Страница 44 из 129
— Ну, — спросил однажды Фрасколен у виолончелиста, — расстался ты со своим предубеждением против Стандарт-Айленда?
— Нет, — отвечает Себастьен Цорн.
— А ведь мы, — добавляет Пэншина, — изрядно набьем тут мошну.
— Набить мошну — это еще не все, надо также быть уверенным, что унесешь ее с собой!
— А ты не уверен?
— Нет.
Что на это ответить? За деньги-то уж во всяком случае нечего бояться, — ведь гонорар каждые четверть года переводится в Америку и поступает в кассу нью-йоркского банка. Поэтому самое лучшее, что можно сделать, — это предоставить упрямцу коснеть в своих необоснованных сомнениях.
Действительно, будущее представляется им вполне обеспеченным. В раздорах обеих частей города как будто бы наступил период затишья. Сайресу Бикерстафу и его подчиненным не на что жаловаться.
Губернатору много хлопот со времени «великого события, произошедшего на балу в ратуше». Да, Уолтер Танкердон танцевал с мисс Ди Коверли. Следует ли заключить из этого, что отношения между двумя именитыми семействами стали менее натянутыми? Бесспорно лишь то, что Джем Танкердон и его друзья уже не говорят о том, что надо превратить Стандарт-Айленд в промышленный и торговый край. А в высшем обществе много разговоров относительно происшествия, имевшего место на балу. Некоторые проницательные умы уже усматривают тут сближение, возможно даже больше чем сближение, — союз, который положит конец раздорам в частной и общественной жизни населения острова.
Если это предвидение осуществится, то прелестная девушка и милый юноша, несомненно достойные друг друга, скажут, как нам кажется, что осуществилась самая заветная их мечта.
Уолтер Танкердон не устоял перед очарованием мисс Ди Коверли. Он любит ее уже целый год, но из-за создавшегося положения никому не доверил своей тайны. Мисс Ди угадала это, поняла и была тронута такой скромностью. Может быть, она даже заглянула в глубь своего собственного сердца и почувствовала, что оно готово ответить сердцу Уолтера?.. Впрочем, она ничего не выказала. Она проявляет сдержанность, как того требует ее чувство собственного достоинства и отчужденность, существующая между обеими семьями.
В то же время заметно, что Уолтер и мисс Ди никогда не принимают участия в спорах, порой возникающих в особняке на Пятнадцатой авеню и в особняке на Девятнадцатой. Когда упрямый Джем Танкердон разражается каким-нибудь желчным выпадом против Коверли, его сын склоняет голову, замолкает и уходит. Когда Нэт Коверли начинает метать громы и молнии против Танкердонов, его дочь опускает глаза, ее прекрасное лицо бледнеет, и она пытается, правда безуспешно, переменить тему разговора. Если сами именитые сограждане ничего еще не заметили, то это обычная участь отцов, которым природа закрывает глаза повязкой. Зато, как уверяет Калистус Мэнбар, миссис Коверли и миссис Танкердон не так уж слепы! У матерей глаза зоркие, и душевное состояние детей: давно вызывает у обеих дам тревогу. Ведь единственное, что могло бы помочь, — невозможно. В глубине души они хорошо понимают, что при взаимной вражде соперников, при постоянных уколах их самолюбию, во всех случаях, когда возникает вопрос о том, кому должно принадлежать первенство, нет надежды на примирение и не может быть речи о союзе между их семьями. И все-таки Уолтер и мисс Ди любят друг друга… Матери об этом уже давно догадываются…
Не раз молодого человека убеждали сделать свой выбор среди невест левобортной части острова. Между ними есть очаровательные девушки, отлично воспитанные, имеющие почти такое же состояние, как он сам, и семьи которых были бы осчастливлены таким браком. Отец заговаривал об этом очень решительно, мать — тоже, хоть и менее настойчиво. Уолтер отказывался под тем предлогом, что у него нет никакой склонности к женитьбе. Однако бывший чикагский негоциант не принимает таких отговорок. Нельзя же сыну миллиардера оставаться холостяком. Если он не может найти девушку по своему вкусу на Стандарт-Айленде — разумеется, девушку своего круга, — ну, пусть попутешествует, поездит по Америке и Европе!.. С его именем, с его состоянием, не говоря уже о личных качествах, от невест отбою не будет, пожелай он даже принцессу королевской или императорской крови!.. Так полагал Джем Танкердон. Но каждый раз, как отец припирал его к стене, Уолтер упорно отказывался отправляться на поиски невесты. И когда мать однажды спросила:
— Мой мальчик, может быть, здесь есть девушка, которая тебе нравится?
