Страница 157 из 198
На лай из дальней комнаты выходит Хос в кошачьем обличье, чёрный и хмурый как туча. Открывает огромную розовую пасть и зевает. Филину большего и не надо -- мгновенно затыкается и -- юрк в туннель. Страха как не бывало. Мы с Киром заходимся ещё пуще.
Наш гогот, видимо, окончательно убеждает гостей, что спать кончилось. Дверь распахивается с треском, и взъерошенный Алтонгирел в едва накинутом диле являет нам своё гнев.
-- Вы совсем тут охренели в такую рань так орать?! -- вопрошает он гнусаво.
Похоже, он оправился от вчерашних потрясений. Мы с Киром покатываемся с удвоенным усердием. Хос, которому не нравится, когда у него над головой гнусаво вопрошают, трясёт ухом и лениво шипит. Алтоша замечает его, делает в воздухе еле заметный простому глазу пируэт и как-то неожиданно оказывается за спинкой дивана, на котором валяемся мы с Киром. Понятное дело, нам это членораздельности не придаёт.
-- Вы что, тоже яиц объелись? -- благодушно спрашивает Азамат, выходя из спальни. Он уже умыт, причёсан и одет на работу. А я так надеялась его ещё повалять до ухода...
Из окошка напротив меня высовывается собачья морда и озабоченно тявкает. Метрах в трёх в соседнем витке Алэк приподнимает крышу и машет папе ручкой. В дальнем конце комнаты Айша выпадает из выхода и сдувает с носа наэлектризованную прядь волос.
-- Почему ты не запрещаешь им так шуметь? -- продолжает возмущаться Алтоша из безопасного укрытия. -- Люди же спят!
-- Ладно тебе, -- укоряет его Эцаган, выползая из гостевой комнаты. Он не завитый и от этого выглядит очень непривычно. -- Мы же сами вчера напросились остаться, забыл уже?
Алтонгирел бросает на него быстрый взгляд, по которому понятно, что он всё прекрасно помнит, но предпочёл бы сделать вид, что нет.
-- Ну это же дети! -- вступается трепетный Азамат. -- Им надо побеситься, как же можно такое запрещать?
-- Мне лень, -- отрезаю я. -- Заказывайте завтрак, а то мы с Алэком всю кашу съели и вам не оставили.
К завтраку Филин всё-таки выгоняет Алэка на свет божий и обеспечивает ему более мирные игры: покидать собачке игрушку, например. Алэк очень старательно кидает, только иногда забывает пальцы разжать, а Филин искренне ведётся на ложный бросок. Хос хихикает, не превращаясь, только приподнимает одно мурло и трясёт усами, постепенно засыпая обратно прямо посреди комнаты. Айша, судя по всему, пытается жестами рассказать Киру анекдот, или во всяком случае, что-то очень смешное, но даже его способностей к расшифровке на это не хватает.
-- Когда займёшься подопечной? -- с улыбкой интересуется Азамат у духовника. Улыбка у него этакая покровительственная и немного насмешливая, как у родителя, который спрашивает ребёнка, мол, жеребца завёл, а чистить когда собираешься? Тьфу-ты, эти муданжские аллюзии.
Алтонгирел поджимает губы и косится на Айшу, которая по-прежнему занята невербальным общением с Киром.
-- Не знаю, -- еле слышно произносит он. -- Я не умею учить детей.
-- Ну привет! -- развожу руками я. -- А ради чего тогда вся эта нервотрёпка была? Тебя, вроде бы, никто не заставлял.
-- Я сделал то, что обязан был сделать как порядочный духовник! -- шипит Алтонгирел, защищаясь.
-- Угу, и Совет Старейшин счёл тебя готовым взять на себя такую ответственность, -- киваю я.
Эцаган смотрит на меня укоризненно, мол, что вы его шпыняете, он и так натерпелся.
-- Тебе, кстати, перед Советом ещё надо показываться? -- переводит тему Азамат.
-- Только зайти подписать пару документов, -- поспокойнее отвечает Алтонгирел. -- Что я прошёл испытания, они и так уже знают.
-- Отлично, -- радуется Азамат. -- Я пойду с тобой. Там сегодня один Унгуц на дежурстве. Вот мы сядем все вместе и обсудим, с какого конца тебе браться за дело. Договорились?
Алтонгирел передёргивает плечами.
-- Ни ты, ни Унгуц не духовники, чего вы там наобсуждаете? Только время своё потратишь на меня, как будто мало...
