, -- как так получилось, что вы тут работаете?
-- Котёнком была, мамку убили. Он меня забрал себе.
Мда. Можно было бы догадаться.
-- Ох, мне так жаль! Я вот этого отношения к хозяевам леса совсем не понимаю, можно было бы договориться... Ну он хоть к вам хорошо относится?
Она неопределённо пожимает плечами и одновременно кивает. Потом насторожённо косится на дверь -- теперь уже и я слышу шаги, и хозяин присоединяется к нам собственной персоной.
Вид у него жуткий. Волосы торчат во все стороны ещё хуже, чем вчера, лицо осунулось, под глазами круги, руки дрожат, короче, просто зомби. Я аж подскакиваю.
-- Боги милостивые, что с вами, вам плохо?!
Он замирает, смотрит на меня странно, потом вдруг усмехается, как-то отчаянно.
-- Теперь вы испугались, -- произносит он тихо и опускается на лавку у стола.
Я непонимающе моргаю.
-- Что случилось-то? -- спрашиваю снова. -- Вы заболели?
-- Нет, -- он устало мотает головой. -- Заболел не я.
-- А кто?
-- Моя дочь, -- ещё более упавшим голосом сообщает он.
-- И где она?
Молчит.
-- Я говорю, где она? Я целитель, я могу помочь!
-- Я знаю, что вы целитель, -- кивает он и снова замолкает.
-- Ну!!! -- подгоняю я.
Он поднимает на меня озадаченный взгляд.
-- А вы что, согласны её лечить... просто так?
-- Вообще я за деньги работаю обычно, но, я думаю, мы можем обойтись взаимозачётом...
-- Но вы в принципе согласны?! -- он прямо вцепляется в меня взглядом, весь подался вперёд и как-то ожил. У муданжских мужиков родительские чувства всё-таки очень сильно развиты.
-- Ну конечно, это же моя работа... А что с ней?
-- Не знаю, -- он вскакивает. -- Пойдёмте, я выведу машину...
-- К ней ехать надо? -- переспрашиваю.
-- Да, -- он на секунду теряется. -- Тут недалеко, артун к востоку...
-- Лучше на унгуце тогда, -- я запахиваю диль потуже. -- У меня там всё есть, а перегружать -- только время тратить, да и лететь быстрее, чем ехать.
-- Хорошо, -- растерянно кивает он.
Я выбегаю из дома прямо в тапочках, кроссовки-то остались сохнуть на печке. Хозяин выскакивает за мной вообще босиком. Служанка провожает нас с крыльца ошарашенным взглядом.
Взлетев, мы быстро прикидываем маршрут. Оказывается, неподалёку от дома проходит лесная дорога, вдоль которой и надо лететь. Проще не бывает. Путь занимает минут десять, и вот мы уже в деревне, по виду не сильно отличающейся от той, где я была вчера. Хозяин указывает мне на дом на окраине деревни, очень похожий на его собственный. Рядом с ним мы и приземляемся.
Из дверей выскакивает довольно красивая женщина средних лет в домашнем халате и прямо с порога принимается поливать моего спутника такими отборными выражениями, что Кир начинает казаться мне просто пособием по культуре речи. Однако хозяина это совершенно не смущает. Он в два прыжка оказывается на крыльце и, к моему удивлению, подхватывает супругу на руки.
-- Молчи, безумица! -- восклицает он радостно. -- Я привёз Хотон-хон, чтобы лечить Атех!