Он ответил:
— Да, мама, есть!..
Но так как миссис Танкердон не стала допытываться, кто эта девушка, он не счел нужным назвать ее.
Нечто подобное происходило и в семье Коверли. Бывший ново-орлеанский банкир хотел бы выдать свою дочь за одного из молодых людей, посещающих их приемы. Если ни один из них ей не нравится, что ж, родители увезут ее за границу… Они побывают во Франции, в Италии, в Англии… Но мисс Ди отвечала, что она предпочитает не покидать Миллиард-Сити… Ей хорошо и на Стандарт-Айленде… Ей бы только остаться здесь… Мистера Коверли явно смущал этот ответ, — ему было неясно, что за ним кроется.
Конечно, миссис Коверли не задавала дочери такого прямого вопроса, как миссис Танкердон своему сыну, и можно с уверенностью сказать, что мисс Ди не решилась бы даже матери ответить на него столь же откровенно.
Вот как обстояло дело. Хотя у наших влюбленных уже нет сомнений в своих чувствах, они лишь обмениваются иной раз взглядами, но никогда не заговаривают друг с другом. Встречаются они только в официальных местах, на приемах у Сайреса Бикерстафа, во время какой-либо церемонии, на которой именитые граждане Миллиард-Сити не могут не присутствовать, хотя бы из-за своего положения в обществе. Во всех этих случаях Уолтер Танкердон и мисс Ди Коверли ведут себя крайне сдержанно, ибо малейшая неосторожность может вызвать крупные неприятности.
Заранее можно судить о последствиях того необыкновенного события, которое произошло на балу в резиденции губернатора. Люди, склонные к преувеличениям, считали его скандальным, и на следующий день весь город только о нем и говорил. Впрочем, все произошло очень просто. Господин директор управления искусств пригласил мисс Коверли танцевать… но когда началась кадриль, его на месте не оказалось, — о этот коварный Мэнбар!.. Тут же очень кстати подвернулся Уолтер Танкердон, и девушка приняла его в качестве кавалера…
Возможно, пожалуй даже наверное, что после события, столь значительного в светской жизни Миллиард-Сити, с той и другой стороны последовали объяснения. Мистер Танкердон, по-видимому, стал расспрашивать сына, а мистер Коверли — дочь. Но что ответила мисс Ди?.. Что ответил Уолтер?.. Вмешались ли миссис Танкердон и миссис Коверли и чем кончилось это вмешательство? Даже Калистус Мэнбар при всей своей проницательности, при всех своих дипломатических талантах не мог ничего разузнать. На расспросы Фрасколена он вместо ответа только подмигивает правым глазом, что, однако, решительно ничего не означает, поскольку ему ничего не известно. Любопытно, впрочем, отметить, что после того памятного вечера, встречаясь с миссис Коверли и мисс Ди на прогулке, Уолтер почтительно кланяется, а молодая девушка и ее мать отвечают ему на поклон.
Если верить господину директору, это — гигантский шаг вперед, своего рода «прыжок в будущее».
Утром 25 ноября на море произошло событие, не имеющее никакого отношения к делам двух виднейших семей плавучего острова.
На рассвете вахтенные наблюдатели обсерватории отметили появление нескольких крупных военных судов, которые плыли в юго-западном направлении. Корабли шли кильватерной колонной, на должном расстоянии друг от друга. Вероятно, это отряд какой-либо военной эскадры, крейсирующей в Тихом океане.
Коммодор Симкоо предупреждает по телеграфу губернатора, и тот приказывает обменяться салютом с военными кораблями.
Фрасколен, Ивернес и Пэншина поднимаются на башню обсерватории, желая присутствовать при изъявлениях международной вежливости.