Страница 7 из 71
– Я вовсе не подкрадывался. На самом деле я натворил достаточно шуму.
Она сдержанно фыркнула:
– Не у всех же зрение и слух, как у хищной птицы. – По-прежнему улыбаясь, жена поднялась со скамеечки, подошла к нему и положила руки на плечи, всматриваясь в лицо. Ее улыбка угасла, и Девлину подумалось, что, возможно, Геро знает его лучше, чем ему представлялось, потому что она спросила: – Твой друг мертв?
– Сторож обнаружил тело сегодня утром в Гайд-парке.
– Ох, Себастьян, мне так жаль.
Обхватив ее щеки ладонями, он поцеловал Геро долгим и крепким поцелуем, затем прислонился лбом ко лбу жены, глубоко вдохнул, прежде чем отпустить ее, и легким тоном поинтересовался:
– Снова на опрашивание?
Геро кивнула и отошла, чтобы положить в ридикюль записную книжку в тканевом переплете.
– Да, нашла еще одного подметальщика улиц, который согласился побеседовать со мной.
– А я-то думал, они все до единого охотно согласятся на разговор, учитывая, сколь щедро ты готова платить за привилегию выслушивать их болтовню.
– Ты удивишься, но многие из этих детей боятся откровенничать, – обронила жена, отыскивая что-то среди заколок для волос и книг на своем туалетном столике. – И я понимаю их опасения. Судя по тому, что я регулярно слышу, их недоверие к представителям власти более чем оправдано.
Себастьян поймал себя на улыбке. После изысканий на самые различные темы – от эмансипации католиков и работорговли до законов о труде и экономических причинах нынешнего увеличения количества проституток в Лондоне – теперь Геро взялась за статью о нищих ребятишках, которые влачили жалкое существование, подметая улицы Лондона. Исследовательница так увлеклась проектом, что подумывала написать несколько таких статей и объединить их в книгу под названием «Рабочая беднота Лондона».
– Ах, вот, нашла. – Выудив из россыпей карандаш, виконтесса выпрямилась, заметила улыбку мужа и проворчала: – Ты подсмеиваешься надо мной.
– Угу. Но это не означает, будто я не восхищаюсь тем, что ты делаешь.
Геро сунула карандаш в ридикюль и потянулась за перчатками.
– Зато мой отец, нечего и говорить, шокирован. Не пойму, чем он обеспокоен больше: опасением, что я подхвачу какую-нибудь ужасную болячку от одного из этих несчастных, или подозрением, что его дочь превращается в слезливую даму-благотворительницу.
– Твой отец наверняка понимает, что ты не такая.
Из ее уст вырвался мягкий смешок.
– К этому времени уже должен был понять. Для того чтобы разливать бесплатный суп или преподавать в воскресной школе, я слишком на него похожа.
Отвлекаясь от натягивания перчаток, Геро подняла глаза. Неизвестно, что она разглядела в лице мужа, но ее веселье тут же улетучилось.
– Случилось что-то еще, да? Помимо смерти Риса Уилкинсона?
Себастьян кивнул.
– Ты читала утренние газеты?
– Еще нет. А что? Что произошло?
– Рассела Йейтса арестовали за убийство торговца бриллиантами из Олдгейта.
Черты Геро хранили сдержанное спокойствие. Дочь лорда Джарвиса весьма искусно умела скрывать собственные мысли.
– А он действительно убил?
– Йейтс утверждает, что невиновен. Я верю ему.
– И можешь доказать его невиновность?
– Не знаю. Ясно одно: если не докажу, его повесят.
Виконтесса потянулась за шляпкой и, отвернувшись, сосредоточила все внимание на своем отражении в зеркале, водружая на голову отделанный бархатом убор. Как и большинство лондонского общества, леди Девлин отлично знала, что нынешняя супруга Йейтса когда-то была возлюбленной Сен-Сира. Ей также было известно, что минувшей осенью между любовниками произошло нечто, приведшее к браку Кэт Болейн с бывшим капером и отправившее Девлина катиться по пропитанной бренди наклонной, откуда он с трудом выбрался совсем недавно. Но тем осведомленность жены и ограничивалась, и Себастьян не был уверен, что готов рассказать ей все остальное.
