Страница 121 из 205
В. Высоцкий
Второй
Когда уже входили в гавань Амены, я всё-таки собрался с силами и выглянул. Мы стояли рядом с капитаном, который опять ругался. Нет, он, конечно, ещё и команды какие-то отдавал. Между всякими интересными выражениями. Как объяснил партнёр, дело было в почти таком же корабле, как наш, стоявшем у пристани, к которой мы направлялись. Назывался он «Весёлая шлюшка» и принадлежал какому-то Горни-бабнику. Или не принадлежал, а этот Горни только им командовал? Не важно. Главное, это были работорговцы. А наш капитан имел к ним какие-то личные счёты. А бесился из-за того, что драку в порту устраивать нельзя (хм, вот интересно, можно ли назвать дракой засовывание в задницу какого-то бушприта?.. А? Вон то вон бревно?! Не поместится… Ну, если ты за это возьмешься…) — у этого «безногого краба, выср…го дохлым мокрохватом», имелись какие-то покровители среди местных чиновников. Вот и оставалось нашему Лысому Спруту только пугать руганью местных птичек… Хм-м-м?
— Капитан, вы точно знаете, что это работорговцы?
— Старший, я отношусь к вам со всем возможным уважением, но…
— …покровителем не считаете. Я правильно вас понял?
— Якорь мне в задницу!
Первый
Ну, эт мы можем. Эт мы запросто. Желание клиента — тра-ля-ля и так далее. А что это мужик так шустро от нас отодвигается? А! Мы ж как-то чисто автоматически начали примеривать одно к другому! Хорошо, что пока только взглядом, а то бы совсем неловко получилось: пообещали покровительство и тут же… Н-да. Почти как в том анекдоте про золотую рыбку и ежеутреннее желание боцмана… Да обычное! Ты же только что от капитана его слышал!.. Ага… Рыбка как рыбка. Волшебная. Сказка это. Длинная. В стихах… Да я только смысл помню!.. Ладно-ладно! Как будет время, расскажу обязательно. Только напомни… О чём это я?..
Второй
Может, конечно, я и поторопился, предлагая наше покровительство контрабандисту, но очень уж хочется работорговца этого взять. Да и, честно говоря, гадость мы капитану сделали с этой любознательной девочкой. Большую гадость — корабли без магов в море не ходят (Сергей, помнится, когда впервые об этом узнал, долго плевался), поэтому где-то надо искать замену. А где? Как недавно объяснил ан'Седис, подойдёт далеко не каждый маг, знающий нужные заклинания и желающий пошляться вдали от дома.
Нет, совсем без работы «Дочь Удачи», само собой, не останется — на тот же островок надо много чего возить. Вот только прибыли от таких рейсов явно окажутся меньше привычных. Да и риск не тот: одно дело — уворачиваться и удирать от патрулей вояк, совать взятки таможенникам, договариваться со стражей, совсем другое — мирно и законно возить вонючие мешки и бочки с рыбой. Угу. Не меньше месяца. И это если смотритель не найдёт потом девочке другой работы.
Короче говоря, в долгу мы перед ними.
Первый
А нас, похоже, встречают! Или я неправильно понимаю присутствие вон того четырёхсотлетнего тёмного, вон той явно боевой пятёрки и кучки из десятка рыл с оружием и в броне. Интересно, свои или чужие? В смысле, постелят красный коврик и попробуют арестовать?.. Обычай такой у… В общем, на моей бывшей родине: когда кто важный приезжает, ему длинный красный ковёр под ноги подсовывают… Да хрен его знает! Вроде, с древних времён повелось… Ага. Поднимаем наших на всякий случай, а долгорясых — назад. Чтоб не пришибли ненароком.
Взгляд со стороны
Горни-бабник, капитан работорговой шхуны «Весёлая шлюшка», стоял на корме и следил за подходящей к причалу «Дочерью Удачи». Чисто автоматически глаз опытного моряка отмечал и чёткость манёвров, и высокую осадку, говорившую об отсутствии груза, и группу тёмных самого сухопутного вида, стоявшую на палубе, и троих храмовников, двое из которых были наряжены в чёрные рясы стражей. «Дожились, — думал Горни. — Лысый в перевозчики подался. Нет, с острова уходить надо. И побыстрее. И давно уже. Только как это придуркам-начальникам объяснить, а? Вот же…» — далее последовали несколько отборных богохульств, за которые, выскажи капитан их вслух, его проводили бы на костёр, невзирая на все предыдущие заслуги.
