Страница 2 из 14
– Ненавижу детей, – прошептал Кей. – Жаль, что не увидел твоей сестры, – убил бы её сознательно.
Обрубок указательного пальца надавил на спуск. Когда обнажённые ткани задели металл, резкий укол боли заставил Кея вскрикнуть. Рука дрогнула, и тонкий красный луч скользнул над плечом мальчишки. Теперь закричал тот – или от страха, или Кей его всё же зацепил. Мальчишка присел – и алгопистолет расцвёл конусом мерцающего зелёного света. Он удивительно удачно сочетался с брызгами крови. Из оружия для неудачников трудно промазать. Когда поле нейронного активатора, в просторечии – алгопистолета, коснулось Кея, он забыл про боль в руке. Он весь стал болью. Это уже случалось – но тогда его аТан был оплачен. И он мог по крайней мере верить, что отомстит…
Кей кричал недолго – через секунду у него уже не осталось сил на крик. Через полторы минуты невыносимой муки он умер – ослепший, оглохший, изрезанный на куски паутиной, в которой бился.
2
Смерть – это последнее приключение. Воскрешение не несёт в себе ничего нового – оно похоже на самое обычное пробуждение.
Вначале Кей увидел свет, потом бугристую серую башню, возвышающуюся над ним, неподвижную, словно бы даже неживую. Впрочем, спор о том, можно ли применить к силикоидам слово «жизнь», продолжался уже не первую сотню лет.
– Имя? – донеслось из серой поверхности.
Проигнорировав вопрос, Кей приподнялся. Силикоид ему не препятствовал. Эта раса двигалась неохотно – кроме тех случаев, когда убивала.
Помещение, где он находился, было Кею прекрасно знакомо – реанимационный модуль компании «аТан», вот только экран на стене, где полагалось высвечивать название планеты, был отключён. Кей лежал на белом диске двухметрового диаметра – молекулярном репликаторе, только что воссоздавшем его тело новеньким, здоровым, каким оно было записано семнадцать лет назад. Над головой нависала ажурная решётка аТан-эмитерра, вогнавшего в его новый мозг детские обиды, юношеские глупости и взрослые преступления – всё, что составляло личность Кея. Его оживили. Оживили, хотя аТан не был оплачен?
– Имя? – терпеливо повторил силикоид.
– Кей Альтос.
– Подданство?
– Империя Людей.
– Код?
Голос силикоида шёл от всей поверхности его тела. Не имея голосовых связок и дыхательных путей, он разговаривал, напрягая кремниевую мускулатуру, вибрируя всей поверхностью тела. Это создавало странную полифонию, объёмность звучания – словно целый хор слаженно шептал слова.
– Три, девять, шесть, три, один, четыре, девять, один, – вполголоса произнёс Кей. Личный код афишировать не стоило, даже в компании «аТан», которая его прекрасно знала. Скосив глаза, он посмотрел на левую руку – пальцы были на месте. Да, его не подлатали хирурги, его действительно оживили. Почему?
– Код правильный. – Силикоид развернулся, что было просто жестом вежливости, и поплыл к выходу. Под основанием серой каменной колонны потрескивали синие искорки. Перед открывшейся дверью он на секунду задержался, и Кею показалось невозможное – что силикоид улыбается.
– И кто мне объяснит, что это значит? – риторически спросил Кей, глядя на покрывающие стены барельефы: цветы, обнажённые девушки, обнажённые юноши.
– Я.
Кей обернулся. За его спиной, в паре метров от диска-репликатора, сидел человек. Это уже что-то. Кей не был расистом, но задушевный разговор с силикоидом не укладывался в его голове. А человек казался настроенным дружелюбно. Мужчина, внешне лет сорока – сорока пяти, с холёным лицом, не слишком физически развитый – это не скрывал даже свободный серый костюм. Чиновник «аТана»? Не из самых мелких, не из самых крупных…
– Благодарю за новую жизнь, – опуская ноги с диска, произнёс Кей.
– Не за что.
Слова были нормальными, а вот тон Кею не понравился. Он предпочёл промолчать.
– Так какие вопросы?
– Я… – Кей осёкся.
– Смелее, смелее. – Собеседник явно наслаждался разговором. – Вы не оплачивали аТан? Я в курсе.
– У меня есть деньги. Я продлевал бессмертие шесть раз, и…
– Но это не имеет значения. Правила компании просты – бессмертие оплачивается вперёд и только на один раз. Знаете, почему так принято?
