Страница 40 из 48
И вот теперь благодаря своей глупости он остался без пальто, без теплого пальто, одолженного у Барни, и, Бог ты мой, замерз как черт! А если, не дай Господь, об этом пронюхает Барни? Страшно даже подумать, что будет, устало подумал Джонни. Да он с меня голову за это снимет, и будет прав, черт побери! Ведь, как ни крути, парень подставился, и все из-за меня. Он сделал это, хотя и не хотел, но сделал. Да и другие тоже. Этот, как его там? Цветок, что ли? И второй, имени которого я так и не узнал. Они ведь не обязаны были что-то для меня делать, верно? Однако сделали... помогли укрыться, спрятали на катере, и все это после того, как я рассказал им правду.
Может, они подумали, что я все это выдумал? А может, решили мне помочь просто ради того, чтобы лишний раз насолить легавым. Судя по всему, им вообще ни до чего не было дела... плевать, правду я сказал или соврал! И все-таки они помогли мне спрятаться. Интересно, а может, и сегодня переночевать там?
Нет, ни за что! Провести еще одну бессонную ночь на этой посудине, слушая, как всюду шныряют эти проклятые твари, шуршат лапками так, что по спине ползет холодок?! И это при том, что на этот раз у него даже нет пальто, а ведь с реки вечно несет холодом. Ах, этот промозглый, ледяной ветер, эта удушающая вонь от вечно переполненных мусорных баков... от одного этого умом тронешься. Но хуже всего крысы, голодные крысы, шныряющие вокруг. Господи, с горечью подумал Джонни, да мне достаточно только увидеть одну эту тварь, и я рехнусь! Нет, пропади она пропадом, эта посудина! Будь я проклят, если пойду туда даже за миллион зеленых! Какого черта, устало подумал он, все равно промерзну до костей, что там, что тут. Сдохну как собака, если не найду, где согреться и переночевать. И почему только как ночь, так все становится только хуже? Потому что ночью ты сразу бросаешься в глаза, сам ответил он. И эта чертова «белоснежка» — того и гляди — взвоет где-нибудь над ухом, а там поминай, как звали. Господи, как же я замерз. В жизни никогда так не замерзал!
Джонни миновал темный ряд магазинов, выстроившихся вдоль Сто двадцать пятой улицы, и зашагал на запад, ломая себе голову над тем, как же быть и что делать дальше. Думал он и о том, где сейчас копы.
Ему казалось, он видит, как они рыскают где-то поблизости, в Нижнем Гарлеме, прочесывая один за другим кварталы, как обычно, когда объявлена общая тревога, или как у них это называется. Наверное, и служебных собак привели? А вообще они у них есть, служебные-то? Джонни поймал себя на том, что губы его сами собой раздвигаются в улыбке. Чего ему уж точно не хватало, подумал он, так это парочки собак, стремглав несущихся по его следу на Ленокс-авеню. Улыбка его стала шире. Джонни ничего не мог с собой поделать, уж очень это было забавно. Он даже мысленно представил себе огромную фотографию в завтрашнем выпуске «Дейли ньюс»: он сам, испуганно прижавшийся к телеграфному столбу, в клочья разорванные брюки, лохмотья рубашки, а рядом — свирепо оскалившиеся, рычащие и лающие полицейские ищейки. И подпись: «Убийца на Бее!»
Бей, с горечью хмыкнул Джонни, он же западня! Собаки для того и существуют, чтобы загонять зверя![6]
Очень смешно, пробурчал он про себя. Шутка что надо, однако плечи ею не укутаешь, а смехом от ветра не укроешься. А ветер стегал с такой яростью, что становилось трудно дышать.
Джонни заставил себя встряхнуться. Итак, пора решать, что делать, подумал он. И первым делом отыскать безопасное место, где можно отсидеться до утра.
Что ж, ничего не может быть проще, хмыкнул он. Как насчет отеля «Уолдорф», а, Лейн? Здорово, верно? Так как же насчет «Уолдорфа», старина? Нет, это не по нему. Само собой, дружище, какой-то там «Уолдорф»?! Нет, только не для него. Не для Джонни Лейна! Для Джонни — все самое лучшее, верно?
Ладно, Бог с ним, с «Уолдорфом». Тогда как насчет квартирки Синди? Хорошее местечко, старина, верно? Тепло, уютно... Беда только в том, что копам явно не понравится, если он решит вернуться туда. Так что уж держись от нее подальше, если не хочешь, чтобы тебя сцапали.
Значит, остается гостиница. Любая гостиница — в Бруклине, на Стейтен-Айленд, да где угодно, черт возьми! А правда, подумал Джонни, почему бы нет? С чего он взял, что легавые шмонают гостиницы каждую ночь? Все это здорово, опомнился он, но как он явится в гостиницу без вещей, да еще в одной рубашке?! Проклятье, чертыхнулся Джонни. Вот уж не везет так не везет. К тому же с каждой минутой становилось все холоднее.
