Страница 3 из 49
— Ты бегал. Ты превращался в волка, — нахмурилась я. Ти Джей отвёл глаза, виновато потупив взгляд. — Блин, если ты продолжишь так себя вести, то забудешь свою…
— Я знаю, знаю. Только полдороги. Просто… это такое прекрасное чувство.
Его взгляд стал отдалённым, пустым. Часть его всё ещё находилась в том лесу, свободно бегая в теле волка.
Обращаться мы обязаны только в ночь полнолуния. Но мы можем перекидываться всякий раз, когда захотим. Некоторые делают это постоянно, почти все время. И чем больше они так поступают, тем меньше в них остаётся от человека. Они сбиваются в стаи совсем как люди, живут вместе, меняют форму и вместе охотятся, пресекая все связи с человеческим миром. Чем больше они обращаются, тем тяжелее им этого не делать.
— Пойдём со мной в следующий раз. Завтра.
— Полнолуния ещё неделю не будет, — ответила я. — Я отчаянно пытаюсь примирить свои личины. Мне нравится быть человеком.
Ти Джей отвёл взгляд, постукивая вилкой по столу.
— Значит, ты так и не порвала с этой жизнью.
— Со мной всё в порядке.
Последнюю пару лет после нападения, которое меня изменило, я хвалила себя за то, что не потеряла рассудок. Или то, что старалась не быть разорванной на куски другими оборотнями, которые видели в симпатичной молодой девушке, как я, лёгкую добычу. А ещё я поддерживала подобие нормальной человеческой жизни.
Хотя какая там особо человеческая жизнь, учитывая все обстоятельства. У меня быстро устаревший диплом бакалавра Колорадского университета, захудалая однокомнатная квартира, никудышная работа, зарплата, которой едва хватает на оплату аренды, и ноль перспектив. Иногда возможность убежать в лес и никогда не возвращаться кажется такой заманчивой.
Три месяца назад я пропустила вечеринку по случаю дня рождения матери, потому что она совпала с полнолунием. Я не могла быть там, улыбаться и болтать в пригородном домике своей родни в Ороре, в то время как моя волчья половина вырывается на свободу, выгрызая последние крупицы самообладания. Я придумала какое-то оправдание, и мама сказала, что все понимает. Но как показывала практика в споре между двумя личинами, обычно выигрывал волк. Так что поддерживать энтузиазм по поводу человеческой жизни тяжело. Даже бесполезно. Я сплю днём, ночью работаю и все больше думаю о тех временах, когда буду бегать волчицей в лесах вместе с остальной стаей. Я уже на грани продать одну семью на другую.
Я вернулась домой, отоспалась и вечером вернулась на КНОПКУ. Оззи, администратор станции и немолодой хиппи, убирающий свои реденькие волосёнки в «конский хвост», вручил мне стопку бумаг. Телефонные сообщения, все до единого.
— Что это?
— Это я должен у тебя спросить. Что, чёрт возьми, произошло в твою вчерашнюю смену? Нам весь день приходят звонки. Линия была занята всю ночь. А сообщения… шесть человек утверждали, что они вампиры, двое говорили, что оборотни, а один хотел знать, можешь ли ты порекомендовать хорошего экзорциста.
— Серьёзно? — спросила я, сортируя сообщения.
— Да. Серьёзно. Но, что я действительно хочу знать…
Он выдержал паузу, и я попыталась взвесить как много у меня проблем. По контракту я веду ночное музыкальное шоу, где «Велвет Андерграунд» сменяет Эллу Фицджеральд. Если вспомнить, то я ведь проболтала всю ночь? Превратила музыкальную передачу в ток-шоу. Кажется, я потеряю работу и не думаю, что у меня будет стимул найти другую. Я смогу сбежать в лес и отдаться во власть волка.
И тут Оззи произнёс:
— Чтобы ты там ни творила вчера ночью — ты не могла бы это повторить?
