О детях и прочей нечисти

   Оказавшись в лесу, Хос немного отходит и принимается петлять между деревьями, принюхиваясь и прислушиваясь. Телохранители пытаются за ним следовать, но там, где Хос спокойно проходит по насту своими большими мягкими лапами, мужики в сапогах проваливаются по колено, создавая много шума. Хос утробно рыкает, и телохранители быстренько возвращаются к кромке леса.

   -- Мы так не можем, Ахмад-хон! -- жалуется один.

   -- В лесу его нечего стеречь, -- отстранённо произносит Азамат, всматриваясь в чащу, где бродит Хос. -- Там ему некого бояться. Вот в городе -- да.

   -- Ничего если я превращусь? -- гнусаво кричит Хос из-за сугроба. -- Мне так будет удобнее!

   -- Давай! -- разрешает Азамат.

   -- О боги, он ещё и разговаривает! -- в ужасе стонет один из "смелых".

   -- Естественно, -- авторитетно подтверждает Кир. -- Мы б не стали немого нанимать.

   -- И крестиком вышивать умеет, -- тихо замечаю я, так что слышит меня только Азамат, и удивлённо поднимает брови. Я отмахиваюсь.

   Хос меж тем, судя по скребущему звуку, вскарабкивается на дерево и продолжает движение с ветки на ветку, быстро уносясь вдаль.

   -- Да он так сбежит, -- замечает ещё один местный.

   -- Нет, ему это низачем не нужно, -- мотаю головой. -- И в вашем лесу он ничего не забыл.

   До нас доносится птичий щебет -- это зимней-то ночью.

   -- Он там чего, поохотиться решил? -- хмыкает Кир.

   Щебет сменяется на совиное уханье.

   -- Я думаю, он разговаривает с птицами, -- замечает Азамат.

   Мы успеваем как следует промёрзнуть, притоптать снег, сплясать вприсядку и согреться к тому моменту, как Хос наконец возвращается. Он появляется почти на самой макушке высоченного дерева чуть в глубине, отталкивается и планирует по дуге, расправив кожистые складки на боках, и приземляется точнёхонько в центр вытоптанного круга. Наши спутники валятся в снег спиной вперёд и отползают на пару метров, пока Хос отряхивается и превращается обратно.

   -- Ну как? -- интересуюсь я, поправляя на нём задравшуюся куртку.

   -- На этом куске что хотите можно, -- отвечает Хос, немного запыхавшись. -- Вообще никто не живёт. Даже птицы не залетают. Но для людей может быть опасно.

   -- Почему? -- хмурится Азамат.

   -- Для всех опасно, -- пожимает плечами Хос. -- Птицы глупые, плохо объясняют. Я так понял, кого-то тут убили в прошлом году. В смысле, человека.

   -- Ого! -- Азамат сдвигает брови. -- Ну-ка, господа хорошие, вспоминайте, у вас тут городок маленький, обо всех смертях знаете. Кто это мог быть?

   Местные вылезают из сугробов и растерянно переглядываются.

   -- Не знаем, Ахмад-хон. У нас в прошлом году никого не убивали. У одного мужика мать умерла от болезни, так не в лесу, а дома. Её по всем правилам проводили.

   -- Слушай, Хос, -- интересуюсь я, -- а почему зверьё не живёт там, где человека убили?

   -- Если просто человека -- это всё равно, живут. А тут такого... как это называется... Ну как девчонка та, которая молчит.

   -- Духовника? -- удивляюсь я.

   -- Знающего? -- переспрашивает Азамат.

   -- Вроде того, -- кивает Хос.

   -- Так духовника или знающего? -- с ухмылкой уточняет Кир. -- Большая разница, знаешь ли.

   -- Поди птицам объясни эту разницу, -- фыркает Хос. -- Мне показали место, где она лежит. Я там порылся, но всё мёрзлое, запаха нет.

   -- Она? -- замечает Азамат.

   -- Да сказали самка, да ещё опасная.

   -- Ну тогда точно не духовник, -- басит самый крупный мужик.

   -- Да это должно быть знающая из леса, говорили ведь, что за рекой живёт какая-то! -- вспоминает другой.

   -- Точно, -- соглашается первый. -- Говорили же, что она старую Сойку до смерти-то и довела. Вот ведь!

   -- Понятно, -- заключает Азамат. -- Но на том месте, где лежит знающий, нельзя никакого производства строить. Молодец, Хос, что разузнал, а то было бы тут... До весны вы её не найдёте, так что надо другое место для лесопилки присматривать. Прогуляемся подальше?

