Страница 10 из 13
Летом 1154 года князь со своей свитой и домочадцами, духовником и ближней дружиной отправляется на север. Юрий Долгорукий прекрасно понимал, кого он теряет в лице сына: Андрей был верным союзником, хорошим полководцем, прекрасным дипломатом, самым близким советником…
Поэтому в летописи сказано, что «отец же его негодоваша на него велми о том».
Приехав в Суздальскую землю, князь Андрей Боголюбский принялся активно укреплять свой политический авторитет, прежде всего — признание у местного духовенства. Он сделал щедрые пожертвования в местные церкви и монастыри, строил новые и украшал старые храмы, и эта его деятельность была по нраву и духовенству, и светским феодалам.
Смерть Юрия Долгорукого стала своего рода сигналом для беспорядков не только в Киеве, но и во всей Русской земле. Весть о его кончине быстро дошла до «Суждальской земли», а вскоре сюда стали прибывать и остатки его дружины, и родственники князя Андрея.
Старые города Ростов и Суздаль после смерти Юрия Долгорукого тотчас проявили свое самовольство. Вопреки воле покойного князя, который отдал эти города своим младшим сыновьям, крестное целование было нарушено. Ростовцы и суздальцы «задумавшее вси, пояша Андрея, сына его старейшаго и посадиша в Ростове на отни стол и Суждали, занеже бъ любимъ всеми за премногую его добродетель, юже имяше преже к Богу и ко всем сущимъ подъ нимъ». То есть суздальцы и ростовцы отказались от юных князей и выбрали князем всей Ростово-Суздальской земли Андрея Боголюбского.
Тот согласился на это избрание, но не поехал ни в Ростов, ни в Суздаль, так как эти старинные города показались ему неподходящими для столицы княжества. Он знал, что в Ростове и Суздале укоренились старинные предания и обычаи, которые могли ограничить княжескую власть, например, вече, считавшее свою власть выше княжеской. Андрею Боголюбскому предстояли бы постоянные пререкания и споры, поэтому все внимание князя, заботы целой жизни его обратились к пригороду суздальскому — новому городу Владимиру, который он мечтал возвысить. Андрей Боголюбский перенес сюда свой стол и на украшение новой столицы княжества тратил все свое состояние, хотя и жил большей частью в Боголюбове.
Однако старинные города Ростов и Суздаль были недовольны тем, что новый город Владимир сделался стольным. А так как Андрей Боголюбский был к тому же занят великой мыслью об объединении Руси, то он не давал уделов ни братьям, ни сыновьям своим. Естественно, что лишившиеся своих уделов братья тоже были недовольны князем; у всех у них были сторонники, и чтобы предупредить возможные волнения и заговоры, решительный в своих действиях князь сразу же предупредил с их стороны междоусобицу.
В 1162 году он братьев — Мстислава, Василька и Всеволода — выгнал из своей земли, и те вместе с матерью своей (греческой царевной) отправились на родину. Вслед за ними Андрей Боголюбский удалил от себя и малолетних племянников Ростиславичей. С боярами же он обходился еще смелее: всех мало-мальски подозрительных и недостаточно преданных ему бояр (своих и отцовских) он изгонял из Суздальской земли без разговора.
Благодаря этим мерам Андрей Боголюбский сделался единовластным правителем своей обширной Ростово-Суздальской земли. Активно поддержало его и духовенство; решительный и энергичный князь был нужен и «третьему сословию» — купцам и ремесленникам, да и бояре были им довольны, так как он постоянно находился в этих краях, охранял границы княжества и расширял его территорию, защищая интересы всех. Не страдая от междоусобиц и вражеских вторжений, земля эта под сильной рукой князя укрепилась, разбогатела и стала сильнейшей среди остальных русских княжеств. А сделавшись такой, начала помогать князю в его борьбе с другими землями.
За недолгие семнадцать лет правления князя Андрея Боголюбского княжество Владимиро-Суздальское сделалось сильнейшим на Руси. Он мечтал не только возвысить Владимир над старыми городами, но и сделать из него «второй Киев».
До татаро-монгольского нашествия владимиро-суздальские князья были единственными на Руси правителями, которые по существу пользовались абсолютной властью. Они всячески утесняли в правах старую родовую аристократию и со временем сумели отстранить ее от управления княжеством. В своей политике они опирались на средние слои общества, особенно на поддержку жителей новых городов — Владимира и Переславля.
