Страница 113 из 129
Действительно, отлить орудие, по объему в миллион раз превосходящее двадцатисемисантиметровую французскую пушку, — дело, превышающее человеческие силы. Значительные трудности представляет собою даже сооружение сорокадвухсантиметровых пушек, при снарядах в семьсот восемьдесят килограммов, с затратой двухсот семидесяти четырех килограммов пороха на заряд. Но Барбикен и Николь и не собирались сооружать такую пушку. Им не нужна была ни пушка, ни мортира, — они намеревались просто пробуравить в толще Килиманджаро галерею, своего рода шахту. Такая шахта, такой огромный туннель, разумеется, с успехом мог заменить металлическое орудие, гигантскую "Колумбиаду", соорудить которую было бы очень трудно и дорого, так как для предотвращения всякой возможности взрыва пришлось бы придать стенкам ствола невероятную толщину. Барбикен и Кo с самого начала предполагали выполнить свой проект именно таким образом, а если в записной книжке Дж. Т. Мастона упоминалась пушка, то лишь потому, что за основу вычислений было принято двадцатисемисантиметровое орудие.
Место выбрали на высоте ста футов по южному склону хребта, у подножия которого лежала бескрайняя равнина. Здесь ничто не могло препятствовать полету снаряда, когда он вырвется из "ствола", просверленного в толще Килиманджаро.
Долбить туннель надо было соблюдая чрезвычайную точность, а работа требовала тяжкого труда. Но Барбикен сумел быстро изготовить сверла, представлявшие собой довольно простой инструмент: они приводились в действие сжатым воздухом, для производства которого применялась сила мощных горных водопадов. В скважины, пробуравленные сверлами, закладывался затем мели-мелонит. Только при помощи этого сильнейшего взрывчатого вещества и взлетали на воздух скалы, образованные из необычайно твердой породы — сиенита, в состав которого входят полевой шпат и роговая обманка. Впрочем, эта твердость была кстати: ведь скале предстояло выдержать огромное давление расширяющихся при взрыве газов. Но при высоте и ширине горной цепи Килиманджаро можно было не опасаться образования трещин или расщелин.
И вот тысячи работников, под началом десяти мастеров и под общим надзором самого Барбикена, взялись за дело так усердно и умело, что работа была закончена меньше чем в полгода.
Галерея имела двадцать семь метров в диаметре и уходила на шестьсот метров в глубину. Так как снаряд во избежание потери силы взрывных газов должен был пройти по совершенно гладкому стволу, то внутри галереи была сделана литая полированная облицовка.
По правде сказать, все это было гораздо трудней соорудить, чем знаменитую "Колумбиаду", в городе Мун-Сити, из которой был выпущен на Луну алюминиевый снаряд. Но разве есть что-либо невозможное для современных инженеров?
Пока в толще Килиманджаро сверлили галерею, во второй мастерской люди тоже не сидели сложа руки: там одновременно изготовлялись и металлическая облицовка галереи и огромный снаряд, а сделать его значило отлить цилиндро-коническое тело весом в сто восемьдесят миллионов килограммов, то есть в сто восемьдесят тысяч тонн.
Разумеется, нечего было и пытаться отлить такой снаряд целиком. Его отливали отдельными частями по тысяче тонн каждая и одну за другой подвозили к отверстию галереи, где укладывали перед камерой, предварительно наполненной мели-мелонитом. Скрепленные между собой болтами, эти части образовали цельный снаряд, который мог легко скользнуть по каналу галереи.
Во вторую мастерскую необходимо было доставить около четырехсот тысяч тонн руды, семьдесят тысяч тонн известкового флюса и четыреста тысяч тонн жирного каменного угля, который после переработки в коксовальных печах дал бы двести восемьдесят тысяч тонн кокса. Так как угольные пласты находились поблизости от Килиманджаро, все дело сводилось почти к одной доставке.
Пожалуй, наибольшую трудность представляло сооружение доменных печей для выплавки руды. И тем не менее к концу месяца были готовы десять доменных печей высотою в тридцать метров и производительностью в сто восемьдесят тонн в день. За сто рабочих дней они должны были дать сто восемьдесят тысяч тонн.
