Страница 37 из 64
Но это не имело значения. Этого было достаточно. Я приложил лезвие к задней части руки и сделал надрез. Потребовалось несколько раз резануть, прежде чем кожа распоролась, каждая царапина была приятна. К тому времени, как кровь начала сочиться, я почувствовал себя лучше. Я поместил руку над раковиной и позволил боли стекать вместе с кровью.
Я прогоняю воспоминания подальше и поднимаюсь на ноги. Мне нужно убираться отсюда. Сейчас же. Мне нужно спасаться от этой чертовой поездки и вернуться домой, прежде чем привяжусь еще сильнее. Поспешно выхожу из уборной, поворачиваясь боком, чтобы протиснуться через людей, и направляюсь к двери.
Я пойду обратно в домик, заберу свои вещи и поеду домой на байке, в этот гребанный дом, которому принадлежу, потому что не смогу выжить в другом месте.
Проталкиваясь через последний ряд людей, я замечаю Келли и Сета на танцполе. Играет медленная песня, и она держится за него, что-то говоря со складками на лбу. Ее глаза, кажется, наполнены слезами, что становится моим центром внимания. Я думаю о том, какая она хрупкая, и бросаю взгляд вниз, на свои запястья, понимая то, как легко могу сломать себя.
Глава 12.
#88 Не сдерживаться. Выпустить все наружу
Келли
— Ладно, думаю, я все испортил. — Первое, что говорит мне Сет, когда дверь уборной захлопывается. В туалете несколько женщин, но они все держат пиво, и кажется, не против того, что Сет здесь. Либо так, либо они настолько пьяны, что приняли Сета за женщину.
— Что случилось? — Я прислоняюсь к раковине. — Что-то с Грейсоном, полагаю.
Он качает головой вниз и вверх.
— Я запаниковал.
— Мне знакомо это слово, — говорю я ему, — но что заставило тебя запаниковать?
— Наши... — Он понижает голос и отодвигается в сторону, когда входит кучка девушек. Одна стреляет в него глазами, и он смотрит в ответ на нее с враждой. — Наши отношения.
— Твои и Грейсона?
— Да, все из-за воспоминаний.
Женщины, заполнившие уборную, внимательно слушают, поэтому он хватает мою руку и заводит в кабинку для инвалидов. Закрывает дверь, отпускает меня и проводит пальцами по волосам. Он выглядит встревоженным, что странно, потому что он редко бывает таким.
— Сет, что бы это ни было, пожалуйста, расскажи мне, — говорю я, опираясь на стену. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.
На лице настороженное выражение.
— Это из-за близости.
Неловко топчусь при слове близость, как будто это рефлекс, внедренный внутри моего тела.
— Я могу справиться с этим.
Он потряхивает головой.
— Уверена?
Я делаю шаг вперед, пожимая плечами.
— Да, я твой лучший друг и ты можешь рассказывать мне все, что угодно.
Он вздыхает и начинает ходить в маленьком пространстве.
— Я не могу пройти через это... и не потому что беспокоюсь о том, как далеко это может зайти. А потому что, я продолжаю вспоминать.
— О чем? — Мой голос спокоен.
Он останавливается и, его руки висят по сторонам.
— О Брэйдене.
Брэйден был первым бойфрендом Сета и парнем, который был полностью ответственен за надирание задницы Сета футбольной командой, избегая столкнуться лицом к лицу со слухами об их отношениях.
— У тебя есть к нему чувства? — Спрашиваю я, щелкая задвижкой мизинцем.
— Нет, дело не в этом... — колеблется он, — дело в... в том, что мое сердце разбито.
Все это время Сет казался таким сильным, но также как и у всех у него есть свои страхи, и я должна поддержать его, так же, как и он всегда поддерживает меня. Я занимаю его место на минуту и становлюсь утешающим лучшим другом, который пытается помочь облегчить боль.
— Все будет хорошо, — я делаю шаг к нему и беру его руку в свою. — Грейсон не Брэйдон.
— Я знаю, — вздыхает он, сжимая мою руку. — Но иногда, я ловлю себя на том, что возвращаюсь в то место, где лежу в грязи, а они выбивают ногами из меня дерьмо.
Я оборачиваю руки вокруг него и обнимаю, отметив, что чувствую себя в безопасности рядом с ним.
— Я знаю, но иногда двигаться дальше – это единственный способ, которым мы можем избежать нашего прошлого, так ведь? По крайней мере, это то, что ты всегда говорил мне.
