Страница 140 из 198
-- Так? -- спрашивает Азамат.
-- Мрры-мррря, -- говорит Хос и вытягивает голову вперёд.
-- Ты не мог бы превратиться? -- слегка раздражается Азамат. -- И проснуться? А то я немного чувствую себя идиотом, спрашивая дорогу у сонного кота.
Хос фыркает, но превращается.
-- Говорю, поглубже в лес надо. К горам он редко подходит. Там свои хозяева.
-- Тогда ищи поляну, потому что между ёлок мы не втиснемся, -- отвечает Азамат, направляя унгуц к востоку.
-- Хос, на, примерь, -- протягиваю ему ажурные тапочки. -- Там можно пальцы в дырки просунуть.
Хозяин леса задумчиво вертит моё произведение, пытаясь разобраться, каким боком это натягивать на ногу. Наконец ему это удаётся. Он продевает когтистые пальцы ног между ниток и задумчиво ими шевелит.
-- Спасибо. Тепло. Попробую так ходить.
Кир просыпается, протирает глаза и кутается в свою вышитую дублёнку. На месте отца Хоса я бы не стала разговаривать с нашими мрачными сонными рожами.
-- Поляна, -- говорит Хос.
Когда мы садимся, подняв небольшое облачко снега и утонув по нижний край купола, Хос потягивается и принимается командовать.
-- Вы сидите здесь. Я превращусь. Пойду искать. Не вылезайте. Понятно?
-- Понятно, -- кивает Азамат. -- Нам тоже не хотелось бы, чтобы он встретил нас раньше, чем тебя.
Хос мрачно кивает, превращается и выпрыгивает в снег через приоткрытый Азаматом фрагмент купола.
-- Ну вот, -- ворчит Кир. -- А я думал, погуляем.
-- Потом может и погуляем, -- задумчиво говорит Азамат. -- А пока могу разве что предложить позавтракать.
Хос не уходит далеко, только до ближайших деревьев. Запрыгивает на одно из них, залезает повыше и оттуда издаёт пронзительно-тонкий вопль. До сих пор я думала, что купол унгуца звуконепроницаем. Хорошо, что он был закрыт, а то мы бы тут все оглохли.
-- Душевно орёт, -- оценивает Азамат. -- Как бы твоих котов не научил...
-- М-да. Кстати, ты успеваешь рассмотреть, как он превращается? -- спрашиваю. -- Я вижу только, что всё чернеет, ну и он на четыре лапы становится.
-- Он как-то скручивается весь к животу, -- говорит Азамат. -- Действительно очень быстро. И всё, что на нём надето сначала разделяется на волоски, а потом встаёт вертикально, получается шерсть.
-- Интересно, когда он окончательно полиняет на зиму, он сможет в человеческой форме раздеваться? -- задумчиво спрашивает Кир.
Мы все некоторое время предаёмся метафизическим размышлениям, когда лес вокруг содрогается от удалённого громового рёва. Снег осыпается с веток на землю. Хос тоже куда-то девается с дерева.
-- Всё ещё хочешь гулять? -- спрашивает Азамат у Кира, когда рёв стихает.
-- Обойдусь, пожалуй, -- сглатывает Кир.
Азамат открывает перегородку к багажному отсеку, и я извлекаю оттуда завтрак. Некоторое время мы сосредоточенно жуём. Когда хруст за ушами стихает, наступает зловещая тишина. Сидим, нервно оглядываемся и ждём, что сейчас из-за любого куста выпрыгнет саблезубый тигр.
-- Ну ладно, не всё так страшно, -- Азамат пересаживается на переднем сиденье в более расслабленную позу. -- Я видел взрослого демона, он не крупнее меня.
-- Ты его в человеческом облике видел? -- спрашиваю.
-- Да... -- начинает Азамат, но, поняв подтекст моего вопроса, замолкает. Мысль о саблезубом тигре не исчезает.
-- Вообще Хос почти взрослый, -- замечает Кир.
-- Не хочу тебя разочаровывать, -- медленно говорит Азамат, -- но вот барсы, например, заканчивают расти далеко не сразу после того как взрослеют. Да и ты к двенадцати годам расти не перестанешь. Странно было бы, если бы у хозяев леса всё было иначе.
Мы сидим и боимся ещё некоторое время, потом Азамату надоедает, и он принимается рассматривать карту и отмечать на ней наше местоположение. И то верно, лучше всех предупредить, чтобы сюда не совались. Карту, правда, приходится разложить поверх спинок сидений и нас с Киром, она ведь и правда большая.