Кей покачал головой. Мужчина явно был из тех, кто часами способен рассуждать о тонкостях церемониальной гастрономии булрати, преимуществах интерфазного привода для малых кораблей или тактических промашках Мршана в Смутной Войне. Обычно эти рассуждения занимательны, почти всегда – несвоевременны.
– Когда псилонцы продали людям – очень дальновидным людям, как вы понимаете, – устройство, позднее названное аТаном, они поставили лишь одно условие. Очень странное, если не знать их психологии. Они потребовали предоставлять аТан лишь один раз в течение жизни. Понимаете, Кей? Они крайне ценят жизнь, но боятся бессмертия. И что же мы сделали?
Кей пожал плечами.
– Мы доказали им, уже после подписания контракта, что оживший человек является новой личностью. Правопреемником прежней, но всё-таки новой. И он имеет полное право вновь заключить аТан. Хорошо?
– Прекрасно. – Кей тщетно пошарил взглядом в поисках одежды и приготовился ждать.
Мужчина засмеялся:
– Ладно, я отвлёкся. Что вы хотите спросить?
– Где я нахожусь? Это Каилис?
– Нет, не Каилис. Терра.
Если он ожидал увидеть удивление на лице Кея, то его ожидания оправдались. Кей не считал нужным скрывать эмоции, когда те льстили самолюбию сильнейшего противника.
– Но компания «аТан» не имеет отделений на Терре.
– Это не отделение компании. Это частный аТан.
Принуждённо рассмеявшись, Кей развёл руками:
– Отлично. Я не слышал этого, а вы не говорили. У компании эксклюзивное право, и частных оживителей не существует…
– Ты ошибаешься, Кей Альтос. Эксклюзивное право было отдано частному лицу. Частное лицо основало компанию «аТан».
– Я знаю, кто вы, – сказал Кей. – Вы – Кертис Ван Кертис, владелец компании «аТан», самый старый человек в Галактике.
Кертис кивнул:
– Молодец, Кей. Сейчас тебе принесут одежду, и мы пройдём в мой летний кабинет – выпить бокал вина. Тебе очень повезло. Ты получил не только жизнь, но и отличную работу.
3
На берегу Женевского озера, в сельве Амазонки, в радиоактивных пустынях Прибалтики, в болотистых низинах Китая, в сибирской тайге есть частные владения, отгороженные радужными стенами силовых полей и именем компании «аТан». Всё это – части поместья Кертиса, соединённые в одно целое туннельными гиперпереходами. Снаружи – допустим, вы ухитрились заглянуть за грань силового поля, – вам откроются лишь странные фрагменты зданий с ведущими в никуда балюстрадами и растущими из воздуха галереями. Изнутри картина будет другой. Вы увидите весь дворец, рождённый безумной фантазией и ещё более безумными деньгами. Поднявшись на фуникулёре на склон Эвереста, вы сможете скатиться на лыжах прямо в хрустальные воды Байкала. Проплыв в ледяной воде сибирского озера десяток метров, вы подниметесь на раскалённый солнцем кубинский пляж. И если после прогулки вас пригласят посетить хозяина компании, то путь в женевский дом-иглу, трехсотметровую башню, займёт лишь минуту-другую.
Кей стоял на открытой площадке, венчавшей здание. Ветер трепал его волосы, словно приглашая испытать короткую радость свободного падения. Наверняка невидимое поле окружало этот «кабинет» на свежем воздухе, хотя боялся ли падения со своей башни Кертис, владелец бесконечного количества жизней? При этой мысли Кей отступил от неогороженного края. Он был для чего-то нужен Кертису, но его ценность могла упасть вместе с ним. У хорошего работника не должна кружиться голова.
– Вам нравится вино, Кей?
Кей пригубил бокал:
– Да, Ван Кертис. Это редкий сорт, но я предпочитаю синие сорта мршанских вин.
– Возможно, вы и правы. Но жёлтые сорта куда полезнее, они не травмируют печень и продлевают жизнь.
Это походило на издёвку, но Кей промолчал. Он крутил в руке старинный хрустальный бокал, который стоил, вероятно, не меньше бессмертия, и смотрел на Кертиса. Владелец «аТана» сидел за простым деревянным столом с таким же бокалом в руках. Кресло на площадке было только одно – или нарочитая небрежность, или же никто не удостаивался чести сидеть рядом с Кертисом на вершине его Империи.