Глава 2
Второй выпуск шоу, получившего название «Полуночный час» (для меня та удивительная ночь навсегда останется первым эпизодом), вышел неделю спустя. Это дало мне время провести исследование. Я просмотрела полдюжины статей, опубликованных в альтернативных медицинских журналах и одну государственную научно-исследовательскую работу удивительно высокого уровня, своего рода медицинский проект «Синяя книга». Это было исследование параестественной биологии, спонсируемое Национальными институтами здравоохранения (НИЗ) и Центрами по контролю и профилактике заболеваний (ЦКЗ). Учёные попытались зафиксировать эмпирическое доказательство существования таких созданий, как вампиры, ликантропы и т.д. Исследователи не просто нашли доказательства, они задокументировали их: фотографии, диаграммы, истории болезни, статистика – и пришли к заключению, что эти явления недостаточно широко распространены и не смогут заинтересовать правительство.
Документация меня не поразила: всё это я уже видела прежде в той или иной форме. Меня удивило, что кто-то из тайного мира принял участие в этом исследовании. Как учёные получали испытуемых? В докладе мало что сообщалось о подопытных. По-видимому, к ним отнеслись как к доступным лабораторным крысам. Это подняло целый ряд вопросов, которые можно было обсудить в эфире.
Если собрать всю информацию вместе, то выходит, что, по крайней мере, часть медицинского сообщества признаёт существование таких людей как я. Я начала шоу, изложив все данные, и открыла линию для звонков.
«Это правительственный заговор...»
«...Сенатом управляют кровососущие злодеи!»
«Это не означает, что они на самом деле вампиры, но всё же...»
«Так, когда они собирались опубликовать...»
«... медицинские школы проводят секретные программы...»
«Общественность готова...»
«...в более просвещённое время, конечно, нас бы не стали выслеживать как животных...»
«Включат ли жертв ликантропии в закон о защите граждан с ограниченными возможностями?»
Пролетело время. Спустя неделю мы со слушателями обсуждали, кто из исторических фигур в тайне мог быть вампиром или оборотнем. Мой фаворит, предложенный одним смелым гостем — генерал Уильям Т. Шерман . Я просмотрела о нём информацию, увидела фото и знаете, весьма вероятно, что он был оборотнем. Все остальные генералы гражданской войны как истинные пуритане застёгивали воротнички и стригли бороды, а вот у Шермана был открытый воротник, потрёпанные волосы, небольшая щетина и взгляд из разряда «да пошёл ты». О, да. Неделю спустя я получила с полдюжины вопросов как сказать своей семье, что ты вампир или оборотень. На это у меня самой нет хорошего ответа — я так и не призналась семье кем стала. Для них одна работа радио-диджея уже дикость.
Летели дни и недели.
Я выпускала шоу уже два месяца, как Оззи позвонил мне домой.
— Китти, приезжай.
— Зачем?
— Просто приезжай.
Я обдумала полдюжины сценариев кошмара. Мне предъявляли иск за сказанное в эфире. Баптистская церковь объявила бойкот. Хотя вот это ещё можно провернуть в свою пользу. Свобода слова и все такое. Или шоу подтолкнуло кого-то на самоубийство или убийство.
Поездка на автобусе заняла полчаса. Я не успела принять душ, и настроение было хуже некуда. Чтобы Оззи ни собирался мне сказать, я просто хотела покончить со всем поскорее.
Дверь в кабинет оказалась открыта. Я засунула руки в карманы пальто и ссутулившись вошла внутрь.
— Оззи?
Он не оторвал глаз от разбросанных по столу груды бумаг, книг и газет.
В углу тихонько шумело радио. Конечно же, наша волна — новости.
— Заходи и закрой дверь.
Я подчинилась.
— В чём проблема?
Оззи поднял голову.
— Проблема? Никакой проблемы. Вот, взгляни на это.
Он протянул мне стопку бумаг.
Сплошной текст с юридическими терминами. Контракты. Я увидела только одно слово, и перед моими глазами все поплыло.
Синдицированная сделка.
Я снова посмотрела на Оззи. Он чинно сидел на своём рабочем месте, положив руки на стол, и улыбался, точно кошка, которая только что съела очень жирную канарейку.
— Что думаешь? Мне позвонили с дюжины радиостанций. Все хотят заполучить твоё шоу. Меня берут в качестве продюсера. Ты получишь повышение с каждым новым рынком. По рукам?