В третьей мастерской, где изготовляли мели-мелонит, работа велась успешно и в такой тайне, что состав этого взрывчатого вещества и по сей день не удается определить окончательно.
Одним словом, все шло гладко. С большим успехом эти работы нельзя было бы выполнить даже на заводах Крезо, Кайля, Индрета, Сейна, Биркенхеда, Вулвича и Кокерилла. На каждые триста тысяч франков, затрачиваемых на работы, приходился едва один несчастный случай.
Разумеется, султан был в восторге. Он с неутомимым вниманием следил за работой. Можно себе представить, как рвение верноподданных подгонялось присутствием его грозного величества.
По временам, когда Бали-Бали спрашивал, чего ради ведутся работы, Барбикен отвечал:
— Ради того, чтобы изменить лицо мира!
— И упрочить за султаном Бали-Бали неувядаемую славу меж государями Восточной Африки! — прибавлял капитан Николь.
Нечего и говорить, как это льстило гордости повелителя Вамасаи.
К 29 августа работы были полностью закончены. Шестисотметровая галерея на всем протяжении была облицована полированной сталью. В глубине канала заложили две тысячи тонн мели-мелонита, к которому протянули провод от взрывателя. Затем лежал снаряд длиною в сто пять метров. За вычетом места, занимаемого взрывчатым веществом и самим снарядом, последнему оставалось пройти до самого жерла еще четыреста девяносто два метра, и этим обеспечивалось его полезное действие под влиянием напора расширившихся газов.
Далее возникал вопрос — вопрос из области чистой баллистики: не отклонится ли снаряд от траектории, назначенной для него в вычислениях Дж. Т. Мастона? Никоим образом! Вычисления были точны. Они указывали, насколько снаряд должен отклониться к востоку от меридиана Килиманджаро из-за вращения Земли вокруг своей оси, и определили форму гиперболической кривой, которую он опишет вследствие своей огромной начальной скорости.
Второй вопрос: будет ли снаряд видим во время полета? Нет, не будет видим, потому что, вырвавшись из галереи, он погрузится в тень, отбрасываемую Землей, и, кроме того, при небольшой высоте полета его скорость будет слишком велика. Когда же он выйдет на освещенное пространство, то не будет заметен даже в самый мощный телескоп, так как его размеры слишком малы для этого. Не виден он будет и позже, когда, разорвав узы земного притяжения, станет вечно вращаться вокруг Солнца.
Барбикен и капитан Николь, безусловно, могли гордиться делом, которое они таким образом довели до самого конца.
Зачем не было здесь Дж. Т. Мастона? Он полюбовался бы прекрасным выполнением этой работы, выполнением, достойным тех точных расчетов, которые легли в ее основу. Зачем он будет находиться так далеко-далеко, когда ужасный взрыв отзовется эхом по всей Африке до крайних ее пределов?
Вспоминая о Дж. Т. Мастоне, его друзья и не подозревали, что секретарь Пушечного клуба, бежав из балтиморской тюрьмы, не смел показаться в Баллистик-коттедже и вынужден был скрываться, спасая свою драгоценную жизнь. Они и не предполагали, до какой степени общественное мнение было возбуждено против инженеров Арктической промышленной компании, не знали, что, попадись они только, их зверски убили бы, четвертовали, сожгли на медленном огне. Поистине, счастье, что их выстрел будут приветствовать только клики одного африканского племени!
— Наконец-то! — сказал капитан Николь Барбикену, когда вечером 22 сентября они гордо взирали на завершенную работу.
— Да… Наконец-то!.. Уф! — И Барбикен с облегчением вздохнул.
— А если бы пришлось начинать сызнова?
— Ну что ж… Мы начали бы сызнова!
— Какая удача, — сказал капитан Николь, — что у нас есть этот чудесный мели-мелонит!
— Его одного достаточно; чтобы прославить ваше имя, Николь!
— Без сомнения, Барбикен, — скромно ответил капитан Николь. — Но знаете ли вы, сколько галерей пришлось бы пробуравить в склоне Килиманджаро ради той же цели, если бы у нас был только пироксилин, вроде того, который отправил наш снаряд на Луну?