-- Чушь! -- резко обрывает его Азамат, привлекая внимание детей, но продолжает мягче: -- Мы, может, в духовном деле и мало смыслим, но я знаю тебя, а Унгуц знает детей. Вместе что-нибудь да сообразим. Ты взялся за хорошее дело, малыш. Хорошее и трудное. Я понимаю, что тебе сейчас это представляется чем-то неохватным. Но ты не один, малыш, и я хочу, чтобы ты об этом помнил. Вместе как-нибудь справимся.
Алтонгирел молча кивает и отодвигает свой стул.
-- Пойду оденусь, -- бросает он через плечо, удаляясь в гостевую.
-- Спасибо, капитан, -- одними губами произносит Эцаган и вспархивает следом.
-- А-а... сегодня... Старейшина Унгуц ещё не?.. -- запинаясь, спрашивает Кир со странным выражением лица.
-- Завтра первый день, -- качает головой Азамат, заглядывая в календарь в часах. -- Не терпится?
-- Ну... -- Кир пожимает одним плечом.
Позже, когда мужчины уходят, а мы с детьми убираем туннель, странный взгляд Кира становится понятнее.
-- А отец часто Алтонгирела так называет? -- спрашивает Кир как бы между делом, покачивая на коленке дремлющего Алэка.
Мелкий вместо положенных ему одиннадцати часов ночного сна и двух-трёх дневного стабильно спит по шесть-восемь ночью и по четыре-шесть днём. Я уже начала беспокоиться, не нарушение ли это из-за частой смены часовых поясов, но Ийзих-хон заверила меня, что Азамат спал точно так же, хотя никаких разъездов в его жизни тогда ещё не было. Я зарядила Янку изучить, нет ли у других муданжских детей такого же отклонения, но она пока результатов не сообщала.
-- Как так? -- морщу лоб я, выдернутая из размышлений о режиме.
-- Малыш, -- неуверенно произносит Кир.
Я припоминаю, что и правда Азамат так выразился, и меня это тоже несколько удивило.
-- Раньше не слышала, -- говорю, -- но он его знает с четырёх лет. Наверное, старая привычка. Айша-хян, можно тебя попросить отвести Филина на конюшню? А то он один мимо Хоса никогда не пройдёт.
Хос по-прежнему дрыхнет посреди комнаты. Идеи Азамата перевести его на дневной образ жизни пока что не увенчиваются успехом.
-- Пускай силу воли вырабатывает, -- усмехается Кир, приваленный Алэком.
Айша всегда рада быть полезной -- кивает с энтузиазмом и аккуратно, вдоль стеночки выводит Филина в коридор.
-- А ты думал, это только твоё прозвище? -- спрашиваю я, когда за ней закрывается дверь.
-- Ничего я не думал, -- отнекивается Кир.
-- Азамат тебя очень любит, -- на всякий случай напоминаю я. -- Он бы тебе сто тысяч прозвищ напридумывал, но боится, что засмущает.
-- Не-не-не, не надо! -- ужасается Кир, видимо, представив себе все сахарные эпитеты, которые способен породить ум, натренированный образованием в области народного творчества.
Я усмехаюсь, припоминая, как Азамат высказался насчёт Кира, когда расписывал Аравату права и обязанности. У ребёнка тогда глаза были больше лица и абсолютно стеклянные.
Кир, похоже, вспомнил этот же эпизод, потому что следующим номером интересуется у меня всё в том же якобы беззаботном тоне:
-- А он точно мой отец?
Я поднимаю брови.
-- Да, Кир, конечно. Хочешь, я тебе тесты покажу?
-- А я в них пойму чего-нибудь? -- колеблется он.
-- Ну я-то нужна зачем-то, наверное, -- усмехаюсь.
-- Чтобы было хорошо? -- заискивающе подсказывает он.
Я смеюсь, стараясь не разбудить Алэка, встаю и обхожу диван, чтобы принести бук с тестами, по дороге наклоняюсь и целую Кира в макушку. Вернувшись, подсаживаюсь поближе, открываю крышку бука и принимаюсь объяснять азы генетики. Кир внимательно слушает, пристроив голову мне на плечо. Алэк сопит у него на коленях, подёргивая ножками -- днём его наша болтовня только убаюкивает.
Нашу идиллию нарушает звонок Орешницы.
После долгих реверансов и заверений, что я рада её слышать и у меня есть время поболтать, она всё-таки доходит до сути звонка: