Страница 7 из 64
Я осознаю, что мои руки тоже дрожать, а сердце отбивает барабанную дробь в груди.
— Что произошло? Когда ты вернулся на кухню?
Он смотрит в другую сторону катка.
— Кайден лежал на полу, а его отец стоял над ним с согнутым коленом, словно собирался ударить его. Руки Кайдена были все в крови, потому что он полз по осколкам, пытаясь собрать их. У него был большой порез на лице, а в руке у его отца был здоровенный осколок. — Он притих. — Кайден отрицал, что отец ничего с ним не сделал, но я могу сложить два и два.
Я часто дышу через нос, пытаясь сдержать слезы.
— Он когда-нибудь рассказывал, что случилось на самом деле?
— О том дне? — Он качает головой. — Но однажды, когда я был там снова, у него завязалась ссора с отцом, и тот ударил его прямо передо мной, так что после этого, можно сказать, кота вынули из мешка.
Я вынимаю ногу из конька, прикрыв глаза, и позволяю легким наполниться морозным воздухом.
— Ты когда-нибудь чувствовал себя виноватым из-за того что не рассказал никому об этом?
Он молчит на протяжении долгого времени, и когда я открываю глаза, вижу, что он наблюдает за мной.
— Все это гребанное время, — отвечает он с пылающими глазами.
Наступает момент, когда нас с Люком объединяет тонкая нить связи, но после она истончается. И когда связь проходит, Люк поднимается на ноги, подбирает свои коньки и направляется к шкафчику, где лежит обувь. Я следую за ним, захватывая свои коньки. Мы обуваемся и идем к его грузовику, не говоря ни слова и позволяя чувству вины захлестывать нас. Он заводит свой старенький грузовик, и колеблется, прежде чем переключить коробку передач.
— Может нам стоит навестить его, — и переключает рычаг передач вперед. Он поворачивает руль вправо и включает обогреватель, прежде чем надавить на газ и выехать с парковки. — У меня остался только один предмет перед Рождественскими каникулами, но я могу забить на него. Я уже со всем разобрался.
— Но к нему не пускают никого, кроме семьи, — напоминаю я, и, сгибая руку, достаю ремень безопасности позади себя. — По крайней мере, об этом сказала моя мама вчера, когда я звонила ей. Маци сказала ей, что к нему никого не пускают кроме нее и что он не может даже поговорить по телефону.
Его пристальный взгляд скользит по мне, когда он останавливает грузовик на выезде и смотрит по сторонам на пустой улице.
— И ты поверила ей?
Я вытягиваю ремень безопасности, пристегивая его, и пожимаю плечами.
— Не знаю. У Маци Оуэнс куча заморочек, но зачем ей лгать на счет этого?
— Чтобы скрыть правду. — Грузовик замедляет скорость, выезжая на главную дорогу, скользкую из-за снега. Уже поздно, небо серое, но фонари вдоль улицы освещают хлопья, падающие сверху.
Я собираюсь сказать ему: "да, выезжай на шоссе и мчи прямо в Афтон". Все равно планировала вернуться туда через несколько дней, но тут мой телефон начинает играть “Hate Me” Blue October.
Я хмурюсь.
— Это мама. — Вытаскиваю телефон из кармана и таращусь на мерцающий экран. На мгновение задумываюсь о том, чтобы позволить ей попасть на голосовую почту, где она могла бы разглагольствовать о том, как же это неправильно, что Кайден избил Калеба. Но открывая ей дверь для монолога, как в Рождественское утро, я не хочу выслушивать весь ее бред в надежде узнать что-нибудь важное.
Нажимаю кнопку "ответит" и прикладываю телефон к уху.
— Привет.
— Привет, милая, — распевает она, и мое выражение лица моментально сникает. — Как дела?
— Нормально. — Я игнорирую любопытный взгляд Люка и смотрю на дорогу.
— А звучит совсем не нормально, — отвечает она, а затем вздыхает. — Келли, ты ведь не собираешь возвращаться к своему депрессивному состоянию? Я думала, что колледж помог тебе.
— У меня никогда не было депрессии, — отчеканиваю я. — Просто я была тихоней.
Она преувеличенно вздыхает, и я стискиваю зубы.
— Послушай, дорогая, я просто хотела сообщить, что Калеб, скорее всего будет выдвигать обвинения против Кайдена, за то что он сделал.