– Я должен это сделать, – добавил он.
Геро тщательно выровняла шляпку и медленно повернулась обратно лицом к супругу:
– Опасаешься, что я стану возражать? Закачу истерику и надуюсь у себя в комнате в припадке ревности?
– Нет, – невесело хмыкнул он, – но…
– Ты только что выразил восхищение моими исследованиями. Думаешь, я не восхищаюсь тем, что делаешь ты? Считаешь меня способной злиться из-за твоих стараний спасти человеческую жизнь только потому, что у тебя общее прошлое с женой этого человека?
Себастьян покачал головой. Протянув руку, он обхватил ладонью подбородок Геро и, наклонившись, легонько провел губами по ее губам.
– Вы просто диво дивное для меня, леди Девлин, – произнес он, смешивая их дыхания.
Жена улыбнулась. Но Себастьян заметил тень в ясных серых глазах и понял: даже если Геро никогда не выкажет недовольства его действиями, это не означает, будто сложившаяся ситуация ее не тревожит.
Точно так же, как тревожит его самого.
ГЛАВА 7
У юного подметальщика, по виду не старше восьми-девяти лет, было круглое лицо с широко расставленными глазами и короткой верхней губой и рыжеватые волосы, спутанные и грязные, словно мокрое сено.
Он сидел на нижней ступеньке церкви Святого Джайлса, зажав в руке дешевую разлохмаченную метлу, и, откинувши голову, вглядывался в Геро. Плисовые штаны мальчугана светили дырками, поношенный мужской пиджак был настолько велик, что фалды свисали чуть ли не до щиколоток, а рукава пришлось подкатать, словно прачке. Каждый дюйм открытой взгляду чумазой кожи рук и босых ног напоминал по цвету старое дерево, но светло-карие глаза оживленно блестели, а черты лица были подвижными и выразительными, когда паренек обозревал все великолепие платья и широкополой бархатной шляпки собеседницы.
– Вы взаправду виконтесса? – слегка шепелявя, спросил он.
– Да. – Геро кивнула в сторону стоявшего у кромки тротуара элегантного экипажа. – Видишь мою карету?
Оборванец, назвавшийся Драммером, вперился в блестящую желтую карету, упряжку породистых черных лошадей, кучера в ливрее и ожидавшего с бесстрастным лицом лакея и восторженно выдохнул:
– И вы хотите поговорить со мною?!
– Совершенно верно. Хочу узнать, как долго ты уже работаешь подметальщиком.
Круглое личико наморщилось от напряжения мысли. В Лондоне сотни бедных ребятишек зарабатывали себе на жизнь, убирая грязь и навоз с переходов на городских улицах. Это было в некотором роде попрошайничество, хотя дети действительно оказывали услугу прохожим. Поскольку подметальщики делили участки между собой и работали на одном и том же месте в течение нескольких лет, те, кто зарекомендовал себя достойными доверия, вскоре становились известными в округе и могли получать дополнительные деньги, выполняя мелкие поручения, придерживая лошадей или доставляя покупки окрестным жителям.
– Ну-у, – протянул мальчишка, – я начал аккурат после того, как папку схоронили, а тогдашней зимой мне десять стукнуло. Сейчас-то мне двенадцать, так что, почитай, два года с лишком мету.
Геро украдкой внесла исправление в сделанную запись.
– А твоя мать жива?
– Нет, миледи. От кишечной хвори преставилась, после отца и полгода не прошло. Знаете, он был каменщиком, но свалился с лесов и до того расшиб ногу, ажно помер. Я поначалу пробовал сетки для волос плести, как мама, только сноровки не хватало. А потом увидал, что другие ребята деньги получают за уборку улиц, потому купил себе метлу и взялся за это дело. Вообще-то, этот угол за мной и еще одним парнишкой, Джеком, но он недавно занедужил.
– А где ты живешь?
– Обычно мы с приятелями снимаем комнату в меблирашках вон в том переулке. Только ночевка стоит целых три пенса, а зима на носу, вот я и откладываю деньги, чтобы купить себе справные ботинки.
– Так где же ты сейчас спишь?