Бабник перевёл взгляд на встречающих и скривился: тёмные, зеленошкурые… И те, и другие были Горни одинаково противны. До тошноты. Он и светлых-то с трудом переваривал, но в команду всё равно не брал. Только люди. Только! И никаких тварей! Ненависть эта проявилась ещё во времена обучения и поставила крест на карьере подающего большие надежды (как говорили кураторы) молодого инквизитора. «Карьера! — усмехнулся про себя успевший немного успокоиться Бабник. — Больно надо сидеть в подвалах и возиться в гобловом дерьме! Подай-принеси!» Нет уж, погибшей Горни свою карьеру не считал: у Храма хватало дел, выставлять которые на всеобщее обозрение однозначно не стоило. И к тем, кто такими делами занимался, «официальные» храмовники относились с этакой смесью брезгливости со снисходительностью. Мол, а что с ущербных возьмёшь? Ну, обтяпывают заодно какие-то свои делишки, так ведь и пользу приносят? А если такой зарвётся…
Зарывались. Бывало. И не раз. И исчезали. Так же, как недавно исчез Орди-осторожный, получивший кличку за беспримерную наглость действий. Хотя, может, этот ублюдок и выжил — по слухам, его так и не смогли отыскать. Во всяком случае, приказ о розыске до сих пор не отменили.
Горни хотел было сплюнуть за борт, но тут же себя одёрнул: дурная примета! Вертий Буйный обидится! А ссориться с богом, пусть даже давно уже не отвечающим на молитвы, дураков нет. Среди моряков — уж точно.
Сглатывая скопившуюся во рту горькую слюну, Бабник чуть было не поперхнулся: пассажиры «Дочери», сойдя на берег и о чём-то недолго переговорив с немолодым тёмным, направились прямиком к его «Шлюшке», сопровождаемые двумя боевыми пятёрками и десятком вояк попроще. «Лысый! Гоблов вып…ш! — мысленно взвыл работорговец. — Вчера надо было уходить! Вчера!»
Второй
Немолодой высокий тёмный в светло-коричневом костюме, высоких чёрных кожаных сапогах и с непокрытой головой, назвавшийся графом Териеном ан'Молисом и оказавшийся таким же носителем кольца, соображал очень быстро, и через три минуты после схода на берег мы уже стояли у борта работорговца между двух боевых пятёрок — нашей и встречающей, развернувшихся справа и слева. Ну, и партнёр начал в своей любимой манере:
— Эй, на корыте! Капитан на борту?
Хмурый тип (по ауре — маг, по тому, что стоит чуть впереди остальных — какой-то начальник) явно бывший на взводе ещё до нашего появления, тут же, без всякой паузы начал говорить о сухопутных крысах и получил в лоб. Молнией. Слабенькой. Из вредности. Потому что следом полетело усыпление. А через несколько счётов, когда на борту сообразили, что их просто бьют, и попёрли вперёд, ещё одно. Собственно, на этом всё и закончилось — с десяток морд валялись без сознания, парочка упала в воду между бортом и пристанью, а остальных просто порубили. Тех, кто в драку кинулся. Штук пять. А следилка ещё четверых показывает. Где-то в трюме (мы за ними наших отправили — ан'Седису тренироваться надо).
Двое
— Партнёр, что с кораблём делать будем?
— Он нам нужен?
— А это зависит, знаешь ли. В смысле продать — очень нужен.
— Угу. Понятно. Только ты, наверное, хотел сказать — продать нашу часть.
— Не. Я хотел сказать — продать нашу половину… О! Глянь! Знакомая бумажка?
— Ну-ка… «Предъявитель сего…» Н-да. Точно работорговец. Знаешь, Сергей, гоблина нам дохлого, а не половину корабля.
— Это ещё почему?!
— Потому что корыто, как ты его называешь, скорее всего храмовое.
— И что? Это ведь мы его… м-м-м… освободили?
— Угу. Мы. А теперь представь физиономию Кастониуса, когда за наградой подойдём.
— Нет уж, спасибо. Сам представляй. А я пока вон с теми героями побеседую. Они нас, кажется, арестовывать собрались.
Первый
Я не ошибся. Первое, что заявил один из прибежавших стражников:
— Именем наместника, вы арестованы!