— Знаю, — шепчет он и обнимает меня в ответ, притягивая меня ближе. — И знаю, что ничего не случиться. Грейсон не Брэйдон и он любит меня, но я продолжаю думать о этом проклятом Богом дне. Я был так чертовски счастлив, думал жизнь идеальна, а потом появились они и вывалили все эту грязь, как кучка роботов, которые повторяют один за другим. И... — Он отстраняется, и я могу сказать, что он вот-вот заплачет. — И не могу перестать представлять его лицо... с ненавистью в глазах, будто он осуждал меня за то, что был частью этого.
Я держусь очень тихо и даю ему время, чтобы он взял себя в руки. Сет был собой, это не займет много времени прежде, чем он отстранится. Он вытирает уголки глаз пальцами и выдыхает.
— В любом случае, я собирался сказать, до того как разревелся как ребенок, что немного напуган тем, что нужно двигаться вперед и я должен рассказать кое-что Груйсону и то что я расскажу не будет хорошим.
Я тянусь к рулону туалетной бумаги и даю ему несколько кусочков.
— Может быть... иногда просить прощения на самом деле легко.
Он стирает остатки слез бумагой и выбрасывает ее в мусорное ведро.
— Да, но иногда нет.
— Иногда да.
Это заставляет его улыбаться.
— Взгляни на себя. Мудрец. — Он резко обнимает меня. — Я думаю, это от того, что ты все свое время проводишь со мной.
Я выдавливаю улыбку, когда открываю дверь.
— Возможно.
К тому времени, как мы выходим из уборной, помещение заполнилось еще больше. Не люблю это. Это заставляет меня чувствовать тревогу и стыд из-за платья, которое я надела. Каждый раз когда кто-то дотрагивается до меня, меня передергивает внутри.
Я хватаю руку Сета и, он ведет меня к нашему столику, где Люк разговаривает с какой-то девушкой в коротеньком черном платье. Ее светлые волосы уложены, декольте почти вываливается из платья, и она сидит на моем стуле. Когда мы подходим к столу, ее глаза изучают меня и затем она отворачивается, игнорируя меня.
— Эй, — говорит Сет, до того, как она что-либо ответит. Он наклоняется над столом и берет две полные рюмки из восьми, что стоят посреди стола. — Думаю, Келли и я пропустим по одной и пойдем потанцуем.
Люк кивает и снова начинает общаться с девушкой. Я встаю позади Сета, и он поворачивается ко мне, предлагая выпивку. Я отвлекаюсь, и без раздумий беру рюмку и опрокидываю ее себе в рот. Алкоголь обжигает и раздирает мой пищевод.
— Буээ, — давлюсь и показываю Сету пустую рюмку. — Я не хотела пить это.
Сет хихикает надо мной и откидывает голову, выпивая стопку. Он берет мою стопку со своей и ставит их на стол. Одна переворачивается, но его не беспокоит это. Он берет мои руки и тянет на танцпол.
— Мы реально собираемся сделать это? — Моя голова слегка затуманена и ноги, как резина. — Я чувствую себя не очень.
Сет кивает, затем вращается вокруг, покачивая немного бедрами, и встает в зажигательную позу.
— Нам с тобой надо расслабиться.
Я смотрю на людей, окружающих нас, которые трутся друг об друга под низкие биты знойной песни.
— Танцы никогда не расслабляли меня.
Он придвигается ко мне, щелкая пальцами и раскачиваясь взад и вперед.
— Да ну. Я видел, как ты танцевала в машине, когда мы направлялись в Афтон.
Я трясу головой, но мои губы растягиваются в улыбке. Я начинаю танцевать с ним, двигаясь не слишком сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как мое настроение возрастает. Когда эту мелодию сменяет медленная, Сет кладет руки на мои бедра. Когда мы начинаем раскачиваться под ритм песни, с каждым движением в моей груди нарастает комок. Мои воспоминания уносятся к моменту, в котором мы с Кайденом танцуем, и на мгновение мне кажется, что все будет хорошо. Но это не так. Кайден не говорит со мной, и все, что я могу ‒ это представлять его, лежащего на полу, бледного, как снег с останавливающимся пульсом. Я могу видеть порезы на его запястьях. Могу почувствовать мой ужас и страх за него. Как не хочу, чтобы он умирал. Как он мне нужен. Навсегда. Комок в груди растет и, я клянусь, мои ребра сейчас треснут от этого.