Куда идти? Господи, куда?!
Мороз пробирал до костей. Джонни понял, что надо наконец решать, если он не хочет замерзнуть до смерти. А такое было возможно, особенно если он вновь свалится где-нибудь без чувств. Тогда ему крышка. На этот раз ему вряд ли так повезет. В конце концов, вряд ли провидение будет настолько милостиво, что еще раз пошлет ему на выручку такую же полоумную девчонку. Он мысленно перебрал все известные ему укромные местечки, которые знал в Гарлеме, тщательно взвешивая каждую возможность. Наконец в голове у него мелькнула одна идея. Джонни понял, что судьба оставила ему еще один шанс. И все же он не торопился: тщательно обдумал все еще раз, взвесил все за и против и наконец решился.
Джонни вспомнил о заброшенном складе где-то в конце Сто двадцать пятой улицы, возле Лекса... кажется, он был где-то там. Или же Сто двадцать шестой? Проклятье, выругался он, неужели забыл?! Как бы там ни было, он разыщет этот склад, Джонни был уверен в этом. Этот склад был одним из многих, которые принадлежали большому мебельному магазину. Его обычно использовали для хранения только что поступивших товаров. Там еще, помнится, было небольшое окошко, которое обычно использовали, чтобы незаметно проскользнуть внутрь. Оно было зарешечено, но один из прутьев вывалился. Его легко было бесшумно вытащить, и никто бы ничего не заметил. Он вдруг вспомнил, как много лет назад, когда он был еще парнишкой, они с Кармен Диас и другими ребятами однажды пробрались туда. Здорово же они тогда позабавились, хмыкнул Джонни. К их услугам было сколько угодно мягкого поролона, которым оборачивали мебель, чтобы она не побилась, и в тот раз они с Кармен вволю накувыркались на нем, забыв о времени! Да, вздохнул он, не скоро он забудет тот день, Кармен чертовски здорово знала свое дело. И хоть остальные ребята то и дело поторапливали его, напоминая, что другие ждут своей очереди, все равно это было чертовски здорово! Впрочем, не забыл он и о том, как они пробрались на склад... да и как тут забудешь, если первой на подоконник вскарабкалась Кармен, и Джонни даже зажмурился, когда юбка ее задралась и он увидел край узеньких трусиков в тот момент, когда она проскользнула между прутьями решетки. Слава Богу, хозяева не додумались поставить охрану, наверно, потому, что все окна были зарешечены. Да и кому, к дьяволу, придет в голову красть мебель?! Впрочем, он вдруг вспомнил, как Микки Турку раз взбрело в голову что-то украсть. И как он, пыхтя и обливаясь потом, тащил полюбившуюся ему вещь к окну, и как расстроился до слез, когда убедился, что через щель между прутьями ее не вытащить. Один из их компании жил как раз неподалеку от склада, возле Триборо, почти возле самой невидимой границы, отделявшей Верхний Гарлем от всего остального города. Они еще порой дразнили его за то, что он, дескать, мордой не вышел, чтобы иметь право жить в собственно Гарлеме. Дразнили жестоко, пока тот, наконец, не привел им хорошенькую мексиканскую шлюху. После того случая шутки закончились.
Наконец он резко свернул в сторону, направляясь в восточную часть города. Может, и в самом деле лучше попробовать укрыться в другой части Гарлема, подумал он. Что, к примеру, ему делать в такой час на шумной, оживленной, залитой огнями Сто двадцать пятой? Джонни свернул за угол, на Сто двадцать четвертую, затем еще раз, оказавшись на Третьей авеню и мимоходом отметив пестрое смешение черных, белых и желтых лиц. Он упорно стремился попасть в верхнюю часть города. Наконец впереди, в самом конце улицы, показался тот самый склад, который был ему нужен. Кругом царила темнота. Не горел ни один фонарь, и Джонни мысленно возблагодарил Провидение за эту неожиданную милость. Кошка второпях шмыгнула через дорогу, заметила его и бросилась бежать со всех ног. Сколько он мог видеть, на улице не было ни души. Джонни тихо подобрался к ограде склада и торопливо перемахнул через нее, приземлившись по другую сторону на четвереньки. Сердце у него ухнуло в пятки. Вжавшись в землю, он затаил дыхание и огляделся по сторонам. Двор был пуст. Вокруг царила тишина. Джонни обвел глазами темную громаду склада и напряг свою память, воскрешая полузабытые воспоминания. Наконец он вспомнил. Встав, он направился к тому самому окну, с выломанным прутом.
6
Игра слов: бей (англ. bay) — залив, ловушка, безвыходное положение; at bay — загонять в угол.