   -- Я, пожалуй, домой пойду, греться, -- заявляю я. -- Надеюсь, вы справитесь. Кудряшу позвоню, надо же убийство расследовать.

   -- Знающей-то? -- кривится крупный мужик. -- Да кому она нужна?

   Я строю рожу и предоставляю Азамату отвечать на этот вопрос.

   Домой в данном случае -- это на постоялый двор, который в день нашего приезда выскребли до такой степени, что даже слой дерева с пола и стен срезали. Первую ночь пришлось проветривать, потому что ароматные моющие средства в смеси с инсектицидами -- это тот ещё запашок. Но сейчас там довольно приятно, внизу в гостиной сидят малочисленные, но очень довольные чистотой гости, добродушно таращатся на меня сквозь пивные кружки. Я не иду наверх, потому что там вечером так натоплено, что сауна не нужна.

   Эцаган случаем интересуется вяло. Знающих он, как и все муданжцы, не любит, и тратить ресурсы на то, чтобы найти убийцу, не очень хочет. Однако всё же за дело берётся, потому что от Алтонгирела знает, что погибший насильственной смертью знающий и после смерти будет чинить беды, если не разобраться. Да и тело найти надо, не оставлять же опасное место. Чем именно опасно такое место, Эцаган объяснить затрудняется, но об этом он тоже от Алтоши слышал, а значит, это не просто поверье.

   Наш разговор по буку неожиданно прерывает Тирбиш, позвонив мне на телефон. У него внезапно заболела мать, её забрали в Дом Целителей, а отец в отъезде вместе со старшими братьями, и с мелюзгой совершенно некому сидеть. Проникшись ситуацией, я, конечно, отпускаю Тирбиша домой, даже вызываю ему казённый унгуц. И только потом осознаю, что Алэк таким образом остаётся с одним Ароном, если не считать неизвестного с ружьём.

   Я звоню Арону и полчаса компостирую ему мозги по поводу безопасности и ухода за ребёнком, заставляю записать список всех окон, дверей, балконов и канализационных труб, через которые можно хотя бы теоретически проникнуть в дом. Требую, чтобы он прошёлся с планшетом и показал мне по видео, как он всё запирает. Когда заканчиваю, аж пот по лицу течёт, так напряглась. Ну ладно, ночь должны пережить, а завтра уже и мы вернёмся.

   Азамат с Киром и Хосом приходят глубокой ночью, ледяные и голоднющие, но вполне довольные. Хос насторожённо обнюхивает помещение и косится на других постояльцев, но уже не так нервничает, как вначале.

   -- Азамат, твой брат ведь может нормально присмотреть за Алэком, да? -- жалобно спрашиваю я.

   -- Конечно, -- без тени сомнения отвечает муж, снимая с моих плеч гору-другую. -- А почему такой вопрос?

   Я объясняю про Тирбиша.

   -- Вот как... -- понимающе кивает Азамат. -- Ну ничего, мы завтра пораньше вылетим, быстренько в сад зайдём, с Хависом раскланяемся, и домой.

   -- Ой ещё же в сад! -- вспоминаю я, морщась. -- А там же Ирлик будет! Это навсегда! Может, ну его?

   -- Договорились вроде бы, -- пожимает плечами Азамат. -- Подводить бога -- нехорошо. Попробуй ему позвонить, что ли...

   Я пробую, но Ирлик не принимает вызов. То ли не научился ещё, то ли не дома. И что у него за дела такие срочные возникли? Надеюсь, нас он не собирается в них втягивать.

   -- Не переживай, -- успокаивает меня муж. -- Арон прекрасно справится, у него своих детей двое. Всё будет хорошо с нашим мальчиком.

   Я киваю, но на душе у меня как-то не очень радужно.

   Глава 30

   Утро не откладывается в моей памяти, потому что когда Азамат говорит "пораньше", это значит, что поспать вообще не удастся. Я утешаю себя тем, что до дома по-любому высплюсь, если только не накручу себя на бигуди из-за Алэка. Но вообще большой плюс выездов -- это что спишь на них, как убитый.

   Мы приземляемся на ту же полянку, и Хавис уже поджидает нас неподалёку. Стоит неподвижно, скрестив руки и с интересом наблюдает, как мы садимся, поднимая облака рассыпчатого снега.