По примеру византийских императоров Комнинов владимиро-суздальские князья строго контролировали и церковь, ограничивая самостоятельность епископов. Так, князь Андрей Боголюбский (а впоследствии и князь Всеволод III Юрьевич) не позволяли епископам-грекам Нестору и Леону вмешиваться в дела княжества, даже если это касалось разрешения сугубо религиозных вопросов. А с 1180-х годов князья вообще начали выбирать епископов по собственному усмотрению, так что митрополиту Киевскому и даже самому патриарху Константинопольскому пришлось смириться с их своеволием. А когда князь Андрей Боголюбский объявил территорию своего княжества «Землей Богородицы», то все белокаменные соборы, сооружавшиеся во Владимиро-Суздальской земле, мыслились уже постройками, подобными храмам небесного Иерусалима.
Владимирская икона божией матери
История Владимирской иконы Божией Матери до сих пор полна тайн и загадок; даже о появлении ее на Руси в древних источниках рассказывается по-разному. Согласно священному преданию, этот образ был написан апостолом и евангелистом Лукой на доске от стола, за которым Пресвятая Богородица трапезовала со Своим Божественным Сыном и праведным Иосифом. Икона была написана еще при жизни Божией Матери, и, увидев изображение Свое на иконе. Она повторила Свое пророчество: «Се, ныне ублажат Меня все роды, — и добавила: „Благодать Родившегося от Меня и Моя с сими иконами да будет!“.
До 450 года икона находилась в Иерусалиме, а при византийском императоре Феодосии Младшем ее принесли в Константинополь. В первой половине XII века Константинопольский патриарх Лука Хризоверх прислал пречистый образ Царицы Небесной в дар великому князю Юрию Долгорукому. В Киеве икону поставили в церкви женского монастыря в Вышгороде, который в древности был удельным городом благоверной княгини Ольги.
В Вышгородской обители икона Пресвятой Богородицы трижды сходила со своего места. Сначала ее увидели стоящей посреди церкви, взяли и перенесли в другое место. Второй раз увидели Пресвятую Богородицу, обратившуюся ликом к алтарю и говорящую, что Она хочет стоять в алтаре. Поставили икону за престолом, но в третий раз увидели Ее не у престола, а отдельно стоящую…
В 1155 году великий князь Юрий Долгорукий отдал Вышгород в удел своему сыну Андрею, до которого вскоре дошел рассказ о чудотворной иконе, не желавшей пребывать на поставленном месте. И подумал князь: „Не в суздальской ли земле угодно ей пребывать?“. Давно уже замыслил он удалиться в Ростовскую землю и там утвердить свое владение, не зависимое от Киева. Уйти он решил тайно, без согласия отца, и икону взял тайком, ибо добровольно жители не расстались бы со своей святыней[6].
По пути в Ростово-Суздальскую землю князь Андрей не раз совершал перед иконой молебствия и видел от нее много чудес. Так, однажды подъехал он с проводником, взятым из Киева, к реке Вазузе, и увидели они эту реку сильно наводнившейся. Князь послал проводника испытать брод, но только тот вошел в воду, как тотчас погрузился на дно. Со всем усердием взмолился благочестивый князь образу Приснодевы Марии: „Повинен я буду в смерти этого человека, если Ты не избавиши!“ — и молился так долгое время. Внезапно из реки явился человек на коне, с батогом в руке, и выехал на берег. Князь очень обрадовался, щедро одарил проводника и отпустил его. Это было первое чудо от образа Пресвятой Богородицы.
На реке Клязьме жители с великой радостью встретили прибывшего из Киева князя, после чего он отправился в Ростов. Но примерно в десяти километрах от Владимира, вниз по течению Клязьмы, лошади, на которых везли чудотворный образ, вдруг остановились как бы от чрезмерной тяжести, превышавшей их силы. Тогда запрягли других, и еще несколько раз переменяли лошадей, но при всех усилиях те не могли сдвинуться с места. Дивился народ этому чуду, а князь принял это за знамение — что Сама Богоматерь избрала место это как Боголюбимое.
6
Направляясь в Суздальскую землю, князь Андрей взял не только Владимирскую икону Божией Матери, но и меч святого князя Бориса. Для него было важно как родовое почитание этой реликвии, так и самих святых братьев (Бориса и Глеба) — его кровных родственников.