Ненавидящий полицейских

– Я знаю, кто убил этих полицейских.

Заинтересованный, Карелла наклонился вперед. Иногда самые ценные сведения поступали из неожиданных источников.

– Кто? – спросил он.

– Не беспокойтесь, – ответила она.

Карелла выжидал.

– Они собираются убить еще много полицейских, – сказала мисс Бейли. – Таков их план.

– Чей план?

– Если они одержат верх над силами закона, остальное будет легко, – сказала мисс Бейли. – Таков их план. Сначала полиция, потом Национальная гвардия, а затем регулярная армия.

Карелла посмотрел на мисс Бейли с подозрением.

– Они передают мне послания, – сказала мисс Бейли. – Они думают, что я одна из них. Не знаю почему. Они выходят из стен и передают мне послания. – Кто выходит из стен? – спросил Карелла.

– Люди-тараканы. Поэтому я спрашивала, есть ли в этом углу подслушивающие штуки.

– А, люди-тараканы?

– Да.

– Понимаю.

– Разве я похожа на таракана? – спросила она.

– Нет, – сказал Карелла. – Не особенно.

– Тогда почему они принимают меня за одну из своих? Знаете, они похожи на тараканов.

– Да, я знаю.

– Они говорят радиотермоядерными волнами. Я думаю, они с другой планеты, не правда ли?

– Возможно, – согласился Карелла.

– Удивительно, что я их понимаю. Может быть, они проникли в мой мозг. Как вы считаете, возможно это?

– Все может быть, – подтвердил Карелла.

– Они сказали мне насчет Риардона ночью, накануне того, как его убили. Они сказали, что начнут с него, потому что он комиссар сектора деревьев. Вы знаете, что его убили термодезинтегратором, не правда ли? – Мисс Бейли сделала паузу и кивнула головой. – 45-го калибра.

– Да, – сказал Карелла.

– Фостер был Черный принц Аргаддона. Они должны были его убить. Так они мне сказали. Они посылают удивительно ясные сигналы, если учесть, что они на иностранном языке. Я бы так хотела, чтобы вы были американцем, мистер Карелла. Сейчас всюду так много чужаков, что не знаешь, кому доверять.

– Да, – сказал Карелла. Он чувствовал, как рубашка липнет к телу от пота. – Да.

– Они убили Буша, потому что он был не куст, а замаскированное дерево. Они ненавидят всякую растительную жизнь.

– Понимаю.

– Особенно деревья. Понимаете, им нужен углекислый газ, а растения потребляют его. Особенно деревья. Деревья поглощают много углекислого газа.

– Конечно.

– Вы остановите их теперь, когда вы знаете? – спросила мисс Бейли.

– Мы сделаем все возможное, – сказал Карелла.

– Лучший способ остановить их... – Мисс Бейли замолчала и поднялась, прижимая сумочку к узкой груди. – Ну, не буду учить вас, как вам работать.

– Мы благодарны вам за помощь, – сказал Карелла. Он начал вести ее к выходу. Мисс Бейли остановилась.

– Хотите знать, какой лучший способ остановить этих людей-тараканов? Вы ведь знаете, что пули на них не действуют. Это из-за термоэффекта.

– Я этого не знал, – сказал Карелла. Они стояли перед самым выходом. Он открыл перед ней дверцу, и она вышла за барьер.

– Их можно остановить только одним путем, – сказала она.

– Каким же? – спросил Карелла. Мисс Бейли сжала губы.

– Наступите на них! – сказала она, повернулась на каблуках и, пройдя мимо канцелярии, пошла вниз по лестнице.

В тот вечер Берт Клинг был в приподнятом настроении.

Когда Карелла с Хэвилендом вошли к нему в палату, он сидел в постели, и, хотя у него была толстая повязка на правом плече, вы бы никогда не сказали, что он ранен. Он широко улыбался и сел прямее, чтобы поговорить с посетителями.

Он ел конфеты, которые друзья принесли ему, и сказал, что сейчас дежурит потрясающая сестра и что им надо бы посмотреть на некоторых сиделок в облегающих белых халатах.

Он как будто не держал зла на мальчишку, который в него стрелял. «Такая уж это работа, верно?» Он продолжал жевать конфеты, шутить и болтать, пока детективам не пришло время уходить.