— Что?! — вскрикиваю я, напугав Люка так, что тот подскакивает на месте и случайно виляет рулем грузовика в сторону. Он быстро выравнивает машину, и я понижаю свой голос, прижимаясь к двери и затыкая ухо пальцем, чтобы лучше слышать. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду под "выдвигает обвинения"?
— Келли Лоуренс, ты не будешь использовать такую речь при разговоре со мной, юная леди, — предупреждает она. — Ты знаешь, как я не люблю слово на букву Ч.
— Извини, — прошу прощение я, — Но почему Калеб предъявляет обвинения? Они оба дрались.
— Нет, Кайден ударил Калеба без причины, — отвечает она. — Калеб просто защищался.
— Нет, Кайден ударил Калеба не без причины. Он побил его из-за меня. — Слова выскальзывают, как ядовитые пары, и я заикаюсь на каждом слоге.
Она долгое время не отвечает.
— Келли, что значит «Кайден ударил Калеба из-за тебя»? Почему он это сделал?
Мои плечи поникают от нахлынувших на мое тело стыда и грязи, и я вспоминаю об ее ограниченной способности воспринимать многие вещи.
— Ерунда. Я просто расстроена и несу всякую чушь. Это ничего не значит.
Она снова замолкает, и я задаюсь вопросом: "хотя бы на долю секунды она задумалась над моими словами на более глубоком уровне?"
— Келли, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Когда я делаю вздох, это кажется таким оглушительным и могу поклясться, что это услышал весь мир, что они все знают мой секрет.
— Нет, мам.
— Ладно, — ее голос кажется разочарованным, словно я собиралась открыть ей тайну, закрытую в ящике внутри меня. Но только у Кайдена есть ключ к нему. — Ну, я просто хотела, чтобы ты знала, если в случае чего это выплывет наружу. Знаю, что его лучший друг учиться там с тобой вместе, и не хочу чтобы ты слушала его бредни.
Я качаю головой.
— Хорошо.
— Поговорим позже.
— Ладно, пока.
Мы отключаемся, и я сжимаю телефон в руки, словно пытаюсь выжать из него всю душу. Мои ладони начинаю потеть, и я не могу перестать думать о Кайдене. Он сделал это для меня. Он сделал из-за меня. Мне нужно спасти его.
— Думаю нам стоит поехать в Афтон.
Когда Люк смотрит на меня, на лбу пролегаю морщины, а руки крепко цепляются за руль.
— Серьезно?
— Да. — Я приподнимаюсь и засовываю телефон в карман джинсов. — Мама сказала, что Калеб собирается выдвигать обвинения против Кайдена.
Он направляет свое внимание на дорогу, поворачивая грузок на стоянку напротив моего общежития.
— Да ты шутишь?
Я застегиваю пальто и надеваю перчатки.
— Нет, и мне нужно это исправить... как-нибудь. Это все из-за меня.
Он паркует грузовик ближе к входу, кладя руку на рычаг передач и переключая его. Игравшее радио и двигатель отключаются. Интересно, он в курсе, почему Кайден избил Калеба той ночью, говорил ли он ему об этом?
— Ладно, договорились. — Люк смотрит на общежитие Макинтайр перед нами. Это самая высока из общаг в Университете Вайоминга, и она кажется одинокой, возвышаясь над остальными. — Ты хочешь поехать сегодня или утром?
Я хватаю ручку двери и тяну за нее.
— Утром. Хочу чтобы Сет тоже поехал, если ты не против.
Он кивает и достает пачку сигарет с приборной панели.
— Будет здорово, пока вы, ребята, не начнете хлюпать носами в этой рухляди. Это кусок дерьма, но машина Сета никогда не доберется до Афтона с таким снегом.
Я открываю дверь.
— Он справится с этим, я уверена. — Двигаюсь ногами к краю сиденья, готовясь спрыгнуть вниз.
— Келли, — зовет меня Люк. — Есть ли какой-нибудь способ исправить это? Остановить Калеба? Ты знаешь, если он предъявит обвинения, Кайдена выгонят из команды. Он, наверное, никогда не сможет играть снова. И возможно его исключат из университета. Ко всему прочему ему, скорее всего, придется сесть в тюрьму или заплатить дохренище бабок, что он не сможет себе позволить без помощи отца. — Он замолкает, размышляя. — Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке... Иногда, люди оказавшиеся на самом дне – сдаются... — Его голос смягчается, словно лист падающий на землю. — Как моя сестра.