Страница 50 из 129
Мирное течение жизни в Миллиард-Сити ничем не нарушается. Это обычная жизнь большого города Америки или Европы — постоянное общение благодаря пароходам и телеграфным кабелям с новым континентом, привычные визиты, которыми обмениваются семьи граждан, явное сближение, происходящее между обеими частями города, прогулки, игры и концерты квартета, неизменно пользующиеся успехом у любителей музыки.
Наступают рождественские дни. «Крисмас»,21 столь дорогой сердцу и протестантов и католиков, с большой пышностью празднуется во дворцах, в особняках и в домах торгового квартала. По этому торжественному случаю праздничное оживление охватит весь остров на целую неделю, с 25 декабря по 1 января.
Газеты «Стандарт-кроникл» и «Нью-геральд» продолжают угощать своих читателей последними, внутренними и зарубежными, новостями. Одна такая новость, сразу сообщенная обоими листками, дает пищу самым разнообразным комментариям. В самом деле, в номере от 26 декабря газеты напечатали, что король Малекарлии явился в ратушу, где был принят губернатором. Какую цель имел визит его величества?.. Какую причину?.. Различнейшие рассказы ходили по всему городу, и без сомнения возникли бы самые невероятные домыслы, если бы на другой же день газеты не опубликовали точных сведений на этот счет.
Король Малекарлии просил места в обсерватории Стандарт-Айленда, и высшая администрация тотчас же удовлетворила его ходатайство.
— Черт возьми, — воскликнул Пэншина, — надо жить в Миллиард-Сити, чтобы наблюдать подобные вещи!.. Монарх, следящий в телескоп за звездами!
— Земное светило, переговаривающееся со своими небесными собратьями!..
— отвечает Ивернес.
Однако это так, и вот причина, почему его величество вынужден был ходатайствовать о такой должности.
Король Малекарлии был добрым королем, а супруга его — доброй королевой. Они сделали все, что в государстве Центральной Европы могут сделать монархи просвещенные и даже либерально настроенные, не претендующие на божественное происхождение своей династии, хотя она и была одной из старейших в Европе. Король занимался науками, ценил искусства и страстно любил музыку. Будучи ученым и философом, он не закрывал глаза на судьбу, ожидающую европейских монархов. Поэтому он давно приготовился покинуть свое королевство в любое время, как только народ не захочет больше короля. Прямых наследников у него не было, и он не причинил бы никакого ущерба своей семье, если бы счел необходимым отказаться от престола и снять королевский венец.
Для этого пришла пора три года тому назад. Впрочем, в королевстве Малекарлии дело обошлось без революции, во всяком случае без революции кровавой. Договор между его величеством и подданными с общего согласия был расторгнут. Король превратился в простого человека, подданные стали гражданами, и он уехал из своей страны самым обычным способом, как любой путешественник, взяв железнодорожный билет и предоставив новому режиму заменить старый.
В шестьдесят лет король был еще полон сил, но хрупкое здоровье королевы требовало такого климата, который не знал бы резких колебаний температуры. Поскольку переезжать в погоне за хорошей погодой из одних широт в другие было бы слишком утомительно, они избрали своей резиденцией Стандарт-Айленд, — где же было искать ровного климата, как не на Стандарт-Айленде? Наверное плавучий остров предоставлял своим обитателям все преимущества такого рода, если уже самые богатые набобы Соединенных Штатов избрали его своей новой родиной.
Вот почему, как только был построен плавучий остров, король и королева Малекарлии решили поселиться в Миллиард-Сити. Они получили на это разрешение, с условием, что будут жить, как простые граждане, не пользуясь никаким, особым вниманием или привилегиями. Впрочем, можно не сомневаться в том, что они и не собирались жить иначе. Им сдали в правобортной части города, на Тридцать девятой авеню, небольшой особняк, окруженный садом, примыкавшим к парку. Там и проживает царственная чета, в стороне от всех, ни в малейшей степени не вмешиваясь в интриги и распри враждующих частей острова и вполне удовлетворяясь своим скромным существованием. Король погрузился в занятия астрономией, к чему он всегда чувствовал сильнейшую склонность. Королева стала вести почти затворнический образ жизни, не имея возможности посвятить себя делам милосердия, поскольку на «жемчужине Тихого океана» нищета неизвестна.