Перед тем как они ушли, он рассказал им соленый анекдот. Берт Клинг был в прекрасном настроении в тот вечер.

Глава восемнадцатая

Три погребения последовали одно за другим с необыкновенной быстротой. Жара не способствует классической церемонии похорон. Потея, люди проводили гробы на кладбище. Злое, коварное солнце безжалостно жгло, и свежевскопанная земля не была прохладной и влажной – она приняла гробы с пыльным, сухим безразличием.

На пляжах в эту неделю было столпотворение. В Калмз Пойнт и Мотт-Айлэнд было зарегистрировано рекордное количество купальщиков: два миллиона четыреста семьдесят тысяч человек. Полиции приходилось нелегко. У нее были дорожные проблемы, потому что каждый, у кого была хоть какая-нибудь колымага, выехал на ней. Были сложности с водоразборными кранами, так как по всему городу дети вытаскивали пожарные шланги, приспосабливали к ним сплющенные жестянки из-под кофе и устраивали себе душ. Участились грабежи, поскольку люди спали с открытыми окнами или оставляли на стоянке машины с неплотно закрытым окном; владельцы магазинов на минутку отходили, чтобы выпить стаканчик пепси-колы. Были у полиции и «речные» проблемы, ибо обгоревшие на солнце и разомлевшие жители города искали облегчения в загрязненной воде реки Изолы, и некоторые тонули, а у других отекало тело и болели глаза.

На острове Вокер, посреди реки Дикс, у полиции были трудности с заключенными, так как преступники решили, что не могут выносить жару, и колотили мисками по решеткам своих душных камер, а охранники, прислушиваясь к шуму, готовили оружие для подавления бунта.

У полиции была масса проблем.

Карелла предпочел бы, чтобы она не была в черном.

Он знал, что это нелепо. Когда у женщины умирает муж, она носит траур.

Но они с Хэнком часто болтали в тихие часы ночных дежурств, и Хэнк не раз описывал Элис в ее черных ночных сорочках. И теперь, как Карелла ни старался, ему трудно было разделить две ассоциации, вызываемые этим цветом: обольстительную черноту ночного одеяния и безжизненный мрак траурной одежды.

Элис Буш сидела напротив него в гостиной квартиры в пригороде Калмз Пойнт. Окна были широко раскрыты, и на фоне ослепительно яркой голубизны неба отчетливо вырисовывалось готическое здание университета. Карелла много лет проработал с Бушем, но сейчас в первый раз он был у него дома. Он чувствовал себя виноватым перед памятью Хэнка за мысли, которые вызвало в нем черное платье Элис.

Квартира совсем не подходила к облику Хэнка. Хэнк был большой, неуклюжий, а квартира какаято жеманная, чисто женская квартира. Карелле не верилось, чтобы Хэнк мог хорошо себя чувствовать в этих комнатах. Он видел миниатюрную мебель, слишком мелкую для Хэнка. На окнах висели гофрированные ситцевые занавески. Стены гостиной были неприятного бледно-лимонного цвета. Столы покрыты узорными салфеточками. Угловые полки уставлены хрупкими стеклянными фигурками кошечек, собачек и гномиков. Была тут и Крошка Бо Пип[27]с маленькой, виртуозно выдутой из стекла овечкой.

Комната и вся квартира производили на Кареллу впечатление хитроумной декорации для комедии нравов. Хэнк здесь должен был быть так же не к месту, как водопроводчик на литературном чае.

Другое дело миссис Буш.

Миссис Буш восседала в мягком золотистом кресле для двоих, подобрав под себя босые ноги. Эта комната была предназначена для миссис Буш, предназначена для женщины, и долой животных мужского пола.

На ней был черный шелк. У нее была необычно полная грудь, необыкновенно тонкая талия, широкие, крутые бедра. Предназначение таких женщин – вынашивать детей, и тем не менее она такой не казалась. Карелла не мог вообразить ее матерью, дающей жизнь, она представлялась ему только в роли искусительницы, как ее описывал Хэнк. Черное шелковое платье усиливало это впечатление. Чересчур женственная комната не оставляла сомнений. Это был достойный фон для Элис Буш.

27

Персонаж из «Сказок Матери-Гусыни».