-- Так мы сейчас в Ирликов сад не пойдём? -- тоскливо спрашивает Кир.
-- Без него как-то не комильфо, -- пожимаю плечами. -- А где вход в сад, Азамат? В ту сторону?
-- Вон, где скальные выступы, -- показывает муж. -- Ничего, Кир, не расстраивайся, после выезда наведаемся.
Мы старательно всматриваемся в тёмную скалу на фоне снежного поля, малость позабыв, зачем приехали.
В стекло стучат. Мы все дружно оборачиваемся с широко раскрытыми глазами. Снаружи стоит Хос в человеческом обличье, а рядом с ним небольшой коренастый мужичок среднего возраста в широкой длинной шубе из незнакомого мне меха. Азамат открывает купол и спрыгивает в снег.
-- Здравствуйте, -- начинает он растерянно. -- Я Азамат Байч-Харах...
-- Да-да, -- перебивает его мужичок. -- Я вижу. А это твои жена и сын. Я Хавис. Мой котёнок столько про твоё семейство рассказал, что верится с трудом. Ты, я так понимаю, тот самый людской вожак, вокруг которого весной было много шума?
Голос у Хависа довольно высокий, но такой же сиплый, как у Хоса. Лицо его мне плохо видно под меховым капюшоном.
-- Да, это я, -- неловко подтверждает Азамат. -- Собственно, будь я чином пониже, я бы не стал ничего вашему сыну предлагать, но, понимаете, меня все слушаются, и Хосу не причинят вреда. Наоборот, я думаю, -- Азамат постепенно начинает говорить увереннее, -- что если ваш представитель окажется в Императорской Канцелярии, то и отношение к вашему народу в целом изменится к лучшему. Это не говоря уже о санкциях...
-- Ясно, ясно, -- снова перебивает его Хавис. -- Мангуст нам всё равно выбора не дал, уж очень ему нравишься и ты, и твоя затея.
-- Вот как?.. -- поднимает брови Азамат. -- Я польщён, конечно, но, надеюсь, вы на меня не в обиде...
-- Нас ваши людские дела как раньше не касались, так и теперь касаться не будут, -- тараторит Хавис. -- Хос сам для себя выбор сделал. По-моему, глупый, но дело его, уже взрослый почти, -- с этими словами Хавис подталкивает Хоса в бок, тот шутливо возмущённо муркает. -- Ты, Байч-Харах, только должен понимать, что если сейчас забираешь Хоса жить с людьми, обратной дороги ему нет. Лес его не примет, и другие коты за равного считать не станут.
Азамат серьёзно кивает.
-- Хос, а тебя это не смущает? -- интересуюсь я. -- У тебя ведь, наверное, друзья есть?
Демонёнок мотает головой.
-- Не знаю я никаких других котов. Жил как-то без них, и ничего.
-- Я это не к тому, -- продолжает Хавис. -- Я к тому веду, что если ты, Байч-Харах, слово своё не сдержишь, или работник такой тебе разнадобится, Хосу есть будет нечего. И я тогда с тобой буду говорить так, как говорю с охотниками, которые моих котят стреляют, -- за неимением твёрдой земли Хавис стучит кулаком по коленке.
-- Вам не придётся меня линчевать, -- спокойно и уверенно говорит Азамат. -- Я понимаю, как рискует Хос, выбирая жизнь с людьми. И я считаю его выбор очень важным, не только потому что мне нужен такой работник. Мне нужно менять людей и их отношение к миру. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваш сын никогда не разочаровался в своём выборе.
-- Красиво говоришь, -- замечает Хавис. -- Ладно уж, забирай. Он у меня не первый и не последний, но я за своими котятами слежу. Двоих у меня подстрелили. Кабы не было тут твоей кошки, рассказал бы я тебе, что я сделал с теми охотниками.
Насколько я могу судить в тени капюшона, лицо Хависа не меняет выражения в соответствии со словами. Видимо, хозяева леса в принципе не злоупотребляют мимикой.
-- Я вас очень хорошо понимаю, -- прочувствованно отвечает Азамат, беря Кира за руку.
-- Если кто чего Хосу сделает, я их сама выпотрошу, -- вклиниваюсь я. -- У меня большой опыт.
-- Ишь, хищная, -- усмехается Хавис. -- Не в пример моей тихоне. Она-то небось и не показалась ни разу.
Мы все мотаем головами.