Такова история бывших повелителей королевства Малекарлии, — история, которую г-н директор рассказал нашим артистам, добавив, что король и королева милейшие люди, хотя средства у них относительно весьма скромные.
Видя, с каким философским спокойствием принимают свою участь эти лишившиеся престола монархи, квартет преисполнился к ним сочувствия и уважения. Вместо того чтобы поселиться во Франции, этой второй родине всевозможных изгнанных королей, их величества предпочли Стандарт-Айленд, как какие-нибудь богатые люди ради своего здоровья выбирают Ниццу или Корфу. Впрочем, их ведь не изгнали с родины, они могли бы остаться в Малекарлии или возвратиться туда теперь и жить в качестве простых граждан, но они вполне удовлетворены мирным существованием на Стандарт-Айленде и живут здесь, подчиняясь всем правилам и законам плавучего острова.
Действительно, короля и королеву Малекарлии не назвать богатыми, если сравнивать их с большинством миллиардцев и исходить из стоимости жизни в Миллиард-Сити. Что там можно сделать с двумястами тысячами франков дохода, если годовая плата за скромный особняк, который они снимают, равна пятидесяти тысячам? А ведь этот монарх далеко не был богачом среди императоров и королей Европы, которые в свою очередь не выдерживают никакого сравнения с Гульдами, Вандербилтами, Ротшильдами, Асторами, Маккеями и другими божествами финансового мира. Поэтому бывшим монархам, хотя они живут без всякой роскоши и разрешают себе только самое необходимое, все же приходится считать каждую копейку. Между тем жизнь на плавучем острове так полезна для здоровья королевы, что королю и в голову не приходила мысль покинуть его. В конце концов он решил прибавить к своим доходам заработок, и так как в обсерватории нашлось свободное место, и притом очень хорошо оплачиваемое место, он отправился ходатайствовать о нем у губернатора. Запросив каблограммой высшую администрацию в бухте Магдалены, Сайрес Бикерстаф предоставил эту должность бывшему монарху. Вот так случилось, что газеты могли сообщить о назначении короля астрономом Стандарт-Айленда.
В любой другой стране такой случай был бы пищей для бесконечных разговоров! Здесь об этом поговорили дня два, а потом и думать перестали. Кажется вполне естественным, что король стремится работой обеспечить себе возможность мирного существования в Миллиард-Сити. Он ученый, — можно воспользоваться его знаниями. Дело это вполне почетное. Если он откроет какую-нибудь новую планету, комету или звезду, — она получит его имя, и оно будет с честью красоваться среди мифологических наименований, заполняющих официальные астрономические ежегодники.
Проходя по парку, Себастьен Цорн, Пэншина, Ивернес и Фрасколен толкуют об этом деле. Утром они видели, как король шел к себе на службу, и они еще недостаточно американизировались, чтобы счесть это вполне обычным явлением.
— Если бы король не занял места астронома, — говорит Фрасколен, — он, пожалуй, мог бы стать учителем музыки.
— Король, бегающий по урокам! — восклицает Пэншина.
— Вот именно, и получающий за них изрядную плату от своих богатых учеников.
— О нем, и правда, говорят, как об очень хорошем музыканте, — замечает Ивернес.
— Я бы не удивился, услышав, что он увлекается музыкой, — прибавляет Себастьен Цорн. — Разве мы не видели, как он жмется к дверям казино во время наших концертов, не имея возможности купить себе и королеве билеты в кресла партера?
— Ах, дорогие скрипачи, мне пришла в голову одна мысль! — говорит Пэншина.
— Мысль «Его величества»! — подхватывает виолончелист. — Вот, вероятно, забавная мысль!
21
Рождество.