Страница 64 из 69
Представленье об «озорных» или «нецензурных» частушках, что пел Есенин, дают два четверостишия, приведенные Георгием Ивановым в письме к В. Ф. Маркову (Ivanov G., Odojevceva I. Briefe an Vladimir Markov. Köhln; Weimar; Wien; 1994):
(Тексты частушек цит. по рецензии Н. А. Богомолова на вышеназванную книгу писем Г. Иванова и И. Одоевцевой. — Журн. «Новое лит. обозр.», М., 1995, № 11, с. 363)
Как вспоминал Рюрик Ивнев, пел Есенин частушки и на модную тогда тему — «Гришка Распутин и царица»:
— Это пел Есенин от лица царицы, — говорил Рюрик Ивнев, — там еще был диалог от имени одной из дочерей, а потом слова самого царя» (Бишарев О. Рюрик Ивнев. — Журн. «Лик», Донецк, 1995, № 1, с. 5).
Есенин пел «озорные», другие частушки в дружеском кругу и позднее. В один из вечеров в кафе «Домино» (1919 г.) звучали есенинские четверостишия о поэтах. А. М. Сахаров вспоминал: «Следуют частушки о Блоке, Ахматовой, Кузмине, Василии Каменском и других. Он чередует их с деревенскими мотивами, ухарскими и подчас вульгарными:
В зале слышен сдерживаемый смех, и вдруг раздается хохот. Есенин смотрит, недоумевая. И начинает доказывать, что ничего дурного он не сказал, что это дурные мысли у слушавших, что слово это есть отглагольная форма имени существительного, происходит от слова «шепот». Хохот растет… Он бросает петь и уходит с эстрады» (Сахаров А. М. Обрывки памяти. Вступ. заметка, публ. и подготовка текста А. А. Козловского. — Журн. «Знамя». М., 1996, № 8, август, с. 173).
Н. К. Вержбицкий вспоминал о времени пребывания поэта в Тифлисе в 1924 г.: «Есенин сам любил петь и сочинять частушки. Но из этих бойких народных миниатюр его память сохраняла главным образом лирическое. Он часто напевал:
(Вержбицкий Н. Встречи с Есениным. Воспоминания. Тбилиси, 1961, с. 89).
О любви Есенина к народным лирическим миниатюрам писал и Э. Я. Герман (Эмиль Кроткий; 1892–1913): «Певал он охотно частушки под гитару. Знал напевы нескольких губерний. Голос у него был, как говорится, „небольшой, но приятного тембра“. Ласковый, задушевный. Окинет слушателей улыбчивым взглядом и начнет своим характерным, немного в нос, говорком:
Посмотрит, точно спрашивая: хорошо ведь? — и дальше:
Эти частушки он пел у меня не раз. Любил их, а может, и потому пел, что любили их мы. Целый вечер, бывало, поет.
Хорош он был в такие тихие вечера» (Материалы, с. 157–158).
Первая попытка Есенина напечатать собранные частушки была связана, вероятно, с упомянутым выше Книгоиздательством «Краса». Весной 1915 г. Есенин писал из Петрограда М. П. Бальзамовой: «Извините, что я обращаюсь к Вам с странной просьбой. Голубушка, будьте добры написать мне побольше частушек. Только самых новых. Пожалуйста. Сообщите, можете ли Вы это сделать. Поскорей только» (см. т. 6 наст. изд.). Была ли выполнена просьба Есенина — неизвестно.
Летом того же 1915 года поэт сообщает из Константинова в Петроград Д. В. Философову: «Тут у меня очень много записано сказок и песен» (см. т. 6 наст. изд.). Вполне возможно, что под «песнями» скрываются и частушки.
Обещание С. М. Городецкого устроить печатание собранных Есениным частушек осталось невыполненным. Книгоиздательство «Краса», объявившее выпуск есенинского сборника, напечатало только книгу «А. С. Пушкину. Стихотворение С. Городецкого с примечаниями» и прекратило свое существование. Каких-либо конкретных данных о степени готовности к печати книги Есенина «Рязанские побаски, канавушки и страдания» не обнаружено.
Новая попытка напечатать собранные частушки была предпринята Есениным уже после его переезда из Петрограда в Москву. Опубликованные в газете «Голос трудового крестьянства» — пять подборок частушек, в том числе «(О поэтах)» — вобрали, надо полагать, только часть имевшихся у Есенина такого рода произведений. Были ли еще публикации — не установлено.
Готовя частушки к печати, Есенин провел определенную систематизацию материала, часть его сгруппировал тематически («Девичьи (полюбовные)», часть — по формальным признакам («Прибаски», «Страданья»).
Поэт собирал или, во всяком случае, подготовил для публикации в газете частушки наиболее выразительные, связанные с важными жизненными реалиями. Не случайно многие варианты этих четверостиший были широко распространены в России не только в годы их записи, но и раньше, и позже, бытуют они и в наше время.
Например, один из вариантов «есенинской» частушки «Пускай хают нас, ругают…» (с. 336) был записан в Тверской губернии еще в 1902 году:
(Симаков В. Сборник деревенских частушек… Ярославль, 1913, стб. 198; далее — Симаков).
Прошло почти столетие, но частушка не умерла. В несколько измененном виде она живет ныне в Московской области:
(Частушки от Светланы Калугиной. — Газ. «Вечерняя Москва», 1997, 12 февр., № 34, с. 8)
В Тверской губернии в 1911 г. пели такой вариант четверостишия «Наши дома работа́ют…» (с. 323):